"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 609

Сели. Афоня руки потёр:

— Ух, аппетит у меня разыгрался! Я, братец, как какое-нибудь дело обстряпаю — у меня жор, прям как с голодного мыса… — и ка-а-ак назаказал! И салат с телятиной, и спагетти, не хухры-мухры, болоньезе(убейте меня — лапша лапшой с прокрученной мясной подливой), и супчик-соляночку (потому что хоть какие вы там итальянцы, а русский человек на обед суп хочет, поэтому здесь в меню супов всяческих полно, слегка на итальянский манер приукрашенных), и штоб окончательно заполировать — блинов с красной икорочкой и пятидесяточку[58] коньяка.

И так он начал всё это вкусно есть!

— НУ, Афоня! Я тебе сейчас почти завидую.

— Что — есть не хочется?

— Как ни странно, нет. Вообще не лезет в рот кусок.

— А чего такое? Глянь, как у нас всё нормально вышло! Деньги на двигатель получили — так?

— Так, — согласился я.

Афоня подвинул к себе тарелку с солянкой, зачерпнул ложку и отправил в рот, блаженно прикрыв глаза:

— М-м-м! Зря ты отказываешься!

— Да не могу я…

— Дальше смотрим, — он успевал работать ложкой. — М-м, вкуснотища!.. На свадьбу деньги есть. Тыщщи за глаза хватит, со всем шиком и блеском, я тебе говорю, как недавно оженившийся человек. Значит, тут переживания можно в сторонку отодвинуть, так?

— Так, — вынужденно согласился я.

— Машину тебе присмотрели — игрушечка же! Теперь послушай меня как делового товарища: не переживай, бери! Треть заплатишь, а дальше на год раскидать — меньше сотни в месяц, пф-ф! Да без процентов платёж! Смотри. Сколько у тебя сейчас в наличии? Прикинем.

Я назвал имеющиеся суммы — на счету и по карманам. За последний поход расчёт, между прочим, с премиальными получил! Тридцатка сверху.

— М-хм… Тыщу на свадьбу откидываем. Три — сразу на двигатель. Четыреста пийсят — если машину решишь брать… Итого… да у тебя ещё сто двадцать рублей на расплод остаётся! — воскликнул зять. — С банковским займом можно повременить, а за машину… восемьдесят два рубля через месяц. Всего-то! И чего ты киснешь? «Дельфин» позавчера в рейс на Австралию ушёл, — Афоня чуть понизил голос, — а там расценки ещё выше. Следующим месяцем все хвосты перекроешь.

— Да я, в общем-то, не из-за этого…

Чё уж, цифры в столбик посчитать я и сам прекрасно могу.

— А чего? — и тут Афоня догадался: — А-а-а… Деньги на свадьбу уж отложены, а предложение ещё не сделано, так?

И снова мне пришлось согласиться. По родительскому уговору выходило, что они наш союз одобряют, но по нынешним вольным временам дают нам свободу выражать своё согласие. Это значит, я о том согласии должен Серафиму сам и спросить. И эта обязанность тяготила меня хуже булыжника.

23. НЕПОВТОРИМОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Афоня пригладил аккуратную бородку:

— Илья. Скажу тебе как человек, выполнивший всю самую тяжёлую работу лично: за тебя, считай, почти всё уж и сделали! Я когда за Катенькой полетел, вовсе даже не уверен был… да ни в чём не был уверен! Так боялся, что она меня лесом пошлёт, со всеми моими цветами и дирижаблями… И с родителями мы уж после разговаривали. А у тебя, считай, согласие в кармане! Знаешь, сколько ухажёров твоя цаца отшила? Мне Катерина все уши прожужжала.

— Каких ещё ухажёров? — я немедленно перестал терзаться сомнениями и преисполнился возмущения.

— Таких! Обыкновенных. С букетами и конфетами. Пороги ихнего дома оббивали, напрашивались на визит, — Афоня потянул графинчик и наполнил рюмки, себе и мне. — Давай-ка, выпей рюмочку для прояснения в голове, а то сидишь бледный, как институтка.

— Да я с утра не евши…

— Так закуси. Блинчики вон с икорочкой, милое дело. А то салатика не хочешь? С телятиной, весьма недурён. Давай! — он слегка чокнулся своей рюмкой с моею, по ресторану разнёсся тонкий мелодичный звон. — За удачное сватовство!

После такого тоста я никак не мог не выпить.

— Салат ешь-ешь! — Афоня вернулся к солянке. — Иль спагетти с мясом возьми. Закусывай!

— Не хочу я вашу лапшу итальянскую… — я цапнул с тарелки свёрнутый рулетиком масляный блин, внутри которого краснели икринки.

— А напрасно! — Афоня подвинул к себе тарелку. — Так вот, что я говорю, Илюха. Можно, конечно, пойти путём проверенным, старинным.

— Это к свахе обратиться?

— Ну да. За мзду малую наведёт тебе всю дипломатию.

Я тяжко вздохнул:

— Да думал я… Всё не то.

— Согласен, — Афоня снова потянулся к графинчику. — Нынешние девицы — не то, что ранешние. Нынешние, понимаешь… смелость любят. А сваху пригласил — вроде как за чужую юбку спрятался, соображаешь?

Об этом я тоже думал. Скажет ведь: двух слов не насмелился связать. Стыдоба…

Я сам не заметил, как в руке у меня оказалась вторая рюмка и зять под лёгкий звон произнёс:

— Ну, за твою решительность и её покладистость!

— Афоня, ты чё творишь, я ж неевши!

— Так я тебе и говорю: закусывай, не сиди снулой рыбой. Взбодрись давай, девушки весёлых любят.

— Вот и взбодрюсь, когда до Шальновых дойду.

— Настроение в себе заранее сформировать надо, — поучительно поднял вилку Афоня и опрокинул рюмку. — Не держи, примета плохая.

Пришлось выпить, заел вторым блином.

— Всё, хватит мне.

— Да чего тут оставлять? — зять поболтал графинчиком, в котором плескалось на донышке. — Одному мне много, а на двоих — в самый раз.

— Чую, никуда я сегодня не пойду. Скажут ведь: пьяный припёрся.

— Да не смеши меня, стакан на двоих! Единственное, не евши ты… — он щёлкнул пальцами, и пробегавший мимо официант мгновенно изменил своё направление в нашу сторону:

— Слушаю-с?

— Любезный, порцию солянки, да поживее!

— Сметаны, зелени желаете?

— И сметаны, и зелени, и этих ваших оливок чёрных, и лимончика. Тащи!

— Сей момент!

— Аппетита нет, как есть через силу… — вяло попытался отбиться я.

— Слушай меня! — сурово сказал Афоня. — Попрёшься голодный, в самый неподходящий момент живот начнёт урчать. Оконфузишься, кавалер.

Этот аргумент меня немного напугал. Нет уж, предложение должно делаться со всей торжественностью. Так что солянку (действительно отменно вкусную) я съел, а вместе с ней употребил и третью рюмку коньяка. Вроде как, даже взбодрился.

— Ладно, Афоня, пойду. Сегодня не знаю даже, получится ли к вам зайти.

— Так давай завтра! У младшенькой же именины, как раз и родня вся соберётся — всем сразу покажешь.

— Завтра, что ли? Я и забыл со всеми походами.

— Ну вот! Да с Серафимой приходите. Она чтоб уж на правах тётушки, — посмеивался Афанасий, выходя со мной на улицу. — Ах, я и забыл! — он вынул из внутреннего кармана какие-то леденцы в крошечной коробочке. — На-ка парочку.

— Эт чё?

— Маманя делать приловчилась, где-то выкопала рецепт. Чтоб с похмелья не болеть, и сразу запах приятный, мятный. Никаким алкоголем даже и не протянет.

— М-гм. А мне не предлагает!

— Да не успела ещё. Ну, давай, братец, с Богом! Может, подвезти тебя?

— Не, пройдусь, заодно конфету не торопясь употреблю. Спасибо! — я развернулся и пошагал в сторону дома Шальновых.

Куплю букет — и к ней. Долго тянуть — только хуже. Что я, в самом деле, дурнее других, что ли? Так я бодрился минут пять, пока не почувствовал в себе решимость к предстоящему разговору.

Потом я начал представлять, как войду, да как она выйдет, да что я ей скажу. Загнанная в угол паника робко вякала, что (может быть, на наше счастье) Серафимы не окажется дома — ну, вдруг, в гости к подружке ушла? Или с тётей на моцион. Может же такое статься?

Здравый смысл сурово обрубал эти жалкие страхи: если не сегодня, то завтра объясняться придётся, и лучше бы уж сразу, чем всю ночь мучиться.

Шумно, в общем, было в моей голове и уж точно не скучно. Так я дошёл до цветочного магазина, и продавщица, поглядев на меня, безошибочно предположила: