Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 33

— Ты едешь не в ту сторону! — кричит Ворон, поворачивая голову, чтобы сверлить меня яростным голубым глазом. — Башня там!

— Если ты не заметил, — рычу я, пригибаясь, когда очередной взмах этих металлических когтей проходит опасно близко от моей головы, — у нас сейчас проблемы посерьезнее.

Ворон снова брыкается подо мной, и на этот раз ему удается освободить одну руку. Он тут же начинает царапать мне лицо, ногти проходятся по щеке.

— Твою мать, Ворон! — реву я, перехватывая его запястье и впечатывая его обратно в панель управления, прижимаясь всем торсом к его спине и плечам, даже если это означает тереться членом о его задницу еще сильнее. — Я пытаюсь спасти твою жизнь, ты, неблагодарный мелкий говнюк!

— Я не хочу, чтобы ты спасал мою жизнь! — рычит он в ответ. — Я хочу, чтобы ты помог мне спасти её!

Сырое отчаяние в его голосе застает меня врасплох. Как и тот факт, что он не отпускает идиотских комментариев о нашей двусмысленной позе. Я никогда раньше не слышал его таким. Даже когда… Нет. Я не пойду в эти дебри.

Очередной жестокий удар едва не отправляет нас обоих в полет. Неумолимый штурм альфы сказывается на Бетти. Я слышу, как чихает двигатель, чувствую, как она начинает крениться на бок. Сердце болит за мою прекрасную боевую машину, но я отталкиваю чувства. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться живыми. Вытащить Ворона живым.

— Может, если бы ты выбрал что-то более скоростное… — начинает Ворон, но я обрываю его, хватая за волосы и вжимая лицом сильнее в кнопки радио, пока он рычит от ярости. Это лишь делает музыку громче; визжащая гитара пронзает мою ноющую голову. Но не настолько громко, чтобы я не слышал, как альфа потрошит мою гордость и радость.

— Ты что, блять, критикуешь спасательный транспорт? — огрызаюсь я, всё еще борясь с управлением Бетти, пока Ворон продолжает пытаться вывернуться из-под меня. — Знаешь что? В следующий раз я просто брошу твою задницу умирать. Как тебе такой вариант?

У Ворона хватает наглости выглядеть оскорбленным.

— Я Лев-Дева на границе знаков! Я не могу не быть критичным!

— Я думал, ты просто гребаный Лев?

Теперь он выглядит тронутым.

— Ты запомнил?

— Ты никогда не затыкаешься об этом!

Еще один удар сотрясает танк. Огромный серповидный коготь пробивает стену в дюймах от моего лица. Я перекатываюсь, утягивая Ворона за собой, и оказываюсь на спине в грязи, прижимая Ворона к груди, пока ревущий альфа продолжает разрывать Бетти на части, думая, что мы всё еще внутри. Или потому, что его железные когти застряли в теперь уже горящем моторном отсеке.

Фан-блять-тастика. Теперь спасательного транспорта нет.

Воздух вылетает из моих легких, когда локоть Ворона встречается с моим солнечным сплетением. Руки слабеют, и он выскальзывает, вскакивая на ноги прежде, чем я успеваю прийти в себя. К тому моменту, как я судорожно вдыхаю, он уже несется к башне.

— Блять! — реву я, с трудом поднимаясь.

Ноги дрожат, мышцы протестуют после того, как были сжаты в этой консервной банке. Но я заставляю их двигаться, гнаться за этим златовласым идиотом, пока он себя не угробил.

Скользкий мелкий говнюк. Он всегда был быстрее меня. Но отчаяние придает мне скорости, и я медленно сокращаю разрыв. Башня нависает впереди, неправдоподобно высокая. Памятник эго Николая.

Я вижу дыры, которые монстр проделал в основании. Они зияют как открытые раны; искореженный металл и раздробленный бетон вываливаются на асфальт. Ворон направляется прямо к одной из них.

— Ворон! — реву я. — Стоять, кретин!

Он даже не оглядывается. Просто продолжает бежать; золотые волосы развеваются за ним, как знамя. Будто он думает, что он какой-то герой в одной из тех дурацких историй, о которых вечно треплется.

Но это не сказка. В той башне его не ждет «долго и счастливо». Только смерть, если повезет.

А если не повезет…

Я подгоняю себя, игнорируя жжение в легких. Я не создан для такого спринта. Дайте мне хорошую драку в любой день вместо этой легкоатлетической херни. Но будь я проклят, если позволю ему уйти от меня сейчас. Не тогда, когда я проделал весь этот путь, чтобы спасти его тощую задницу.

Глава 20

КОЗИМА

Я прижимаюсь к окну, не в силах оторвать взгляд от резни внизу, пока сирены после последнего удара по башне воют на всю комнату. Рыцарь методично разбирает танк, словно распаковывает особенно упрямый подарок; его металлические когти рвут броню, как бумагу. Визг металла слышен даже сквозь толстое стекло.

Вспышка золота привлекает мой взгляд: две фигуры вываливаются из танка. Тот хорошенький блондин и альфа гораздо крупнее, с лохматыми темными волосами.

Механическое гудение лифта заставляет меня подпрыгнуть. Без сомнения, еще кто-то ищет здесь укрытия. Лай, эхом отдающийся в шахте и постепенно приближающийся по мере подъема кабины, дает мне подсказку, кто именно этот «кто-то».

Будто эта башня обеспечит хоть какую-то защиту, если в нее попадет еще один снаряд. Какой абсолютный варвар вообще стреляет по зданию, в котором находится омега?

У этих людей нет никакого изящества.

Когда двери открываются, являя Лекс и её верную адскую гончую, как всегда, рядом, я не могу сдержаться и кривлю губы. Кстати, об отсутствии класса…

— Прости, Принцесса, — тянет она, целеустремленно шагая ко мне, пока её собака носится по комнате, обнюхивая всё, что может найти. Собака замирает у пары модных кожаных ботинок Николая в углу и принюхивается так, будто подумывает на них поссать. — Ты идешь со мной.

Я отскакиваю от её тянущихся рук, хватая безвкусную лампу с соседнего столика.

— Не трогай меня, — рычу я, замахиваясь лампой ей в голову.

Лампа попадает в цель с удовлетворительным хрустом, но Лекс едва вздрагивает. Прежде чем я успеваю отступить, она делает выпад и хватает меня, легко подавляя мои попытки отбиться. Одним плавным движением она закидывает меня на плечо, как мешок с зерном.

— Поставь меня, дворняга! — визжу я на вриссийском; мои ногти царапают любую часть её тела, до которой я могу дотянуться. — Я тебе уши оторву!

Бесс радостно лает рядом с нами, яростно виляя хвостом, будто это просто игра в «Захват Омеги».

Лекс кряхтит, но хватки не ослабляет, неся меня к лифту. Она многократно тычет в кнопку, бормоча проклятия себе под нос. Ничего не происходит.

— Дерьмо, — рычит она, поправляя меня на плече. — Придется идти по лестнице.

Я замираю посреди борьбы.

— Здесь всё это время была лестница?

Она направляется к двери, которую я считала чуланом для метел, выуживая свободной рукой связку ключей.

— А куда, по-твоему, мы должны были деться, если лифт сломается?

— Я думала, это представление твоего босса об умной тюрьме! — огрызаюсь я, возобновляя попытки вырваться. — Отпусти меня!

— Хочешь, чтобы я перекинула тебя через перила — продолжай брыкаться, — рявкает Лекс, перехватывая меня удобнее. Если её рука приблизится к моей заднице еще хоть немного, я её отрублю. — То, что босс велел обращаться с тобой нежно, не значит, что я дам себя разорвать той твари, если смогу этого избежать.

Эти слова запускают в моей голове тревожные звоночки, помимо настоящих сирен, которые непрерывно воют с тех пор, как танк разнес это место.

Я начинаю биться и сопротивляться с новым усердием, когда далекий взрыв сотрясает башню, заставляя нас споткнуться. Хватка Лекс на мне усиливается, пока она пытается удержать равновесие, опираясь о стену, а её собака снова начинает заливаться лаем.

— У твоих людей хреновый прицел, — сухо комментирую я.

Лекс хмурится, ускоряя шаг.

Еще один удар, на этот раз ближе, посылает дрожь по зданию. Сверху сыплется пыль, и я слышу зловещий звук бьющегося стекла где-то над нами.

— Чудесно, — бормочу я. — Значит, вместо того чтобы быть съеденной монстром, который снился мне в кошмарах годами, меня раздавит насмерть на лестничной клетке с женщиной, которая пахнет машинным маслом и мокрой собакой.