Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 691

– Это твоя матка.

Загорается пол. В паркете появляются похожие на язвы огромные обугленные дыры, в эти дыры, как в бездну, падает мебель. Столы, лампы. Сломанный автомат Бабули.

Смотрю вниз. Я тоже горю, моя кожа покрывается волдырями.

– Это твоя м-м… матка. Это твоя м-м-а-а-атка.

И тут я вижу ее. В темном коридоре за Бабулей стоит девочка, моя воображаемая подруга. Она наблюдает за тем, как я горю. Ее глаза словно две белые булавочные головки на черной ткани.

– Здесь темно, Беккет, – говорит она, указывая на пол. – Я не могу спать в темноте. А ты?

Дощатый настил с оглушительным грохотом обрушивается, и я лечу вниз, стремительно падаю в морские волны. Когда ударяюсь о воду, она шипит от жара, а якорь тянет меня через темные глубины к расплавленному ядру земли, пока мы наконец не останавливаемся в жуткой раскаленной пещере в сотнях миль от поверхности моря.

Это наверняка то место, где я умру. Адская картина. Стены пещеры из человеческой плоти, это гниющая и одновременно тлеющая утроба, где все сгорает, где моя горящая плоть отделяется от костей, словно какая-то розовая слизь.

Я горю.

Дай мне умереть.

Я горю…

С громким хрипом делаю резкий вдох и понимаю, что сижу на кровати в полной темноте. Дышу, как пробежавший стометровку спринтер. Уши заложило.

Похлопываю по простыне, ожидая, что она в любую секунду загорится, потом провожу липкой от пота ладонью по плечу. Пальцы дрожат, когда вспоминаю, как моя плоть слезала с меня, словно розовые сливки.

Огня нет, и мое тело в полном порядке.

Это был сон.

Но в комнате реально жарко… просто невыносимо жарко.

Отбрасываю одеяло, разворачиваюсь и опускаю ноги на пол. Похоже, этот старый и, прямо скажем, дряхлый котел может быть адски эффективным.

Если только это не…

Сердце набирает обороты, паркет обжигает ступни, как будто я иду по дощатому настилу в жаркий летний день. Котел, наверное, несколько часов кряду работал на полную мощность, но центральное отопление ведь не может быть настолько мощным?

Встав с кровати, понимаю, что снизу из кабинета доносятся щелчки и какое-то потрескивание. Ноздри подергиваются от едкого запаха дыма. Подхожу к окну и, посмотрев вниз, вижу, что лужайка залита каким-то жутким мерцающим оранжевым светом.

О господи.

Огонь мне не приснился, он реальный.

Дом горит.

Натягиваю футболку и джинсы, выбегаю из комнаты, пересекаю лестничную площадку и, уже спускаясь, замедляю шаг. Жар усиливается так, что кожа на лице натягивается.

Спустившись, замираю, глядя на закрытую дверь отцовского кабинета. Из щелей по периметру, как серые призрачные пальцы, выползает серый дым.

И пока я так стою – одна нога на нижней ступеньке, другая в коридоре, – мне в голову закрадывается дьявольская мысль: «А может, пусть он уже сгорит, этот дом?»

Отбрасываю эту мысль прочь, не раздумывая, бросаюсь к отцовскому кабинету, распахиваю дверь и на меня тут же накатывает удушающая волна горячего воздуха. Закашлявшись, отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену, и не могу поверить своим глазам.

Вся комната – пульсирующий огненный рой искр. Мебель почернела, с потолка на пол, словно омертвевшая кожа, падает деревянная обшивка.

Смотрю на эту ужасающую картину и начинаю сознавать, что это моих рук дело.

Я, не имея никакого практического опыта и притом нетрезвая, полезла разбираться со старым, выжившим из ума котлом и вполне могла не в том порядке пощелкать переключателями или нажать не ту комбинацию кнопок. И теперь в результате этих моих действий дом, который в ближайшем будущем должен стать приютом для детей и подростков Хэвипорта, минут через десять может превратиться в кромешный ад.

А потом замечаю, что выходящее на улицу эркерное окно разбито. Вглядываюсь в темноту и вижу, как в сторону города быстро удаляется невысокая стройная женщина в черном. Ее волосы, длиной до плеч, развеваются на ветру, и они светлые, цвета капучино.

У меня отвисает челюсть.

Линн.

Она хотела сжечь меня заживо.

Телефон. Надо вызвать пожарных. Где мой телефон?

Я его отключила. Отключила вчера и больше не включала. Все из-за нее.

Какая я дура. Не следовало ей доверять.

Смотрю наверх – как там в моей комнате? Но времени нет. Надо вызвать пожарных и догнать Линн. Мой мобильный придет в себя только секунд через пятнадцать после включения, но для этого его сначала надо найти.

Круто развернувшись, подбегаю к тумбочке с телефоном у входной двери. Ну конечно: мои родители были последними из цивилизованных людей, которые пользовались дисковым телефоном.

Тычу указательным пальцем в «девятку», кручу диск.

Вж-жик.

Девять.

В трубке – треск и шипение.

Снова – девять.

И снова – треск и шипение.

– Господи… чтоб тебя…

Дым режет глаза; зажмурившись, нащупываю ручку входной двери. Слышу гудки в трубке, одновременно поворачиваю ручку и ударом ноги открываю дверь. С облегчением вдыхаю холодный влажный воздух.

– Экстренная помощь, какая служба вам требуется?

– Пожарная… пожалуйста.

– Связываю с пожарной службой.

Пауза не дольше секунды.

– Пожарная служба. Слушаю вас. Назовите адрес, откуда звоните.

Массирую горячий затылок.

– Э-э, Умбра-лейн, Хэвипорт. Умбра-лейн, один.

– Причина вызова? Опишите ситуацию.

В панике оглядываюсь через плечо на выползающий из отцовского кабинета черный дым. Готова поклясться, что весь дом трясется, как будто судорожно пытается сделать глоток свежего воздуха.

– Мой дом… он горит.

– Есть пострадавшие?

Думаю о Линн. Она убегает, оставив меня умирать. В груди клокочет злость.

– Нет, нет… я здесь одна.

– Хорошо. А теперь вы должны выйти из дома. Выходите из дома и ждите пожарную бригаду. Назовите свое имя.

– Беккет Райан, – отвечаю я и почему-то вдруг чувствую себя девятилетней девочкой.

– Все будет хорошо, Беккет, – говорит женщина-оператор.

Я крепко сжимаю телефонный шнур, и в моем сознании вспыхивает жуткая картина: моя воображаемая подруга забилась в угол отцовского кабинета, вокруг нее пляшут языки пламени, ее маленькое тело съеживается, как пластик в микроволновке.

– Беккет?

– Да, я здесь. Спасибо. Уже выхожу. Спасибо.

Бросаю трубку, в последний раз оглядываюсь на черный дым и языки огня, которые уже начинают лизать стены в коридоре, и выбегаю из дома.

Даже не сознавая, что делаю и что происходит, бегу по улице. Лужи – плевать, и тем более плевать на проливной дождь. У меня есть цель. Далеко впереди, в конце дороги, что идет перпендикулярно Умбра-лейн, смутно вижу Линн. Вижу, как она машет на ходу руками и как развеваются ее светлые волосы. Она замедляет шаг, останавливается, наклоняется и упирается руками в колени, чтобы перевести дыхание. Но она не оборачивается. Не хочет видеть, что натворила.

Камень впивается в пятку, я спотыкаюсь и только в этот момент понимаю, что выбежала из дома босиком. Дорога мокрая и скользкая от грязи, в ботинках я бы точно бежала быстрее, но, оглянувшись на дом, понимаю, что возвращаться бессмысленно. Кабинет отца весь охвачен огнем, и языки пламени ползут по стене, выискивая пути пробраться внутрь дома.

К тому же, если сейчас вернусь, упущу Линн.

– Эй!

Мой крик заставляет ее вздрогнуть – кажется, она сейчас обернется, но нет, она ускоряет шаг и ныряет в переулок. Всю дорогу от дома я ее нагоняла и теперь в считаные секунды тоже оказываюсь в переулке; расстояние между нами сокращается до трех метров.

Два метра.

Один.

– Линн.

На этот раз она поворачивает голову, но, прежде чем мы встречаемся взглядом, я напрыгиваю на нее, как гепард на газель. Она вскрикивает, я обхватываю ее рукой за горло, и мы валимся на мокрый асфальт.

Упав, вскрикиваем обе. Я чувствую, что сильно ободрала локоть. Линн закрывает лицо ладонью и начинает подо мной извиваться, но я сильнее, да и злости во мне на троих хватит.