Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 75

Ещё один кивок, на этот раз медленнее. Его светящиеся глаза, кажется, немного тускнеют, и я улавливаю в них нечто похожее на стыд.

— Эй, — мягко говорю я и, не подумав, тянусь коснуться его маски. — Всё в порядке. Мы во всём разберёмся.

Он отшатывается от моего прикосновения с предупреждающим рыком, его рука взлетает вверх, защищая маску. Я тут же отдёргиваю пальцы, проклиная свою безрассудность.

— Прости, — быстро говорю я. — Я не собиралась её снимать. Обещаю.

Рычание затихает, но он всё равно наблюдает за мной с подозрением. Его мощное тело напряжено, готовое отпрянуть при малейшей провокации.

— А ты бы снял её? — осторожно спрашиваю я. — Хоть на мгновение? Чтобы я могла увидеть…

Он немедленно качает головой — движение резкое и решительное. Пространства для переговоров нет.

— Хорошо, — говорю я, поднимая руки в знак капитуляции. — Ладно. Это была просто мысль…

Напряжение в его плечах немного спадает, но я вижу, что он всё ещё на взводе. Доверие между нами — штука хрупкая, выстроенная на странном фундаменте общих кошмаров и одного совокупления в разгаре течки. Я не хочу разрушить то, что у нас есть.

— Ну, по крайней мере, ты теперь больше общаешься, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Оказывается, даже дикие альфы реагируют на прикосновение омеги.

Рыцарь вздыхает — на самом деле вздыхает — и я не могу сдержать короткий смешок. Это такой человеческий звук, так не вяжущийся с обликом, который ещё пару дней назад приводил меня в ужас.

Вчера?

Моё чувство времени окончательно пошло к чёрту.

— Извини, — говорю я, вовсе не чувствуя вины. — Но признай, это даже забавно. Приручён пиздой. Представь только.

Он одаряет меня взглядом, который умудряется быть испепеляющим даже сквозь маску. Я снова смеюсь, и звук эхом разносится по роскошной комнате.

— Не парься, — говорю я ему, касаясь его руки прежде, чем успеваю передумать. К счастью, это, кажется, его не беспокоит. — Твой секрет со мной в безопасности. Я никому не скажу, что под всеми этими… мускулами, металлом и… зубами ты на самом деле большой добряк.

Стук в дверь прерывает мои мысли. Рыцарь мгновенно напрягается, в его груди нарастает предупреждающий рык; он меняет позу, заслоняя меня от потенциальной угрозы.

— Войдите, — зову я, снова кладя успокаивающую руку на предплечье Рыцаря.

Дверь открывается, и в комнату входит взъерошенный мужчина в белом халате. Врач, я полагаю. Выглядит он так, будто знавал лучшие времена: волосы в беспорядке, глаза налиты кровью, а руки слегка дрожат, когда он вносит медицинскую сумку.

— Доктор Райфилд, — представляется он коротким кивком. Его взгляд нервно дергается на Рыцаря, затем обратно на меня. — Гео прислал меня осмотреть вашего… — Он громко сглатывает. — Друга.

— Спасибо, что пришли, — говорю я, чувствуя себя чуть увереннее, когда вижу, что он напуган до усрачки. Я не люблю врачей, но перепуганный врач — это терпимо. — Я Козима. А это… Рыцарь.

Это звучит короче, чем «Рыцарь» с большой буквы в официальном смысле. Я убеждаю себя, что это единственная причина, по которой я превратила титул в подобие имени. И что это никак не связано со странными чувствами, которые у меня начинают зарождаться к альфе, которого я боялась всю свою жизнь.

— Да, я знаю, кто вы, — говорит он, ставя сумку на ближайший стол. — В этой дыре уже все знают, кто вы такая.

Чудесно.

Только этого мне и не хватало.

Ещё больше внимания.

Рычание Рыцаря усиливается, когда доктор приближается; его массивное тело сжимается, как пружина. Я крепче сжимаю его руку, заставляя его оставаться спокойным.

— Всё хорошо, — шепчу я ему. — Он здесь, чтобы помочь. Помнишь?

Рычание переходит в низкий рокот, но горящие голубые глаза Рыцаря ни на секунду не отрываются от доктора, пока тот распаковывает инструменты.

— Мне нужно осмотреть его раны, — говорит доктор Райфилд, с привычной ловкостью натягивая латексные перчатки. — Вы можете его контролировать?

Я ощетиниваюсь от этого подтекста.

— Он не домашнее животное.

— Нет, — соглашается врач, опасливо косясь на металлические когти Рыцаря. — Он гораздо опаснее. Но Гео сказал, что у вас есть на него какое-то… влияние.

Я обмениваюсь взглядом с Рыцарем.

— У нас есть договоренность, — говорю я наконец. — Он не тронет вас, если только вы не попытаетесь причинить вред мне. В противном случае… ну, это будет уже совсем другая история.

— Потрясающе, — сухо бормочет доктор. — Совсем никакого давления.

Несмотря на явный страх, доктор Райфилд приближается к кровати с профессиональным спокойствием.

— Мне нужно сначала осмотреть раны на спине, — говорит он прямо Рыцарю, будто обращается к обычному пациенту. — Можете повернуться?

К моему удивлению, Рыцарь подчиняется без подсказок, ворочаясь на кровати с раздраженным рыком, чтобы подставить доктору свою иссеченную шрамами спину. Я двигаюсь вслед за ним, не убирая руки с его плеча — столько же ради собственного спокойствия, сколько ради него.

— Господи боже, — выдыхает доктор Райфилд, оценив масштаб повреждений. — Что с вами случилось?

Рыцарь, само собой, не отвечает.

— Взрывы и пули, — говорю я.

Доктор задумчиво мычит, начиная очищать раны. Рыцарь вздрагивает при первом же касании антисептика, в его груди зарождается еще один низкий рык, но он не отстраняется. Я нахожу его ладонь и сжимаю её. Насколько это вообще возможно — моя рука едва обхватывает половину его ладони.

— Это не просто последствия боя, — говорит доктор Райфилд спустя мгновение; его пальцы осторожно прощупывают глубокие вертикальные разрезы по обе стороны позвоночника Рыцаря. Тот дергается от явной боли, и мое сердце сжимается. — Это хирургическое вмешательство. Или было им, пока что-то не выдрали с мясом.

Я подаюсь вперед, заглядывая через массивное плечо Рыцаря. Раны глубокие и рваные, будто что-то было извлечено силой.

— Что вы имеете в виду?

— Не уверен, — признается врач, доставая набор для наложения швов. — Но, судя по расположению и окружающей шрамовой ткани, я бы предположил, что это была какая-то структура, соединенная с его нервной системой, учитывая, как они идут вдоль верхнего отдела позвоночника. — Он начинает зашивать первую рану аккуратными, точными движениями. — Тот, кто сотворил это с ним, не заботился о его комфорте. И о его выживании, если на то пошло.

Рыцарь остается абсолютно неподвижным, пока доктор работает, но я чувствую исходящее от него напряжение. Его дыхание тщательно контролируется, каждый выдох размерен, будто он отсчитывает секунды до конца этой пытки.

— Вы не можете дать ему что-нибудь от боли? — спрашиваю я с тревогой. Я знаю, что антисептики, не говоря уже об анестезии, здесь в дефиците, но должно же что-то быть.

Доктор Райфилд поднимает на меня взгляд, в котором читается некое сочувствие.

— Боюсь, метаболизм альфы, способного пережить такие травмы, сожжет всё, что у меня есть под рукой, почти мгновенно. Это будут лишние уколы без всякой пользы.

— Оу.

Хотя мы оба сидим на кровати, мне все равно приходится тянуться вверх, чтобы коснуться его белых как кость волос. Я пропускаю их сквозь пальцы, стараясь его успокоить. Он самую малость расслабляется от моего прикосновения. И все же, каждый раз, когда игла пронзает кожу и стежки стягиваются, Рыцарь морщится. Его кожа под шрамами кажется холодной и липкой на ощупь.

— Это выходит далеко за рамки всего, с чем я сталкивался, — продолжает доктор, зашивая следующую группу ран. — Я слышал об экспериментах, которые проводились, особенно во Вриссии, но это… запредельная жестокость. — Он делает паузу, переводя взгляд на лицо Рыцаря в маске. — Мне нужно также проверить наличие травм головы. Вы можете снять маску?

— О, он этого не сделает, — быстро говорю я, сжимая руку Рыцаря изо всех сил в надежде, что смогу через прикосновение убедить его не разносить комнату в щепки. — Маска остается.