За дверью - Брюс Ольга - Страница 10

– Ничего не засуетилась, – обиделась Ксюха, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Ладно, пойду я отсюда.

Ксюха поспешно собралась и ушла, толкая коляску перед собой. Но уже этого короткого разговора с языкастой одноклассницей хватило, чтобы по деревне поползли слухи. Они, словно щупальца, обхватили семейство Мироновых и стали душить, заливая сверху желчью, отравляя каждую минуту их жизни. Сначала шёпотом, потом громче, а затем и вовсе открыто, с ехидными ухмылками.

– Скажи мне правду, Ксюша! – орал на супругу муж Денис, вернувшись однажды с работы. Кто-то основательно раззадорил мужчину перед возвращением домой, подлил масла в огонь его и без того уже подорванного доверия. От него пахло перегаром, и Ксюха поняла, что он не просто выпил, а крепко поговорил с кем-то в компании.

– Какую правду? Ты о чем, Денис? – Ксюша не сразу поняла, чего от нее хочет муж. Её сердце сжалось от предчувствия беды.

– Вся деревня судачит о том, что сына нашего ты нагуляла, не от меня родила! – Денис ударил кулаком по столу, отчего посуда зазвенела.

– Да как же не от тебя? А от кого тогда? Ветром надуло? – Ксюша отступила на шаг, её лицо побледнело.

– А мне почём знать, чем ты тут и с кем занимаешься, пока я горбачусь у фермера с утра до ночи? Выхожу в поле, а там каждый второй норовит шуточку отпустить, про голубые глаза и прочие дела.

– Да как ты такое подумать мог? Я же тебя люблю, дурень! Тебя одного! – Ксюша бросилась к нему, пытаясь обнять, но Денис оттолкнул её. Слезы текли по щекам, но он их не видел, ослепленный злобой и обидой.

На этот раз Денис отстал от Ксюши, но убедить его в своей невиновности супруге так и не удалось. Он перестал кричать, но теперь избегает её прикосновений, стал отстраненным, неразговорчивым.

Слухи, тем временем, ползли дальше по деревне, словно ядовитые змеи, отравляя воздух. История получила продолжение, обрастая всё новыми и новыми «подробностями», которые передавались из уст в уста. Пытливые односельчане, которых было предостаточно, даже нашли «отца» нагулянного ребёнка – им стал дальнобойщик Степан, широкоплечий мужик лет сорока, появляющийся в деревне очень редко, чтобы выспаться между непрекращающимися рейсами. Вот он, по мнению сельчан, и заделал легкомысленной Ксюхе ребёнка, пока муж на работе был. Об этом шептались старухи на лавочках, перемывая косточки, у них были даже подробности того часа, когда это случилось: «Вторник, около двух дня, когда Денис как раз в поле был, а Степан приехал с рейса». Главным аргументом сельчан, который «доказывал» вину Ксюхи, были внешние данные малыша: светловолосый, голубоглазый, с кожей, белой, как бумага.

«Ну точно Стёпкин! У него ж такие же глаза и волосы, а наш Миронов, Денис-то, весь чёрный, как уголь!» – твердили они.

Самое интересное, что сам Степан ни сном ни духом не знал про своего внезапно объявившегося «сына». Он, как обычно, был в командировке, наматывая тысячи километров по российским дорогам, и это спасало его от «серьёзного разговора», который пообещал всей деревне Денис. Тот поклялся, что как только Стёпка вернется, он «выбьет из него всю дурь» и заставит ответить за свой «поступок».

Зато до жены его, Лены, слухи дошли незамедлительно. Лена, женщина тихая и работящая, но с крепким характером, не стала устраивать публичных истерик. Она лишь молча собрала чемоданы. Бедный Степан даже не подозревал, что дома его ждали не только теплый ужин и мягкая постель, но и собранные чемоданы, аккуратно выставленные у двери. Жена не собиралась прощать «предательство» мужчине, с которым прожила уже почти два десятка лет, воспитала двоих детей и пережила столько всего… Она верила каждому слову, что доносились до неё от «доброжелателей», и горечь обиды затмила все здравые рассуждения. Для неё все было ясно: Ксюха – разлучница, а Степан – подлец.

В какой-то момент Ксюхе, измотанной постоянным давлением, слезами и бессонными ночами, удалось убедить своего мнительного мужа в том, что ребенок всё-таки от него. Она использовала все аргументы, все свои силы, чтобы пробиться сквозь пелену его сомнений.

– Ну возьми ты его за ручку, подержи, – она брала маленькую, пухленькую ладошку Мити и вкладывала её в широкую, мозолистую ладонь Дениса. – Чувствуешь? Чувствуешь, как он тебя сжимает? Он твой, родной!

Денис задумчиво смотрел на маленькую ручку, которая крепко обхватила его палец. В его глазах мелькнула нежность, но тут же сменилась прежней настороженностью.

– Чувствую, – задумчиво говорил он. – А может, и не чувствую. Скорее чувствую, чем нет.

Ксюша хваталась за эти слова, как за спасительную соломинку.

– Вот и хорошо! – радовалась она, обнимая его и прижимаясь щекой к его груди. – А то я уж подумала, что ты чужим людям веришь больше, чем мне, своей жене, матери твоего ребёнка.

Но тут в гости пришла свекровь, рано утром, когда Денис ещё только собирался на работу.

– И что ты собираешься делать? – спросила мать, стоя у калитки. Её глаза-бусинки сверлили сына насквозь. Денис не впускал её во двор, боясь, что та устроит скандал Ксюхе, которая в этот момент возилась с ребёнком в доме.

– Как что? Жить дальше! – развел руками Денис, пытаясь выглядеть спокойным.

– С этим позором? – мать скривилась, словно съела кислый лимон. – Ты понимаешь, сынок, что ты теперь не отмоешься от этой грязи, пока эта развратница рядом с тобой? Единственный мужской поступок, который ты можешь сейчас совершить – это бросить её. Останешься с ней, на тебя всю жизнь будут показывать пальцем, как на рогоносца! Ты этого хочешь?

Мать махнула рукой и ушла, оставив Дениса одного во дворе. В тот вечер Денис и Ксюха переругались так сильно, что стены старенького дома, казалось, вот-вот рухнут. Крики, обвинения, слезы – всё смешалось в один невыносимый ком. Ксюха, с красными от слёз глазами и дрожащими руками, поняла: жить с этим мужчиной в одном доме она больше не сможет. Его глаза, прежде полные любви, теперь смотрели на неё с недоверием и отвращением, а слова матери навсегда отравили их отношения.

– Уходи! – прокричала Ксюха, когда у неё не осталось сил что-либо объяснять или доказывать. – Уходи к своей маме! И живи с ней!

Быстро собрав вещи Дениса – потрепанную спортивную сумку, видавший виды рюкзак – она буквально выставила его за калитку, почти швырнув ему его небогатое имущество вслед. Денис, ошеломлённый и растерянный, поплелся к матери.

После этих событий все в деревне уже не сомневались: маленького Митю Ксюха нагуляла.

–Вот тебе и Миронов! Вот тебе и праведница! – шушукались люди, потирая руки. Им было всё равно, кто прав, кто виноват. Им нужен был скандал, и они его получили.

Вскоре Степан, тот самый дальнобойщик, вернулся из очередной командировки. Уставший от долгой дороги, он мечтал о домашнем уюте, горячем ужине и мягкой постели. Но для него было сюрпризом встретить на пороге свои вещи – аккуратно собранные чемоданы и свёртки. На крыльце его ждала Лена, жена, с лицом, перекошенным от ярости и обиды.

– Иди туда, где сына заделал, скотина ты эдакая! – дрожащим голосом сказала она. – Чтоб ноги твоей здесь больше не было!

Стёпа стоял, совершенно не понимая, что происходит. В его голове не укладывалось, откуда взялся «сын», о котором говорила жена. Он пытался что-то выяснить, но Лена была непреклонна. Со слезами на глазах она выставила его из дома. Ошарашенный Степан сел в свою фуру, завел мотор и уехал. Куда – никто не знает. Его огромный грузовик растворился в пыльной дали, увозя с собой удивленного водителя и его разбитую семейную жизнь.

Некоторое время спустя к Ксюхе в гости приехала её тётя по отцовской линии, Галина, женщина радушная и спокойная, с мягкими морщинками вокруг глаз. Она ещё не видела малыша Митю, потому и приехала погостить на пару дней, привезла целую корзину гостинцев. Ксюша, измученная одиночеством и сплетнями, встретила тётю с радостью. Но о своих семейных драмах она не стала сразу рассказывать, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость благополучия. Она лишь приврала, что Денис уехал на заработки.