Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 119

Гиперион молчал, потому что в его голове произошла настоящая революция. Он знал только имя этой девушки.

Знал только то, что она любит любую музыку.

Знал только, что ей нравится «Creep» группы «Radiohead».

И он знал, что всей душой хочет увидеть её снова.

ПРИПЕВ

Гиперион и Кэт снова встретились на следующий день. И на следующий. И еще через день. Они провели вместе целую неделю.

Он возил её повсюду; он знал Грецию как свои пять пальцев. Он вырос в Афинах, и Олимп находился прямо там, но он и его братья всегда колесили по островам и городам в поисках новых мест и чего-то, что нарушило бы статичную нормальность их жизни. Кэт ни разу не подала виду, что устала.

Они могли часами бродить под палящим солнцем, но её энергия никогда не иссякала. Она была очаровательной. Забавной. Острой на язык. И каждый раз, когда он пытался увеличить дистанцию между ними, она её сокращала.

Они слушали много музыки. Гиперион знакомил её с «отстойными группами, которые слушает только он», как выражалась она, а Кэт пыталась обратить его на сторону своего злейшего врага — поп-музыки.

Гипериону не нравилась ни одна из песен, что она ему ставила, но у него не хватало духа ей об этом сказать. Кэт же, наоборот, была в восторге от всего, но была слишком гордой, чтобы признать это и уступить ему. Втайне она записывала названия всех групп, чтобы переслушать их, когда вернется в Америку.

— Значит, завтра Американка возвращается в Штаты, — пробормотал Гиперион, наблюдая, как она ест шоколадное мороженое.

Он выяснил, что это единственный вкус, который она признает. Он тоже начал называть её Американской Девушкой, а позже сократил до Американки. Кэт облизала испачканный палец и кивнула, её карие глаза затуманились от резкого приступа грусти.

— Ага. Завтра я улетаю, а Греческий Парень так меня и не поцеловал. Невероятно, правда?

Гиперион едва не подавился собственной слюной. Он вздрогнул — несильно, но достаточно заметно, чтобы Кэт усмехнулась. Сама она, напротив, держалась непринужденно и расслабленно, продолжая смаковать мороженое и посмеиваясь в кулак.

То, как ей удавалось смутить его, было просто очаровательно, но еще более трогательным было то, как этот высокий, мускулистый парень с таинственным и равнодушным видом заливался краской.

— Я лишила тебя дара речи, Греческий Парень?

Гиперион попытался взять себя в руки, изобразить максимальное хладнокровие. Он притворно потянулся на стуле и поправил солнцезащитные очки, выигрывая время.

— Нет, я бы так не сказал.

— Нет? Уверен?

Кэт взяла еще ложечку мороженого, которое уже почти растаяло. Гиперион завороженно следил за её движениями, и когда заметил, что капля мороженого осталась у неё в уголке губ, он подался вперед.

Кэт не шевелилась, поначалу растерявшись. Гиперион сократил расстояние, обхватил её лицо одной рукой и, не закрывая глаз, слизал шоколадное мороженое с её кожи. Кэт не успела ничего прокомментировать или отпустить одну из своих привычных саркастичных шуточек — Гиперион не дал ей этого сделать, поцеловав её.

Поцелуй был нежным и деликатным, но он не стал долго ждать, прежде чем приоткрыть её губы и коснуться своим языком её языка. Он целовал её долго, со страстью, запустив пальцы в её каштановые волосы и слегка отклонив её голову назад. Он чувствовал вкус шоколада в её рту, покусывал её губы, не заботясь о том, кто вокруг мог за ними наблюдать.

Когда он отстранился, Кэт всё еще стояла с закрытыми глазами, часто дыша. Креманку с мороженым она так и оставила на столике.

— Повторюсь: ты не лишила меня дара речи, Американка, — выдохнул он соблазнительно.

Она не колебалась. Бросилась ему на шею и поцеловала его; восторженность Кэт заставила Гипериона рассмеяться ей в губы, но это не отвлекло его от главной задачи. Сделать этот поцелуй еще лучше предыдущего.

Ему хотелось запечатлеть себя на коже этой американской девушки, чтобы она увезла частичку его с собой в Америку и никогда не забывала. Ему хотелось попросить её остаться. Хотелось спросить, будет ли глупостью, если он уедет вместе с ней. Он хотел сбежать от семьи, он до смерти боялся своего отца Урана. Ему хотелось привезти её к себе домой и раздеть, и в то же время хотелось заставить её бежать прочь, пока не стало слишком поздно. Кэт почти ничего не знала о Лайвли, и так оно и должно было оставаться.

— В этом году я защищаю диплом, — прошептала она, снова затаив дыхание, прижавшись лбом ко лбу Гипериона. — Я хочу увидеть тебя снова. Хочу вернуться к тебе. Пожалуйста, скажи, что ты тоже этого хочешь, и что я не выгляжу сейчас полной идиоткой.

Он был ошарашен. — Серьезно?

Кэт и в голову не пришло, что он ломает комедию или прибедняется. Семи дней ей хватило, чтобы узнать его, пусть и не до конца.

Гиперион считал себя обычным парнем, таким же, как все остальные, без единой черты, которая выделяла бы его из толпы. Это было не так. По крайней мере, не в её глазах.

— Зачем тебе я, Американка? — продолжил он. — Ты же чертовски особенная… и я уже семь дней мечтаю о том, чтобы быть таким же особенным, как ты. Зачем тебе возвращаться сюда ко мне?

Кэт погладила его по лицу, созерцая красоту его черт. На переносице была маленькая горбинка, кончик носа — узкий, губы тонкие, а щеки слегка впалые. Но именно эти мелкие детали делали его единственным в своем роде.

— Потому что я уверена, что влюблюсь в тебя, Гиперион, — ответила она просто. — Уверена, что сколько бы еще песен я ни услышала в жизни, ты всегда останешься моей любимой. Это звучит сопливо? Да. Волнует ли меня это? Вообще нет.

Так вот он, тот самый момент. Момент, когда они слушали припев и понимали, что эта песня прекрасна. Момент, когда они осознали, что нравятся друг другу так сильно — до смерти, до безумия, — что не могут дышать при мысли о разлуке.

Оставшиеся часы до её отлета в Америку они провели в её комнате, в маленькой квартирке, которую она снимала с тремя подругами по учебе. Они не выходили оттуда. Не надевали одежду и белье до тех пор, пока ей не пришло время собираться в аэропорт.

Кэт испытала лучшие оргазмы в своей жизни, хотя секс она открыла для себя давно и имела приличный опыт. Гиперион был тем самым типом застенчивого и сдержанного парня, который в постели точно знал, чего хочет женщина, и давал ей это в тройном размере. Они занимались любовью, потом разговаривали, потом начинали всё сначала.

Он обещал ей, что приедет. Она клялась ему, что будет ждать.

На следующее утро в аэропорту никто из них не плакал. Особенно она. Кэт была не из тех, кто льет слезы. Они попрощались легким поцелуем, и перед тем как пройти через барьер контроля, куда Гипериону вход был воспрещен, она обернулась в последний раз.

— Ты слышал? — выкрикнула она во весь голос, не заботясь о том, что на неё смотрят. Гиперион рассмеялся, заметив недовольные взгляды пары, стоящей за ней.

— Нет, что именно?

— В этом сентябре снова выйдет «Creep» группы «Radiohead». Может, в этот раз она станет хитом!

В конечном счете, так оно и случилось. «Creep» стала самой известной песней группы и мировым успехом.

БРИДЖ

С их первой встречи прошло всего несколько лет. Каждое данное обещание было исполнено. Более того, все ожидания были превзойдены.

Кэт стала частью семьи. Теперь её звали Тейя, и она знала каждую грань жизни Лайвли.

Она не сбежала. Напротив, всё это её заворожило.

Она познакомилась с Ураном и Геей. Оба обожали её с первого взгляда. Она была элегантной, непринужденной и не боялась говорить прямо, оставаясь при этом вежливой.

Её обучили истории семьи, она посетила Олимп и осталась в полном восторге. Гиперион боялся этого момента больше всего на свете. Смерть пугала его меньше. Чего он не учел, так это того, насколько больной окажется игра, которую Уран и Гея придумали для своих троих сыновей, когда те женятся.

Соперничество между Кроносом и Крио за Алетейю закончилось. Вопреки всем ожиданиям, она выбрала Крио. Кронос смирился и женился на другой женщине, Рее, с прекрасными светлыми волосами и ледяным взглядом. Она была неприступной, вечно замкнутой и отстраненной, но смотрела на Кроноса глазами, полными любви.