Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М. - Страница 13

— Ой, Юр, — отреагировала лекарка на меня, подняв восторженный взгляд. — Нас сегодня обучили локальному обезболиванию, вот я и тренировалась. Нам сказали, чтоб оно само на автомате включалось, нужно десять тысяч раз повторений. А я только сотню за сегодня сделала.

Нет, всё-таки моя сестра — неисправимый фанатик своего собственного дела.

Владимир Ильич Капелькин, бывший архимаг, давным-давно разменявший полторы сотни лет, согласился на кураторство первокурсников в столичной академии магии по двум причинам. Первой была весьма прозаичная, которую он и озвучил при общении со своими новыми подопечными — маги до конца своих дней находятся на службе у империи. Они — ресурс, которым империя пользуется в полной мере. Если можно проигнорировать письма от Гильдии Магов и Министерства обороны, то из Канцелярии Императорского дома — нет. Пожарским не отказывают.

А вторая… это письмо от внучки того, кто когда-то спас его, не бросив подыхать в жерле Шивелуча. Некогда девчонка с двумя косичками, непоседливая и живая, она написала ему, когда лишилась магии полностью. Письмо в большей мере было похоже на исповедь, и завершалось словами:

«Когда-то я спросила у деда, что дало вам силы жить дальше после вашей потери. В детстве потеря ранга архимага казалась мне проблемой вселенского масштаба. Тогда дед ответил мне лишь одно слово — „семья“. Лишь много позже я вспомнила это слово, когда лежала развалиной без магического средоточия и, казалось, без души. Спасибо за пример».

Владимир Ильич выбрался из собственного подземного бассейна и навёл справки о княгине Угаровой, а заодно и о составе первокурсников столичной академии. Живя затворником последние два десятка лет, Капелькин пропустил уж очень много. Последние имперские новости и уж тем более сводки об Угаровых не радовали.

Потому увидев две знакомые фамилии в списках первокурсников, Владимир Ильич решил отдать старый долг. Если дела и правда обстоят столь печально, то помощь Угаровым пригодится.

Сложности курсу добавлял ещё и дополнительный набор самородков из народа. Капелькин сам был выходцем из такого же выпуска. Пожарские вновь решили разбавить старинные аристократические роды, замаравшиеся в грязи интриг, новой кровью, верной лишь им. Что ж, такая практика себя оправдывала и не раз.

Но всё это делало курс похожим на булькающее зловонное болото, то и дело готовое выплеснуть собственное гнилое нутро. Мало было обычных стычек между спесивыми дворянами, так еще и народников начнут гнобить, хоть это и запрещено в академии. Но ему ли не знать, как можно усложнить жизнь, не нарушая устава академии.

И сейчас, Владимир Ильич с сожалением понял, что юные дворяне в своей нетерпимости и жестокости ничем не уступали своим сверстникам столетней давности. Потому Капелькин без раздумий набрал знакомый номер и, дождавшись, ответа в аппарате произнёс:

— Григорий Павлович, уважь старика, можешь на экспертизу вашим спецам дать пару монеток золотых… Русские рубли… Нет, не подделка денежных знаков. Скорее, направленное магическое влияние. Нужно бы выяснить какое… Да, присылай фельдъегеря, передам всё честь по чести.

Глава 6

Перед встречей с принцем у меня было ещё три незавершённых дела. Одно из них — звонок Степану Юматову. Благо, я умудрился застать его ещё в артефакторной мастерской.

— Юрий Викторович, что-то случилось? — обеспокоился он тут же. — Если вы по поводу нашей разработки…

— Нет, нет, — перебил я его, предполагая, что такие вещи и вовсе не стоит обсуждать по телефону.

— Тогда что? — удивился наш артефактор.

— Дело в том, что мне срочно требуется артефакт для уборки помещений, который бы определял: органика — не органика. Артефакт должен удалять посторонние вещи с пола как в обычных помещениях, так и в столовых.

Судя по паузе, Юматов даже слегка подвис от подобного задания.

— А вам зачем это? Обычные бытовые артефакты поддерживают чистоту, удаляют пыль, а уж крупнофракционные загрязнения обычно люди убирали.

— Да понимаешь ли, Степан, я тут проявил неуместную инициативу, и теперь она догнала своего инициатора.

Юматов только хрюкнул, не сдерживая смех.

— Понял, княжич. Подумаю, как решить вашу проблему.

— Проблема в том, что решить её нужно в течение недели.

Он даже поперхнулся.

— Да, Юрий Викторович, любите вы ставить сжатые сроки для решения интересных задач. Понял. Вечером могу рассчитывать на получение более подробных инструкций?

— Пожалуй, да. Я оставлю для тебя письмо с подробным описанием всей ситуации у Алексея, если вдруг меня не будет в особняке в момент твоего приезда.

— Хорошо, понял. Ещё что-то?

Я покачал головой, но понял, что собеседник явно меня не увидит по телефону.

— Нет, Степан, это всё. А по поводу разработки… если есть какие-то подвижки или нужно моё участие — привлекайте. А то и правда, я слегка отстранился от этого процесса.

— Да нет, всё в порядке. Восстановление нашей троицы идёт полным ходом. И пока они полностью не вернут себе рабочие кондиции, мы решили не бежать впереди паровоза, — использовал он расхожую присказку артефакторов.

— Ну и отлично, — согласился я.

Я быстро написал пересказ событий в академии, вложил в конверт и хотел было передать послание Алексею через Константина Платоновича, своего камердинера, но вовремя вспомнил, что хотел поговорить с нашим безопасником по несколько иному поводу. Потому, выяснив у слуг, что тот сейчас тренируется в саду, я отправился прямиком туда.

Алексей в обычных холщовых штанах и рубахе, босиком стоял на траве и медленно раскачивался, совершая плавные движения руками и ногами. Часть из них походила на элементы зарядки, а иные напоминали азиатские боевые искусства. Жаль было прерывать его тренировку, но лишнего времени, чтобы дождаться её окончания, у меня не было. Алексей тоже прекрасно почувствовал постороннее присутствие, потому, завершив связку и опустив руки вдоль тела, обернулся в мою сторону:

— Юрий, чем могу помочь?

Наедине он обращался ко мне по имени, и лишь на людях — либо по титулу, либо по имени-отчеству. Об этом мы с ним ещё ранее договорились. Всё-таки, как-никак, он приходился мне дядей.

— Алексей, у меня к вам просьба. Мне необходимо, чтобы вы собрали информацию на род Берсеньевых и их последнюю представительницу — Марию Анатольевну. Она работает библиотекарем в столичной магической академии.

У Алексея слегка приподнялась бровь.

— Это праздный, профессиональный интерес или рассчитываете перевести Марию Анатольевну в более близкий круг знакомств?

— Не знаю. Судя по всему, у них там есть некая проблема. Сводить близкое знакомство в том смысле, в котором ты его предполагаешь, я не желаю. Девушка хорошая, но что-то у них приключилось. Я, конечно, не спаситель всех сирых, убогих и обездоленных, но в данном случае интуиция просто требует обратить на девушку внимание, а я привык её слушаться. Всё-таки моя чувствительная задница не раз спасала мне жизнь. А потому будь добр, составь ещё и личное впечатление об этой девушке. Всё-таки с твоими интуитивными способностями, возможно, ты почувствуешь и заметишь несколько больше, чем я.

— Понял, — кивнул Алексей. — Что-то ещё?

— Ах да, и у меня конверт для Юматова. Могу через тебя передать его? Меня сейчас вызвали во дворец к принцу. Если я не успею вернуться и лично с ним переговорить, передашь для Степана?

— Да, конечно. Что-то тайное?

— Нет. Ему предстоит разрабатывать артефакт для уборки или клининга, как говорят на Туманном Альбионе. Я его случайно подставил под подобное деяние. Вот и разъясняю всю трагичность и комичность ситуации.

Алексей только покачал головой.

— Да, и это только один день в Академии. Что же дальше будет?

— Не знаю, Алексей, не знаю. Но пока полученные знания только сподвигают меня на дальнейшее посещение сего средоточия науки и магии. Не буду больше мешать тренировке.