Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 118

И Кроноса это бесило.

Он говорил, что любит Гипериона, но тот подозревал: это лишь потому, что Кронос не видел в нем угрозы.

— Сходи возьми выпить, — Кронос с силой хлопнул Гипериона по спине. — И если окажешься рядом с симпатичной девушкой, угости её чем-нибудь и представься. Сам справишься или тебе нужна инструкция?

Гиперион даже не ответил, просто отошел подальше, чтобы избежать дальнейших споров.

Он нашел крошечный просвет у барной стойки и втиснулся туда, ожидая, пока один из двух барменов его заметит. Было ясно, что сначала обслужат всех хорошеньких девчонок, поэтому он оперся на липкую стойку и терпеливо ждал.

С другой стороны Крио уже вовсю поили водкой из горла: какая-то темнокожая девчонка с косичками держала бутылку, пока его рука лениво покоилась на её заднице.

Гипериону не нравилась его жизнь, но он всё равно её жил. Он был рыбой, выброшенной в море, и вместо того, чтобы плыть, как его братья, просто позволял течению нести себя, ничего не предпринимая.

Его научили только подчиняться, на другое он был не способен. И если он будет подчиняться, то сможет выжить.

ПЕРВЫЙ КУПЛЕТ

— Эй, ты.

Гиперион не сразу понял, что этот женский голос обращается именно к нему.

— Эй, греческий парень!

Кто-то похлопал его по плечу.

Гиперион медленно обернулся и увидел лицо девушки, которая была на голову ниже его. У нее были длинные каштановые волнистые волосы с пробором посередине и большие ореховые глаза. Лицо чистое, щеки слегка раскраснелись. Она выпила, но не была пьяна.

— Привет, — поздоровалась она на английском. У неё был очень сильный американский акцент.

Он знал английский, это был его второй язык, хотя говорил он с забавным прононсом. Родившийся в Греции, попавший в приют в США, а затем вернувшийся на родину.

— Привет.

— Я Кэт, — крикнула она, протягивая руку. — И я хочу пойти с тобой на свидание.

Гиперион округлил глаза, переводя взгляд с руки незнакомки на её лицо, озаренное улыбкой. — Что?

— Я хочу, чтобы ты пригласил меня на свидание, — повторила она. — И, может быть, ты решишься пожать мне руку прежде, чем я почувствую себя полной идиоткой.

Он пожал её руку механическим движением, но внутри всё еще был потрясен этим диалогом. Вообще-то он думал, что это шутка. С ним никогда ничего подобного не случалось.

— Ну так что, пойдешь со мной?

Он облизнул губы. — Почему?

— Я в Греции уже месяц, неделю гуляю по Кавосу и ни разу не встречала парня красивее тебя. Обычно, когда я чего-то хочу, я пытаюсь это получить. Зачем медлить? В худшем случае ты скажешь «нет».

Гиперион не смог выдавить ни слова. Он так и стоял, как вкопанный, глядя на нее с нечитаемым выражением лица. Это был определенно своеобразный подход, и она, без сомнения, была очень красивой девушкой.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, не думаю, что ты скажешь «нет», — добавила она с искусительной полуулыбкой.

В ней не было ангельской красоты — скорее, очарование демона-соблазнителя. И в то же время от неё исходила аура нежности, перед которой невозможно было остаться равнодушным.

— Меня зовут Гиперион.

Она выгнула бровь. — Красивое имя, необычное.

Он вспомнил её имя. — А ты Кэт? Как… кошка?

Какой-то пьяный парень толкнул его в спину, выкрикивая слова песни, которая Гипериону совсем не нравилась, и исчез, даже не извинившись.

Кэт кивнула в сторону двери. — Хочешь выйти? Сможем перестать орать и подальше уйдем от этих пьяных придурков.

Гипериону потребовалось несколько секунд, чтобы кивнуть — он всё еще был ошарашен странностью происходящего.

В шаге от двери он окликнул её, удерживаясь от того, чтобы коснуться руки. Он был воспитанным парнем, не любил вторгаться в чужое пространство и тщательно обдумывал каждое слово, обращенное к людям.

— Эй, я разве не должен был угостить тебя выпивкой? — спросил он, вспомнив наставления братьев.

Кэт нахмурилась, но потом, видимо, поняла и громко расхохоталась. — Нет, не парься. Я сама в состоянии оплатить свой напиток, если захочу.

В тот миг, когда Гиперион услышал смех Кэт, что-то изменилось.

Он ненавидел каждую песню, которую крутили в этом баре — они всегда были одними и теми же. У любого, кто здесь работал, явно был фиксированный плейлист из тридцати треков, который ставили на репит каждый божий вечер. Но когда Кэт рассмеялась в такт мелодии, он подумал: если бы она всегда была рядом со своим голосом, он бы даже смог полюбить эти мотивы.

Клуб «Роллинг Стоун Кавос» находился в нескольких минутах от пляжа, поэтому они сразу направились туда, не раздумывая.

Никто из них не разговаривал, но Кэт вполголоса напевала песню, звучавшую в клубе, которая постепенно затихала, становясь лишь одним из многих фоновых шумов.

— Только не говори, что тебе это нравится, — начал Гиперион, скривившись.

Кэт повернулась к нему. — А тебе нет? Вообще, ты кажешься таким начитанным парнем, который слушает классику или странные группы, о которых никто не знает и которые никогда не станут популярными.

Он выдавил короткий смешок. Морской бриз слегка ерошил его пепельно-блондинистые пряди.

— Чистая правда. Все группы, которые я слушаю, так и не становятся знаменитыми. Это удручает.

— А кто тебе нравится?

Кэт первая села на прохладный песок. На ней было красное платьице в желтый цветочек и пара черных расшнурованных кед «Converse». Гиперион последовал её примеру, но сел на безопасном расстоянии, чтобы не показаться навязчивым.

— Знаешь «Radiohead»? Сейчас я просто помешан на них.

Она сморщила нос. — Название мне знакомо.

— Это английская группа, они дебютировали в прошлом году. Но тираж их первого альбома был ограничен. «Creep» стал их первым синглом, но после того, как его пару раз крутанули по радио, критики назвали песню «слишком депрессивной», и её стали ставить всё реже. — Он вздохнул, до сих пор раздраженный этой историей. — Я влюбился в эту песню с самых первых нот. Она потрясающая. Надеюсь, в будущем им дадут второй шанс.

Кэт слушала завороженно, и постепенно на её лице отразилось узнавание.

— Боже, кажется, я её знаю! Споешь мне?

Гиперион почти рассмеялся. — Что? Исключено. Я не пою.

Она придвинулась к нему и игриво толкнула плечом. — Ну же, Греческий Парень. Напой мне её. Хочу убедиться, та ли это песня. Вдруг окажется, что ты не единственный фанат этой группы.

Гиперион был парнем застенчивым. Петь он умел, и еще как. У него был приятный, чистый голос, хоть и не какой-то выдающийся. Обычный. Но Кэт была незнакомкой, которая смотрела на него глазами, полными восторга, и с улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с её лица.

Он чувствовал внутреннюю потребность угодить ей, дать то, о чем она просит, даже если они больше никогда не увидятся. Ему хотелось оставить ей на память хоть что-то о греческом парне, которого она встретила во время отпуска в Греции.

И вот, глубоко вдохнув, он начал шептать: — Я хотел бы быть особенным, ведь ты так прекрасна. Но я — ничтожество, я чудик. Какого чёрта я здесь делаю? Мне здесь не место…

Неожиданно Кэт начала напевать мелодию, подхватывая его слова. Она тоже знала эту песню. Гиперион пел недолго, но когда он замолчал, она по-детски надула губы.

— Уже всё? Мне нравится твой голос. И я обожаю эту песню, боже. Никакая она не депрессивная!

Он опустил голову, скрывая улыбку, и принялся перебирать пальцами песчинки.

— Я люблю музыку, — продолжила она. — Люблю её так сильно, что мне трудно найти песню, которая бы мне не понравилась. Я слушаю абсолютно всё. Мне кажется, песни — это чистое воплощение любви.

В ушах Гипериона это звучало не слишком логично, но ему хотелось узнать больше.

— Что ты имеешь в виду?

Кэт смотрела на море; ленивые волны с успокаивающим ритмом разбивались о берег. Кто-то прогуливался у кромки воды, другие, как и они, просто сидели на песке.

— Любовь похожа на песню, если вдуматься. Есть начало, первый куплет, когда ты узнаешь человека и еще не понимаешь, понравятся ли тебе мелодия и текст. Потом идет припев — та часть, которая должна покорить тебя больше всего. Если тебе нравится припев, скорее всего, ты продолжишь слушать песню и встречаться с этим человеком. К моменту второго припева ты уже влюблен. А бридж? Бридж — это самая уникальная часть песни, момент, когда ты по-настоящему узнаешь, кто перед тобой, и решаешь, стоит ли идти дальше. А потом — финал, последний припев, финальные аккорды. Именно тогда ты решаешь остаться, именно тогда ты любишь по-настоящему.