Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович - Страница 32

Так ничего и не решив по поводу группы, я нашёл командира своей полусотни и рассказал Альвару Везучему о выданном мне «святой» непростом задании. Глаза бывалого ветерана аж полезли на лоб от удивления. Судя по всему, лишь присутствие поблизости других бойцов удержало полусотника от использования богатого арсенала бранных слов в адрес сумасбродной девчонки, возомнившей себя опытной командующей и вершительницей человеческих судеб. И пока ветеран пыхтел, собираясь с мыслями, я поинтересовался.

— Скажи мне, командир, а неужели из крепости Алатырь-Кала нельзя было направить разведчиков? Они-то ведь там все давно уже служат и местность выучили, как свои пять пальцев. Знают вражеские укрепления, и где там дозорные сидят, ну и все маршруты вражеских патрулей. Зачем же тогда посылать в разведку вообще постороннего?

Очень похоже, что самый напрашивающийся ответ «потому что Стелла — дура!!!» крутился у полусотника на языке, однако начальник всё же сдержался. И ответил совсем другое.

— Видишь ли, долговязый, гарнизон крепости подчиняется какому-то другому командиру. Скорее всего, одному из множества сыновей барона Тимона Осторожного, которому те земли принадлежат. Задействовать чужих бойцов наша бравая командирша не в праве, да и не доверяет им святая, наверное. Просто слухи нехорошие насчёт барона ходили ещё в позапрошлую войну. Двух дочерей он перед самой войной тогда выдал замуж в Королевство Трёх Братьев, и за это враги его земли не тронули. Везде в королевстве восьмилетняя война полыхала, много посёлков вороги спалили, нашу деревню Сухой Луг аж трижды грабили да жгли, а на землях барона Тимона Осторожного царили тишина и мир. Подозрительно как-то! Да и в прошлую войну Королевство Трёх Братьев тоже не перешло границу…

— Погоди, командир. Ты хочешь сказать, что с нами в крепости будут солдаты, которым нельзя доверять?

— Я такого не говорил, — строго поправил меня Альвар Везучий. — Это просто слухи, а верить им или нет, сам решай. Но вот тебе мой совет насчёт порученного задания: ни в какие передряги не лезь и к вражеской крепости не приближайся, а заберись на любую скалу, откуда вид на Тёмный Бастион открывается. И оттуда с безопасного расстояния понаблюдай за противником. Сколько костров они зажгут вечером во дворе для готовки ужина солдат, сколько окон в крепости к ночи загорится, сколько дозорных будет на башнях. Всё точно подсчитай и под утро вернись с докладом к нашей неугомонной командирше. И если врагов окажется больше, нежели пятнадцать-двадцать, как святая Стелла нам говорила, значит дело тут нечисто. И наша атака на Тёмный Бастион отменится!

Неплохой вроде совет от бывало ветерана, вот только от него за версту веяло желанием сохранить собственную шкуру, отсидеться по-тихому в крепости и не участвовать в опасном штурме вражеского бастиона. К тому же я сильно сомневался, что призванную героиню столь халтурная разведка удовлетворит. Леди Стелла ведь чётко сказала мне «подобраться как можно ближе к укреплениям». А это значит, осмотр с далёкой скалы тут никак не подойдёт.

Именно это насчёт необходимости подкрасться ближе я и ответил начальнику. И сразу поинтересовался, найдётся ли для меня незаметная в ночи одежда или хотя бы длинный плащ? Серого или чёрного цвета, потому как мой контрастный жилет в бело-голубую полоску даже в сумерках и в дождь виден со ста шагов. Не говоря уже про светлую рубаху и штаны, которые совершенно точно не подходят для секретной ночной операции.

— Всё-таки думаешь лезть на рожон… — недовольно покачал головой бывалый полусотник и, неожиданно повысив голос, принялся меня отчитывать. — Ты вроде умный, говорят, но на самом деле такой дурак! Неужели ты думаешь, что молодая командирша оценит твои старания и риск, и возьмёт в свои приближённые? Как бы не так! У святой героини даже слуги из знатных семей — вон, целая четвёрка рыцарей её охраняет! Так что забудь, не нужен ты ей! Или тебе эта рыжая ведьма в сердце запала, раз ты ради неё расшибиться в лепёшку готов? Тогда вообще выкинь из головы такие опасные мысли! Она благородная дама, а ты простой рыбак. Если хоть обмолвишься при ней о своих чувствах, святая прикажет тебя до смерти запороть! К тому же король нынешний Альфонс Пятый, поговаривают, к призванной героине неровно дышит и во всём ей потакает. Так зачем ей неотёсанный простолюдин из села?

Признаться, я даже опешил от такого потока неожиданных, а главное совершенно неоправданных обвинений.

— Причём здесь это, командир? И в мыслях у меня не было становиться слугой у леди Стеллы, а тем более пробовать залезть к ней в постель. Понимаю, что за такое простолюдинов сразу вешают, если слух пойдёт. Но разве тебе самому хочется участвовать завтра в атаке на врага, численность которого ты точно не знаешь? Мы пойдём против пятнадцати, а на деле их окажется сто, а то и полтысячи, оно тебе надо⁈

Полусотник после моих слов задумался. Потом отрицательно помотал головой и признался, что погибать так по дурости не хочет. Особенно сейчас, когда жизнь после чёрной полосы стала налаживаться, и его сделали уважаемым командиром. И выплатить на сей раз по окончанию войны обещали аж три золотых. Да за такие огроменные деньжищи он всю нашу деревню Сухой Луг сможет купить и жену найдёт самую-самую, которая и хозяйство будет держать, и детишек нарожает.

— Вот и я тоже не хочу по дурости погибать в бестолковой атаке, и потому хочу подобраться поближе, чтобы точно узнать о враге. Так найдётся ли для меня тёмная одежда? И пара толковых напарников из других десятков, потому как из моих и выбирать-то некого — одни калеки да убогие. Разве что пацана мелкого Витора Подхвата могу взять — он бывший вор и привык действовать бесшумно в потёмках. Да и не сбежит он, в отличие от всех остальных.

— Напарника из других десятков не обещаю, но поговорю с обозниками, и одежда нормальная найдётся. Для тебя и малолетнего вора. Но сейчас мой тебе приказ, десятник Альвар Длинный: пообедай и сразу ложись отсыпаться в телегу, потому как силы тебе ночью понадобятся!

Так вот ты какая, крепость Алатырь-Кала! Я взобрался на стену возле закрытых сейчас массивных ворот и с семиметровой высоты сквозь пелену непрекращающегося дождя осматривал окрестности. Крепость закрывала северный выход из мрачного и узкого горного ущелья, дугой высоких и крепких каменных стен протянувшись от высоких отвесных скал с правого фланга до непроходимой глубокой расщелины слева, на самом краю которой высилась дозорная башня. Ещё две охранные башни находились возле ворот и защищали их. С противоположной северной стороны стены крепости были пониже и потоньше, ворота попроще, да и охранных башен тут вообще не имелось — явно атаки с этой стороны не ожидалось.

Небольшой внутренний двор с казармой, рассчитанной где-то на пятьдесят постоянно проживающих в ней бойцов. Отдельные строения оружейного арсенала и продовольственного склада. Ну и центральное строение-цитадель, в которой вместе с личными слугами проживал начальник крепости — молодой рыцарь Арес Кучерявый, третий по старшинству сын барона Тимона Осторожного. Именно он со своим личным небольшим отрядом в тридцать ратников и охранял граничную крепость Алатырь-Кала.

Несмотря на моё изначальное предубеждение насчёт ненадёжности местного командира, Арес Кучерявый произвёл на меня положительное впечатление. Это был крепкий темноволосый парень лет двадцати, с ранних лет приученный отцом к ратному делу. В кольчужной рубахе до самых колен и с длинным мечом в ножнах у пояса, который находился там явно не в качестве украшения. Простой и открытый, он с откровенной радостью и даже облегчением встретил подкрепление, а уж при появлении девушки-паладина и вовсе просветлел лицом, опустился на одно колено и рассыпался в бесчисленных комплиментах по поводу её незаурядной внешности.

Также молодой рыцарь извинился, что встретил гостью не в подобающей случаю парадной одежде с гербом рода, поскольку не был заранее извещён о прибытии столь важной персоны из столицы. Но обещал загладить свою вину, устроив сегодня вечером праздничный ужин в честь призванной героини. Естественно, столь важную гостью начальник крепости собирался поселить в центральной цитадели, и ради такого готов был потесниться и освободить весь второй этаж.