Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р. - Страница 101

У меня все переворачивается внутри от хрипоты в его голосе, когда он это произносит. Прежде чем я понимаю, что он задумал, мужчина ложится на спину, поднимает меня над головой и устраивает мои ноги по обе стороны, так что я оказываюсь верхом на его лице. Мои щеки горят, но прежде чем я успеваю вырваться из его хватки, его ладони сжимают мои ягодицы, а язык проходится по моему входу. Он стонет от вкуса, и мои колени дрожат, грозя подогнуться.

Его руки перемещаются с ягодиц на бедра, побуждая меня отдаться его жадному языку. Требуется лишь легкий наклон торса, и тот нежный бугорок, который он старательно избегал в своей дорожке поцелуев, теперь усердно дразнят губы и зубы.

Он улыбается, когда я стону, и, схватив меня за бедра, притягивает к своему лицу. Это всё поощрение, которое мне нужно, чтобы воспользоваться положением, и я прижимаюсь к его жадному рту.

Его. Вот что он сказал. И я не могу отрицать, что в этот момент я хочу быть именно такой.

Его язык проникает глубоко внутрь меня, пока большой палец играет между моих ног, заставляя дыхание застревать в легких. Он стонет прямо в мое лоно, когда я запрокидываю голову и содрогаюсь в удовольствии; его язык ласкает и щекочет клитор при каждом восторженном спазме.

С самодовольной улыбкой и поцелуем в этот нежный холмик он поднимает меня и укладывает обратно, животом на шелковые простыни. Он подхватывает меня за талию, поднимая на колени, притягивает к себе, и его толстый ствол скользит между моих ног, проходя по чувствительной возвышенности.

Его грудь прижимается к моей спине, когда он наклоняется надо мной, обхватывая мою челюсть и шепча на ухо:

— Скажи мне, что ты останешься со мной в А'кори.

Должно быть, он чувствует мою тревогу, потому что прежде, чем я успеваю ответить, он пристраивается сзади, встает на колени и упирается в мой вход. Медленное растяжение, когда он входит в меня, вырывает громкий крик удовольствия с моих губ. Я сжимаю простыни в кулаках и утыкаюсь лицом в одеяло.

Должно быть, этот мужчина — мастер пыток, и почему я не заподозрила этого раньше? Он прерывает каждый дразнящий толчок, прежде чем я успеваю обрести блаженство нашей разрядки.

— Зейвиан, — умоляю я, пока он дразнит меня. — Я хочу тебя.

— Мне знакомо это чувство, миажна, — его дыхание ласкает мое ухо. — Скажи это.

Требование, отказ, мучительное обещание восторга, если я уступлю. Этот мужчина — демон, и я даже не могу убедить себя ненавидеть его за это. Я пытаюсь отстраниться. Я не позволю себе лгать ему, не в этом.

Его хватка на моей талии крепнет, и он погружается глубоко, пока его бедра не ударяются о мои ягодицы, и я вздыхаю от облегчения, когда он издает свой собственный гортанный стон. Он одаривает мое тело долгими, медленными движениями, от которых дрожь пробегает по позвоночнику. Его губы касаются места между лопатками, когда он просовывает руку между моих ног и снова оглаживает этот чувствительный бугорок плоти большим пальцем.

— Судьбы, — это срывается с моих губ шепотом, когда он полностью вталкивает себя в меня. Никогда я не чувствую себя такой целостной.

Мое лоно сжимается вокруг него, пока я взбираюсь на вершину своей разрядки.

— Скажи это, — от его требования я плавлюсь, и мне стоит огромных усилий подавить желание дать мужчине всё, чего он хочет.

Тихое ругательство срывается с его губ, когда я достигаю пика, сжимаясь вокруг его идеальной длины; каждая пульсация моего экстаза затягивает его глубже в меня.

Прежде чем мое тело успевает безвольно упасть на шелковые простыни под нами, он выходит из меня и переворачивает на бок, зажимая одну мою ногу между своих бедер, а другую обвивая вокруг своего бока. Я едва успеваю осознать позу, как он снова погружается в меня.

Он сжимает мою грудь, отстраняясь и толкаясь глубоко внутрь — действие, которое он повторяет в ускоряющемся темпе. Моя спина выгибается, и я подавляю стон: мое тело слишком чувствительно, чтобы его внимание было чем-то иным, кроме как умопомрачением.

Его руки обвивают мой торс, и он притягивает меня спиной к себе в тот же момент, когда толкает бедра вперед. Голова идет кругом, руки цепляются за простыни, тело натягивается, как струна, готовая лопнуть. Напряжение нарастает в животе, и мужчина самодовольно улыбается мне сверху вниз, повторяя движение.

С хриплым стоном, когда каждый мускул моего тела напрягается в неконтролируемом требовании разрядки, я срываюсь в небытие. Его собственная страсть захлестывает меня, когда он следует за мной, преследуя звезды и перекраивая известные созвездия в ряби нашего общего срыва.

Я потеряна среди неведомых миров, когда он убирает темный локон с моего лица, проводя большим пальцем по румянцу на щеках, возвращая меня к нему.

— Скажи мне, что ты останешься, — умоляет он, — потому что теперь, когда я нашел тебя, я знаю: та жизнь, которая, как я думал, была у меня раньше, была лишь существованием.

Его мольба переворачивает мне душу, и я обнаруживаю, что больше, чем я когда-либо хотела чего-либо для себя, для своего королевства, для своего короля, я хочу дать этому мужчине всё, о чем он просит. Но как я могу?

Даже если я расскажу ему всё, и он позволит мне жить — чего он не сделает. Как он мог бы? Даже если выяснится, что всё, что мне говорили о Ла'тари, — правда, то мне есть о чем подумать.

— Вос, — говорю я.

Его брови сдвигаются, и он проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Мы достаточно сильны, чтобы справиться с Вос, когда она придет за тобой, и на Терре нет для тебя места безопаснее, чем рядом со мной.

Я знаю, что он верит в это, и, возможно, он прав, но какой ценой? Я не дура. Я знаю, что мне повезло, когда я сразила ее пару. То немногое, что я узнала об этой женщине с тех пор, говорит мне всё, что нужно знать о ее силе и о том невероятном могуществе, которым она обладает.

Тик на краю его челюсти привлекает мое внимание.

— Не нужно обладать сострадательностью, чтобы увидеть ненависть в твоих глазах, миажна.

Это не вопрос, но потребность объясниться вскипает во мне.

— Я хочу остаться, — признаюсь я, даже когда внутри всё сжимается от страха перед этим заявлением, даже зная, что это ничего не изменит. Он хочет большего; я вижу это в его глазах так же ясно, как он читает бурю спутанных мыслей в моих, но он не давит.

Он просто кивает и оставляет нежный поцелуй на моих губах, говоря:

— Этого достаточно, пока.

Он начинает отстраняться от меня; вспышка разочарования обнажает его слабость. Всю жизнь меня учили использовать эту слабость, применять ее против него для достижения собственных амбиций. Но я не думаю, прежде чем запустить пальцы в его волосы и притянуть его рот к своему.

Я не хочу использовать слабости мужчины против него; всё, чего я хочу в этом мире, — это заверить его, что я хочу его. Что, если бы были только мы, я отдалась бы ему без колебаний. С лаской его языка он углубляет поцелуй; его рука лежит на моем сердце. Когда он отстраняется, прижимаясь лбом к моему, напряжение покидает его тело с глубоким вздохом.

Он ставит меня на ноги и подталкивает обратно в ванную, а сам проходит дальше, направляясь к гардеробной. Поморщившись при взгляде в зеркало, я нахожу гребень, чтобы распутать беспорядок локонов, сбившихся в узлы на спине. Я едва закончила приводить свою гриву в послушные локоны, когда он подходит сзади, уже готовый к новому дню, оставляя долгий поцелуй на изгибе моей шеи.

— Я отправил приглашение на маскарад своей старой подруге, — говорит он. — Она должна прибыть завтра, и я хотел бы тебя с ней познакомить.

У меня внутри всё холодеет от тона его голоса и серьезного выражения глаз. Но я улыбаюсь и киваю, размышляя, как всегда с фейнами, каков может быть ее дар и как мгновение наедине с неправильным одаренным может изменить всё.

Стук в дверь зовет его в главную комнату, и он закрывает за собой двери ванной. Облачаясь в сине-серое платье с парой подходящих по цвету брюк, я тут же жалею об отсутствии кожи на теле. Жалея, что у меня нет возможности спрятать мои драгоценные клинки под юбкой платья, я выхожу в соседнюю комнату.