Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 32

Но Ворон, скользкий ублюдок, срывается с места. К башне. Навстречу верной, блять, смерти.

— Твою мать! — реву я, выжимая из Бетти всё, что можно, бросаясь в погоню.

Какого-то рода гигантский, футов восемь-десять ростом, громоздкий альфа-гигант, выглядящий так, словно сбежал из фильма ужасов, тоже мчится прямиком к башне. Его массивное тело движется с пугающей скоростью, несмотря на размер и тяжелую поступь.

Металлическая, блять, рука?

Железная маска со светящимися голубыми глазами?

Что это, блять, за херня?

Неровно остриженные белые волосы — явно вриссийские. Должно быть, сбежавший эксперимент из одной из их лабораторий. Никогда не думал, что увижу такого вживую. Если они способны создавать таких альф для своих армий, это проблема. И довольно хреновая.

— Где, блять, Лекс? — рев Николая разносится над хаосом.

Я мельком вижу эту альфу, несущуюся к башне; её шелудивая псина тявкает у неё на пятках и инстинктивно кусает за полы кожаного плаща. Лицо Николая искажается от ярости. Он выплевывает поток вриссийских проклятий и бросается за ними.

А теперь и Ворон бежит рядом с Николаем. Никогда не думал, что увижу и такое. Но я вижу это на лицах их обоих. Общее отчаяние. Они оба пытаются не дать монструозному альфе добраться до башни. Добраться до того, кто внутри.

Я близко, так близко. Я высовываюсь из танка еще сильнее, пальцы тянутся вперед.

— Ворон! — ору я. — Хватай меня за гребаную руку!

Он даже не оглядывается.

— Заставь меня! — кричит он; голос сорван от вызова.

На долю секунды я обдумываю это. Думаю, использовать свой лай альфы, чтобы принудить его к безопасности. Но воспоминание о его остекленевших глазах и обмякшем теле останавливает меня, как бы заманчиво ни было использовать это ради его спасения.

Я не поступлю с ним так. Поэтому я гоню Бетти еще сильнее, сокращая дистанцию.

Чудовищный альфа достигает башни первым. Его массивные металлические когти впиваются в основание башни, словно она сделана из бумаги, разрывая дыры, в которые может пройти человек. Я замечаю Лекс, ныряющую в лифт, и мгновение спустя она начинает подниматься. Я вижу её сквозь стекло, как она едет вверх со своей собакой. Пес лает вниз на монстра с каждым выдохом, будто это поможет.

Ворон резко тормозит неподалеку от монстра. Пистолет оказывается у него в руке быстрее, чем я успеваю моргнуть, и он стреляет.

Звук выстрела тонет в какофонии, но эффект мгновенный. Голова монстра резко поворачивается, голубые глаза, светящиеся за железной маской, фиксируются на Вороне. Рык вырывается из глотки огромного альфы, звук больше звериный, чем человеческий.

Нет. Нет, нет, нет.

Я не думаю. Я просто действую.

Я хватаю рычаг управления башней Бетти, и главное орудие поворачивается, выстраивая выстрел в одно мгновение. Я стреляю.

Взрыв оглушителен. Снаряд попадает монстру прямо в спину, снося металлические штыри, торчащие из него. Судя по кровоточащим ранам на спине, они были последними, но не единственными. Половину маски тоже снесло, открывая больше его изуродованного лица. Шрамы и острые зубы — всё, что я вижу, прежде чем дождь из стекла и искореженного металла осыпается с башни.

— Ты, кретин! Моя омега там наверху! — ревет на меня Николай; ярость вытравлена в каждой черте его лица.

Его омега?

Та же самая омега, за которой охотится Ворон?

Конечно, это та же самая, мать её, омега.

Вселенная меня, блять, ненавидит.

— Круто, — рычу я в ответ, уже готовя следующий выстрел. — А мой мальчик здесь внизу.

Я собираюсь выстрелить снова, когда размытое пятно золотых волос заполняет мое поле зрения. Тот самый мальчик. Ворон запрыгивает в танк, сталкиваясь со мной в клубке конечностей. Его кулак встречается с моей челюстью, откидывая мою голову назад.

— Какого хера, Ворон? — рычу я, борясь с ним, пока Бетти качается под нами.

Он дерется как дикий зверь: резкие удары и отчаянная сила.

— Стоп! — орет он мне в лицо, когда я сжимаю его запястье достаточно сильно, чтобы заскрипели кости.

На мгновение мне кажется, что он снова ударит меня по лицу, но вместо этого он бьет меня под дых. Я хриплю, воздух выбивает из легких, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Может, я и не такой ловкий, как он, но на моей стороне размер и сила. Я хватаю его за другую руку, заламывая обе ему за спину и разворачивая его. Одним плавным движением я швыряю его лицом вниз на панель управления.

Ворон извивается подо мной с рыком, которого я никогда от него не слышал: сплошная животная ярость и отчаяние. Но мне удается прижать его своим телом, используя вес, чтобы удержать в ловушке. Его худощавое тело не ровня моей широкой раме, когда я наваливаюсь на него.

— Отпусти меня, ты, гребаное животное! — шипит он, брыкаясь подо мной.

— Не раньше, чем ты, блять, успокоишься, — рычу я ему на ухо.

Он пытается ударить меня головой, но я вижу это. Хватаю горсть этих золотых волос, дергая его голову назад. Он резко вдыхает от боли в ту миллисекунду, которая требуется ему, чтобы извернуться и всадить зубы в мое предплечье.

— Ах ты ж сукин сын! — реву я, запихивая руку глубже ему в рот, пока не чувствую, как щелкает его челюсть. У него нет выбора, кроме как перестать кусать меня, и в тот момент, когда он это делает, я швыряю его обратно на панель управления и наваливаюсь всем весом, вдавливая его в кнопки и рычаги. Каждый раз, когда он дергается и выгибается подо мной, я давлю сильнее, пока его дыхание не становится прерывистым, обжигая мою руку там, где он меня укусил.

— Это что, блять, было? — рявкаю я на него.

Но, прежде чем он успевает ответить, оглушительный скрежет металла заполняет отсек. Как гвоздем по доске, усиленное в тысячу раз. Я рискую взглянуть вверх, и кровь стынет в жилах.

Массивные металлические когти монстра рвут броню Бетти, словно она сделана из фольги.

Дерьмо.

Дерьмо.

Дерьмо!

Я потратил годы, восстанавливая этот танк, вкладывая кровь, пот и слезы в каждый дюйм. А теперь этот переросток-научный эксперимент вскрывает её как консервную банку.

Ворон бьется подо мной, всё еще пытаясь вырваться. Я, блять, ненавижу то, что его задница трется о мой член. И я не могу рискнуть перехватить его менее интимно, не свернув ему при этом шею.

— Отпусти меня! — орет он; голос приглушен панелью управления, так как я вжимаю его щеку в кнопки радио.

— Я могу остановить его!

— Черта с два ты сможешь! — Я смещаю вес, чтобы удержать его, и хватаю рычаг управления Бетти рукой, которая не прижимает Ворона за загривок, словно я держу бешеного дикого кота.

Очередной скрежет металла, и солнечный свет заливает внутренности танка, заглушая гитарное соло, которое теперь орет из динамиков благодаря лицу Ворона, давящему на кнопки. Я поднимаю взгляд и вижу монстра, смотрящего на нас через свежепроделанную дыру; его голубые глаза горят дикой яростью за остатками железной маски. Очевидно, что он человек, каким бы изуродованным ни был.

Мы с тобой в одной лодке, ублюдок.

Не знаю, почему я чувствую укол симпатии к этой твари. Может, потому что, если он из одной из тех вриссийских лабораторий, его жизнь была адом, и в этом ледяном взгляде есть не только ярость. Там есть и боль. Даже агония.

— Не делай этого, — цежу я сквозь зубы, встречаясь взглядом с огромным альфой, нависающим над нами. — Я не хочу сносить тебе твою гребаную башку.

— А я хочу, — шипит Ворон подо мной; его бедра дергаются вверх, словно он пытается раздавить мои яйца своим задом.

Альфа рычит в ответ.

— Блять, — выдыхаю я, врубая рычаг вперед. Бетти с рывком приходит в движение. Внезапное ускорение выбивает огромного альфу из равновесия. Когти его металлической руки скрежещут по корпусу Бетти, пока мы отрываемся; звук заставляет зубы ныть.

Но он не сдается так просто. Я слышу тяжелый топот его железных сапог — он начинает бежать за нами. Срань господня, я даже не знал, что он умеет бегать, такой огромный и неуклюжий.