Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 14

— Так людей не будят, — отчитывает она меня.

— Тебя бы и бомба не разбудила! — жалуюсь я. И только через пару секунд до меня доходит, что выбор слов был реально паршивым. Хелл кусает губу — не знаю, то ли чтобы сдержать смех, то ли поток оскорблений.

— Почему я здесь? Что случилось? — спрашивает она. Оглядывается, резко поворачивая голову из стороны в сторону. Потом пытается встать, но головокружение застаёт её врасплох, и она снова падает на диван.

— Ты упала в обморок на футбольном поле, — напоминаю я, — как раз когда говорила мне, что я самый красивый парень в Йеле и что ты хочешь заняться со мной диким сексом.

Она закатывает глаза.

— Ты в порядке? — всё-таки рискую спросить.

Если вспомнить, в какой жопе мы оказались, её реакция кажется мне слишком уж спокойной. Может, психологические последствия накрывают её сейчас. Потому что она терзает губу, пытаясь подобрать ответ.

Я пользуюсь её заминкой и швыряю в неё протеиновый батончик. Он прилетает прямо ей в грудь.

— Эй! — вскрикивает она от неожиданности.

Я не даю ей передышки. Кидаю следом пакет сока, но мажу, и он попадает ей в голову.

Хелл смотрит на меня налитыми кровью глазами. — Ты угомонишься? — Она подбирает оба предмета и добавляет: — Что это за хрень? Я это не хочу.

Я указываю на еду. — Ты голодна. Ешь.

— Я не голодна.

— У тебя живот урчал. Я уверен, что ты отрубилась от голода.

У Хелл отвисает челюсть. — Нет! Я упала в обморок, потому что пережила травматический опыт: какой-то незнакомец обвешал меня динамитом, и я чуть не взлетела на воздух из-за того, что ты не мог подобрать правильную комбинацию!

Я фыркаю. — Ах да, конечно, я и забыл, что ты у нас гений и спасла бы ситуацию намного раньше меня. Давай ешь. Он с тёмным шоколадом, вкусный.

По крайней мере, я так думаю. Судя по тому, что я узнал за эти часы совместной жизни, за продуктами у нас следит Гермес.

— Я ужинала несколько часов назад. Я не хочу есть.

— Мне что, силой тебе в рот затолкать, Гений?

— Прекрати меня так называть, — шипит она. Кидает батончик обратно и попадает мне в лоб.

— А как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли? «Тупая упрямая стерва»?

Я поднимаю батончик с пола и снова кидаю в неё, но промахиваюсь. Она пользуется моментом, чтобы зашвырнуть его обратно, на этот раз вместе с соком.

— И это забери. Ненавижу грушу! Пей сам.

Я возвращаю ей «подачу», и на этот раз мне удаётся попасть ей прямо на колени. — Я тоже ненавижу груши. Не буду я это пить.

— Боже, ты невыносим.

— Сама такая. — Я показываю ей язык, как ребенок.

Она хватает подушку, полагаю, чтобы запустить в меня.

Кашель прерывает нас. Гермес стоит, прислонившись к стене, в распахнутом атласном халате на голое тело. Светлые кудри растрёпаны, и, хотя видно, что он хочет спать, веселье, которое он испытывает, перевешивает всё остальное.

— Знаете, как вы могли бы решить свои проблемы?

— Избить его? — предлагает Хелл. Заметив, что под халатом у Гермеса ничего нет, она тут же опускает взгляд.

— Трахнуться? — пробую я.

Гермес вздыхает. — Нет. Выйти в коридор и продолжить сраться подальше от двух людей, которые пытаются спать! — Его тон становится резче.

Потом он показывает на своё лицо. — Вы замечали, какой я красивый? Так вот, это заслуга не только правильной комбинации генов. Мне нужен отдых. Минимум восемь часов сна каждую ночь. Поэтому, будьте любезны, или заткнитесь, или идите ругаться в другое место, как два малолетки.

— Да, вы и мне мешаете! — кричит издалека Лиам.

Чёрт. Получить нагоняй от двух клинических случаев вроде Гермеса и Лиама — это уже серьёзно.

Хелл выглядит пристыженной. Герм замечает это и спешит исправить ситуацию, ласково потрепав её по коротким спутанным волосам.

— Ты всегда желанный гость, если хочешь пооскорблять Ареса и подоставать его, Хез, — говорит он ей. — Но не во время моего сна красоты. Договорились? — Он протягивает ей кулак.

Хелл улыбается и ударяет своим кулачком о его.

Гермес бросает на меня предупреждающий взгляд, затем поворачивается спиной и уходит.

Возвращается через несколько секунд. Осматривает комнату, ничего не говоря, и лицо его светлеет, когда он находит то, что, очевидно, искал. Он подбирает пакет грушевого сока и подкидывает его в воздух.

— Лиам хочет. Спокойной ночи, детишки.

Глава 6

ТОЧКИ И ЗАПЯТЫЕ

Посейдон, сын Кроноса и Реи, — бог моря, младший брат Зевса. Гордый и властный, в греческой мифологии он часто ассоциируется с жестокими и импульсивными поступками. Изображается с тёмными волосами и глазами цвета морской волны, живёт в роскошном подводном дворце, откуда выезжает на колеснице, запряжённой конями, которые символизируют морские волны.

Хелл

Дверь кафетерия сразу справа, я толкаю её, выдыхая. Как и ожидалось, внутри почти пусто. В два часа дня здесь бродят только опоздавшие и… я.

Среди опоздавших — Харрикейн и её компания друзей. Не знаю, как эта девушка всё успевает. Харрикейн — самый общительный и экстравертный человек, которого я когда-либо встречала, и я ей за это благодарна, потому что иначе у меня не получилось бы наладить нормальные отношения даже с ней, моей соседкой по комнате.

Несмотря на это, я быстро проскальзываю к прилавку, стараясь не попасться им на глаза. Харрикейн много раз пыталась включить меня в свою группу: обеды или ужины в кафетерии, учебные вечера в библиотеке, небольшие вылазки в город по выходным… Ничего не вышло. Мы разные люди. Когда я что-то говорила, мой голос был слишком тихим, и кто-то из них обязательно перекрывал мои слова. А когда я сдавалась и замолкала, кто-то обязательно выдавал дежурную шутку: «Она что, немая?»

Я ценю, что Харрикейн пыталась познакомить меня с новыми людьми, и её друзья вовсе не злые или неприятные, просто с ними я чувствую себя ужасно неловко.

Я предпочитаю быть одна. В конце концов, это всего лишь обед.

Как я и надеялась, все десерты уже закончились. Редко, когда остаётся пара кусочков торта; иногда устоять бывает сложнее, но почти никогда не случается так, чтобы я сдалась и купила. Поэтому я улыбаюсь девушке на кассе и прошу салат «Цезарь» с цельнозерновой булочкой и бутылку воды без газа.

Я занимаюсь плаванием с детства. Моему тренеру хватило нескольких занятий, чтобы понять: я рождена для воды. То, что должно было быть просто спортом для времяпрепровождения и поддержания формы, стало чем-то большим.

Проблема в том, что, когда плаваешь на профессиональном уровне, ты не можешь позволить себе есть что вздумается. Мне всегда приходилось соблюдать строгий режим питания.

Я ем правильно. Получаю нужное количество белков, углеводов, жиров, порции фруктов и овощей.

Но… сладости — моя самая большая слабость. Я с ума по ним схожу. И мне крайне редко разрешают съесть кусок торта. Моя мать всегда следила за тем, чтобы полностью контролировать, что я ем. У меня не было шансов увильнуть.

В то же время я слишком дорожу плаванием, чтобы не слушаться. Хотя иногда мне просто хочется больше свободы. Иногда я спрашиваю себя, действительно ли один кусок торта может сыграть такую роковую роль, как утверждает мама в своих бесконечных монологах.

Направляясь к свободному столику, краем глаза замечаю что-то странное. Жду, пока сяду, чтобы позволить себе рассмотреть внимательнее. Двое парней сидят рядом перед пустыми подносами. Оба прячут лица за книгами, которые перевёрнуты вверх ногами — явный признак того, что это прикрытие и они на самом деле не читают.

Из-за одной обложки выглядывает половина лица. Лиам Бейкер.

И я почти уверена, что второй — Гермес Лайвли, потому что эти светлые кудри не могут принадлежать никому другому.