Когда мы были осколками - Блэк Акация - Страница 3

Я задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться прямо перед ним. Он все знает. Будущее Лиама теперь зависит от Дэниела. Он насмешливо улыбается, а у меня из-под ног уходит земля. В его глазах загорается злорадный огонек, когда он понимает, что я сделаю все, чтобы правда не выплыла наружу. Если это произойдет, жизнь Лиама и Чарли рухнет.

Гордо задираю подбородок, чтобы смерить Дэниела презрительным взглядом. Он может воспользоваться моим телом, но лишить достоинства – никогда. Обхватив мое лицо ладонями, он впивается в губы и пытается пропихнуть язык мне в рот. Сжимаю зубы, чувствуя, что теряю последние силы.

Сердце разбивается на куски.

В этот момент он вонзает ногти в мои ребра, и тело пронзает боль.

– Ну же, дарлинг, открой ротик и поцелуй меня, – требует он.

В его зрачках пляшет адское пламя, и потому я подчиняюсь.

Глотая слезы, целую его.

Я целую его, а он стонет от удовольствия.

Он стонет, а я подавляю рвотный позыв.

Чувствую себя грязной, слабой, глупой.

Спустя несколько ужасных минут, проведенных с его отвратительным вкусом во рту, он кладет руку мне на шею и тянет в раздевалку.

От неожиданного стука дверей за нами по спине пробегает дрожь.

– Чего ты хочешь?

Не показывай страха.

После мучительно долгой паузы он наконец отвечает голосом, который будет преследовать меня до конца моих дней:

– Тебя.

Я закрываю глаза. Все вокруг гаснет. Представляю, как покидаю эти давящие на меня стены. Вспоминаю улыбку Лиама, его запах, то, как он целует веснушки у меня на носу, пока мы лежим в гамаке и слушаем музыку в его саду. Как он обнимает меня, когда обещания моей матери в очередной раз оказываются пустым звуком. Как красиво он смеется и как еле слышно вздыхает, когда я убираю прядку волос с его лба. Слабо улыбаюсь, едва ли не физически ощущая, как нежно, знакомо и успокаивающе он берет меня за руку. «Пока я жива, ты не будешь один», – когда-то сказала ему десятилетняя я, наконец осмелившись подойти. С тех пор мы неразлучны. Он – это я, а я – это он. Мой лучший друг. Он – Огонь, а я – Земля. Мы – части целого. Он тот, кто знает, о чем я тревожусь и что прячу за грустными улыбками.

«Поверить не могу, что ты моя», – прошептал он мне вчера вечером, чмокнув в нос.

А потом время замирает, и реальность вновь обрушивается на меня. Губы Дэниела снова прижимаются к моим, отрывая от сердца еще кусочек.

День, который обещал стать самым счастливым в жизни, обернулся незаживающей раной.

Дэниел Джонс забрал у меня все: чувство собственного достоинства, чувство защищенности, способность улыбаться и… мою любовь.

Говорят, у каждого своя правда. Но как быть, если шанса рассказать твою тебе не дали?

Глава 1. Луна

Семь лет спустя, Нью-Йорк 10 апреля 2021

– Лу-у-на-а! Я знаю, что ты здесь.

Даже плотно сидящие наушники не мешают услышать крикливый голос лучшей подруги. Может, если я крепко-крепко зажмурюсь и задержу дыхание, она меня не заметит?

– Ага, вот ты где! Так и знала, что найду тебя тут.

Вот черт.

– Как ты сюда пробралась? Я сунула десять баксов Джаксу, чтобы он тебя не пустил.

Камилла большим пальцем утирает невидимую слезу, делая вид, что ее глубоко задели мои слова, а потом ложится рядом.

– Просто я нравлюсь ему больше, чем ты, – говорит она и пихает меня плечом.

– Еще бы, ты же постоянно трясешь перед ним сиськами. Конечно, бедняга не устоял.

– О да, никто не устоит перед моими tetas[3].

Она сует их уже мне под нос, пока я снимаю наушники. В жилах Камиллы Люсии Харт не течет ни капли испанской крови, и все же с тех пор, как мы начали учить его в средней школе, она твердо вознамерилась заговорить на этом языке. Вот только она боится. Кэм не заговорит по-испански, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Поэтому она использует те немногие слова, которые ей все же удалось выучить, и, как ни странно, все они имеют отношение к сексу.

– Хочешь потрогать? – насмешливо спрашивает она.

– Если ты не хочешь остаться без соска, держи их подальше от меня, – отвечаю я, и мы обе начинаем хохотать.

Честно говоря, это был самый сексуальный момент за последние месяцы, и я не могу сказать, что недовольна этим.

Кэм и я лежим, глядя в беззвездное небо. О том, что несколькими метрами ниже бурлит жизнь, напоминают только сигналы машин и сирены скорой помощи.

– И вот это вот твое Суперлуние? – ноет Камилла. – Обычная Луна, такая же, как и всегда.

– И все же она больше и ярче, чем обычно.

– Что-то не заметно.

– А ты попробуй закрыть рот. Может, так будет виднее?

Она показывает мне язык, а я ей – средний палец. В первый раз я ступила на крышу этого здания после окончания школы, когда мы с моими друзьями детства переехали в кампус Нью-Йоркского университета.

Слегка потрясенная своим отчаянным поступком, я тогда твердо решила не падать духом и забыть о прошлом, или, скорее, простить всех, кто в нем остался. Но спустя две недели после начала учебного года мозг безжалостно напомнил мне о нашей общей мечте вырасти и жить вместе. Мечте, которая из-за моей ошибки – нашей ошибки – никогда не осуществится. Это осознание настигло меня посреди людного тротуара на углу парка Вашингтон-сквер и Грин-стрит. Едва соображая, где нахожусь, с сердцем, рвущимся наружу, я пробралась на крышу первого попавшегося на глаза здания. Легла на холодный цемент и уставилась на луну. Потому что этот дурацкий спутник – единственное, что нас еще объединяло.

И вот я снова здесь. Уже без старых тревог, но с по-прежнему заходящимся сердцем. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и переварить прошедший день. С расчетом на то, что эта черноволосая бестия не нарушит мое уединение, конечно. Но мне стоило догадаться, что одна я не останусь. Она знает меня как свои пять пальцев.

Чувствуя, как Камилла прожигает взглядом мой профиль, отворачиваюсь и прокашливаюсь, чтобы вернуться на землю.

– На самом деле это оптическая иллюзия. Земля, Солнце и Луна выстраиваются в одну линию. Такое случается довольно редко.

Она улыбается и кладет голову мне на плечо.

– Сегодня у него день рождения, – говорю я, и мне не удается скрыть дрожь в голосе.

– Знаю. Иначе зачем, по-твоему, я пошла тебя искать?

Пытаюсь улыбнуться, но ничего не выходит. Она прекрасно знает, что я страшусь всего двух дней в году – пятнадцатого мая и сегодняшнего.

– Как думаешь, он празднует сейчас? Или сидит в каком-нибудь паршивом мотельчике? А может, он… мертв? Женат? Счастлив?

Этим утром желание позвонить Лиаму было сильнее обычного. Я так и не решилась удалить его номер. Остался ли он тем же? Мне неизвестно. Я боюсь обнаружить, что он меня заблокировал, что я осталась для него лишь далеким воспоминанием, просто девчонкой, с которой он дружил в детстве. Мое сердце этого бы не вынесло. Поэтому с тех пор, как наши пути разошлись семь лет назад, я только и делаю, что смотрю на этот набор цифр и надеюсь когда-нибудь услышать звонок. Но этого никогда не происходит.

– Лулу, я уверена, что у Лиама все хорошо. Наверняка путешествует, пашет как ишак да сверлит людей глазами по поводу и без.

Ее последние слова так похожи на правду, что у меня вырывается смешок. Взгляд Лиама смягчался, только когда останавливался на мне или Чарли. Хотела бы я разделять уверенность Камиллы. Надеюсь, теперь его жизнь действительно прекрасна. Именно такую я всегда ему и желала.

Выныриваю из мыслей и слушаю последние сплетни с ее работы. Больше двух минут – ровно столько мне отводится на тоску и скорбь – мы о Лиаме никогда не говорим.

– Давай, рассказывай, как прошло утреннее собеседование, – требует она, закончив рассказывать о своем. – Когда они тебе перезвонят?