Король драконов. Её тайный попечитель (СИ) - Демидова Татьяна - Страница 37

Вейдар делает паузу, прижимает мои пальцы к центру груди.

— Ты моё сердце, Даника. Моя истинная судьба, которую я ждал слишком долго. Дождался тебя. Моё сердце в твоих руках, любимая. Оно бьётся для тебя.

Даже не от слов, от самих интонаций, от его взгляда, у меня перехватывает дыхание.

Я встаю ближе к нему, запрокидывая голову, глядя в его синие, теперь такие теплые глаза. Отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Перед лицом древних камней и перед тобой… Я, Даника, беру тебя, Вейдара, в супруги. Ты — моя любовь, моя жизнь… — не зная, что ещё сказать от переполняющих эмоций, я добавляю просто: — Люблю тебя, Вейдар.

Вейдар улыбается, снова поражая меня тем, насколько его красивое суровое лицо становится невыразимо прекрасным. Он поправляет прядь моих волос, нежно касается пальцами виска, щеки, подбородка.

— Соединились, — произносит он.

С этим словом вокруг нас что-то происходит. Тонкое, едва уловимое магическое напряжение, висевшее в гроте, растворяется.

Я чувствую, как что-то окончательно и бесповоротно встает на свои места. Не только между нами. Вокруг нас. В самой земле.

Он наклоняется и целует меня. Долгим сладким, полным обещаний поцелуем. Когда мы отрываемся, он не говорит больше ничего. Просто снова подхватывает меня на руки и несет обратно к выходу из грота.

Мы выходим из прохладной тени под открытое небо, и я замираю.

Ледяной Сад… Его больше нет. Перед нами раскинулся живой цветущий парк. Трава густая и изумрудная, усыпанная мелкими белыми и голубыми цветами. По скалам вьются нежные лианы с серебристыми листьями.

Даже воздух теперь другой: теплый, влажный, пьянящий ароматами зелени и неизвестных, пышных цветов.

Светящийся дождь уже прекратился, но небо над Цитаделью чистое, ясное, и сквозь привычную пелену высоких облаков пробивается настоящее теплое солнце.

Люди и драконы все еще здесь. Ходят по траве, касаются цветов, говорят друг с другом тихими, благоговейными голосами.

Некоторые плачут. Некоторые смеются. Все лица обращены к нам, когда Вейдар выносит меня на руках из святилища. В этих взглядах — изумление, благодарность, надежда.

Вейдар проходит через арку обратно во дворец и… поворачивает в другую сторону, поднимается по широкой парадной лестнице. Мимо дворцовой стражи, замершей в почтительной неподвижности, и в их глазах я читаю не просто почтение к королю, а нечто новое: признание меня.

Прячу лицо у него на груди, вбираю ощущения в его руках всей сутью.

Когда он останавливается, оглядываюсь. Королевские покои. Высокие сводчатые потолки, стены, обитые темно-синим бархатом. Огромное ложе с балдахином. Камин, где уже горит ровный живой огонь.

Окна от пола до потолка открывают вид на преображенный парк и далекие горы, совсем уже давящие под яркими лучами солнца.

Вейдар заносит меня через порог и опускает на мягкий ковер. Двери сами собой тихо закрываются за нами, отсекая весь внешний мир. Мы остаемся одни.

Он смотрит на меня, и в его глазах снова разгорается знакомый дикий рубиновый огонь. Жажда. Чистая неподдельная страсть и облегчение.

— Наконец-то! — выдыхает он, и его голос звучит хрипло.

Вейдар делает шаг ко мне, его руки находят застежки моего белого платья. Движения быстрые, уверенные. Ткань мягко соскальзывает с моих плеч, падает на пол бесшумным облаком.

Он скидывает с себя одежду, и вот он снова передо мной — могущественный, совершенный. Подхватывает меня и несет к ложу. Опускает на шелковистые простыни, накрывает собой.

Его губы находят мои в поцелуе, который сжигает последние остатки страха и неуверенности.

Он любит меня медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом, каждым стоном. Шепчет мне на ухо слова любви на своем древнем языке и на общепонятном, смешивая их в дивную пьянящую смесь. Ласкает мое тело, будто заново открывая его в этом новом свете — свете дня, пробивающемся сквозь окна, свете нашего союза.

А я отдаюсь полностью. Моя пустота поет. Тихий гармоничный гимн, который сливается с могучим потоком его магии.

Мы движемся вместе в сладком неспешном ритме. Мир за стенами этой комнаты со всеми его чудесами перестает существовать. Есть только его тело, его глаза, полные рубинового огня и любви, его имя на моих губах и мои ответные признания.

Когда волна наслаждения накрывает меня, она кажется глубже, ярче, слаще, чем когда-либо. Я кричу, впиваясь пальцами в его мощные плечи, и чувствую, как его хриплый стон сливается с моим, когда он изливается в меня.

Он тяжело опускается рядом, притягивает меня к себе, а я прижимаюсь щекой к его груди. Его рука поглаживает мою спину.

— Люблю тебя, — улыбаюсь я и вдруг спрашиваю: — Сапфир… Получается, я всё-таки его разрушила?

— Моя королева. Любимая моя, — шепчет он в мои губы. — Он не разрушился. Сапфир остался. Просто стал иным. Перешёл в другую форму. А наша Римея… она тоже теперь будет другой. Намного теплее. Благодаря тебе.

Глава 42. Полёт

Утро приходит мягко, разливаясь золотом по полу через высокие окна. Я просыпаюсь от тепла его тела рядом. От тишины внутри, которая больше не пугает.

Открываю глаза. Вейдар не спит. Он лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня. Его глаза — спокойные, синие, но в глубине все равно тлеет тёплый огонь.

— Доброе утро, моя королева, — улыбается он.

Я краснею. До сих пор не могу поверить. Королева! Это слово кажется чужим, надетым на меня, как парадное платье не по размеру.

— Доброе утро, — смущённо улыбаюсь я, опуская взгляд.

Он мягко касается пальцем моего подбородка, заставляя посмотреть на него.

— Не прячься. Ты здесь. И это твоё место. Наше место.

Мы завтракаем прямо в покоях. Вкусно, ароматно, и очень… интимно. Вдвоём. Под его пристальным взглядом чувствую себя неловко в тончайшей шелковой ночной рубашке.

— Расскажи, — говорит он вдруг, отпивая цветочный чай. — Как тебе училось? В Академии. В том классе, с Гором.

Вопрос застает врасплох. Я запинаюсь, начинаю рассказывать о Кайле и Лероне, о тёте Мире, о странных уроках в аудитории Ноль, где учили не заклинаниям, а пониманию себя.

О том, как магистр Гор спрашивал, чего хочет моя тишина. Сначала смущенно, потом все свободнее, увлекаясь, я делюсь с ним кусочками той жизни, что была у меня без него.

Вейдар внимательно слушает. Смотрит, изредка задавая короткие точные вопросы. Под этим заинтересованным взглядом я постепенно расслабляюсь. Просто говорю. А он слушает так, будто это самое важное в мире.

Когда я замолкаю, он улыбается.

— Хорошо, что у тебя были друзья. И тебе понравилось учиться.

От этих слов что-то теплое и сладкое разливается у меня внутри.

— Хочу показать тебе Римею, Даника, — говорит он. — Нашу Римею. Такой, какой она становится. Хочешь полететь со мной?

Сердце замирает. Полететь?.. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

После завтрака он ведет меня через небольшую потайную дверь прямо из спальни, которая открывается на просторную, уединенную террасу. Она частично скрыта скалой и увита зеленеющим плющом.

Отсюда открывается захватывающий вид на долину, которая еще вчера была белым безмолвием, а теперь пестреет пятнами зелени и голубыми лентами рек, освобожденных ото льда.

Вейдар выходит вперед, на открытое пространство террасы. Он оборачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает озорной огонек.

— Не пугайся.

Воздух вокруг него сгущается, начинает мерцать. Его фигура теряет четкие очертания, растет, меняется… Передо мной возникает дракон…

Я потрясённо ахаю, прижимая пальцы к губам, рассматривая его…

Ведь дракон был ледяным… Сейчас его чешуя переливается глубокими теплыми оттенками рубина, граната, темного золота.

Он огромен, могущественен, и от него исходит сухое согревающее тепло, как от камня, накалённого солнцем. Могучие крылья, похожие на перепонки из темного рубинового стекла, слегка вздрагивают.