Когда мы были осколками - Блэк Акация - Страница 4

– Завтра, через пару дней или никогда, – раздосадованно отмахиваюсь я.

– Расслабься, детка. Они тебя заметили. Уверена, что это собеседование – простая формальность.

– Если они меня не возьмут, я окажусь в полной заднице.

– В крайнем случае заведешь аккаунт, с которого будешь продавать свои грязные трусики, – прыскает она.

– Отличная идея! Не забудь сказать мне, какие там расценки, чтобы я была в курсе.

Маленькими пальчиками она щиплет меня за ляжку, и мы обе начинаем громко хохотать.

– Ты прекрасно себя проявила, – успокаивает меня она. – Эта работа почти у тебя в кармане.

– Мне кажется, им нужен кто-то постарше и поопытнее. Я, конечно, вкалывала, но в основном для малоизвестных независимых компаний. И сейчас понятия не имею, чего стою в мире больших корпораций. Если не выгорит, моих сбережений хватит месяца на три, а помощи у отца я ни за что не попрошу.

– А ну перестань! – восклицает Кэм, убирая черную прядку со лба. – У меня так морщины появятся. Как тебя зовут?

Я закатываю глаза. Она опять будет пытаться вправить мне мозги вдохновляющей речью. Увидев ее нетерпение, сквозь зубы отвечаю:

– Луна Иден Коллинз.

– И кто ты?

– Я сильная, смелая и целеустремленная девушка.

– А еще?

– Я боец.

– И?

– Я способна на по-настоящему удивительные вещи.

– Потому что-о? – пропевает она.

– Потому что я та еще сучка, – бормочу я себе под нос.

– Ага, давай еще тише.

– Потому что я та еще сучка! – кричу я, заливаясь смехом.

– Ну вот, другое дело! Вместе до конца? – спрашивает она, протягивая мне мизинчик.

Цепляюсь за него, и мы, прижавшись друг к другу лбами, шепчем в унисон:

– Вместе до конца.

Я уже говорила, что люблю ее больше жизни?

– Ну все, не будем торчать тут в ожидании ответа. Сегодня мы идем в «Блю Айви» танцевать, расслабляться и, само собой, пить!

Камилле не нужен повод, чтобы потусоваться и выпить. Не поругалась с коллегой? Текила. Не осталась без денег к концу месяца? Текила. Месячные пришли вовремя? Текила. Я прошла собеседование в известный музыкальный лейбл? Текила.

– Только сначала мне надо заскочить за кое-чем к Трэвису. Так что увидимся позже.

«За кое-чем» – это за оргазмом.

– Камилла, – начала я, мрачно глядя на нее. – Вы опять?

– Да что? Я не виновата, что он зависим от mi concha[4], и потом, он уже большой мальчик, Луна, не надо его защищать. Он прекрасно знает, куда сует руку, или, вернее, чл…

С широкой шаловливой улыбкой на губах она умолкает и ждет, что я закончу фразу за нее. Я закатываю глаза, и она фыркает.

– Член! – договаривает она. – И он в курсе, что это секс без обязательств.

Трэвис, Кэм и я выросли на одной улице, и теперь я не могу за них не волноваться. Тем более что любому дураку ясно: он соглашается на это, только чтобы не потерять ее.

– Мне всегда казалось, что вы в конце концов будете вместе, – признаюсь я.

Она пожимает плечом.

– Не всем детским влюбленностям суждено перерасти в любовь до гроба.

Осознав, что только что ляпнула, она кривится и уже хочет извиниться, когда я предупреждающе поднимаю палец. Несколько месяцев – если не лет – назад эти слова ранили бы меня в самое сердце. Но теперь, хоть я до сих пор и тоскую по Лиаму, мои чувства притупились, их заглушили и погребли под собой слова, которые он произнес в тот день и после которых «нас» больше не стало.

Теперь Лиам Дэвис – это давняя история. Самая прекрасная и самая болезненная глава моей жизни.

Стоит мне переступить порог нашей квартирки в Нижнем Ист-Сайде, как меня оглушает тишина.

Тревожная. Удушливая.

Бросаю ключи в тарелочку у входа. Действуя на автомате, привычно подключаю телефон к блютус-колонкам в гостиной, чтобы заполнить эту давящую тишину, и сразу поднимаюсь в свою комнату. На кровати валяются вещи, а на полу – обувь, разбросанные во время моих лихорадочных сборов на собеседование. Коробку со снежными шарами, что будто нарочно маячит у шкафа, я упорно игнорирую. Вот уже много лет меня преследует желание расколоть их один за другим. Я представляю, с каким облегчением смотрела бы, как они разбиваются вдребезги, отражая тот хаос, что с детства бушует во мне. Но, как обычно, не набравшись смелости, передумываю.

Прошлое осталось в прошлом, Луна. Оставь их там.

Иду в ванную и с резким вздохом ныряю под обжигающие струи воды. Чего еще желать? Ах да! Получить эту работу, чтобы моя нью-йоркская мечта наконец осуществилась в полной мере.

Камилла права. Эта работа создана для меня. У меня талант. Я себя знаю. Я столько лет пахала как проклятая, чтобы у меня наконец все получилось.

Глава 2. Луна

Утром этого дня

Сегодня у меня собеседование на пост A&R-менеджера[5] в «MEM Рекордс», крупный лейбл, недавно перешедший к новому владельцу. Поэтому, когда замдиректора Саманта Адамс заметила меня на музыкальном фестивале в Лос-Анджелесе, где я сопровождала свою подопечную Gemini, я была на седьмом небе от счастья. Мы тогда только закончили работу над ее альбомом, в который я вложила всю себя. А теперь она – настоящая сенсация с миллионами прослушиваний на разных платформах. Словами не передать, как я горжусь тем, что довела этот проект до успешного завершения.

К тому же это предложение поступило очень кстати. Где звезды, там и большая аудитория, а мне всегда хотелось работать с широкой публикой. Спасать людей с помощью музыки, приложить руку к созданию чего-то большего – вот для чего я все еще здесь. До встречи с Самантой я вела переговоры с одним лейблом в Лос-Анджелесе. Возможность была привлекательная, но когда зовет Нью-Йорк – долго думать нельзя. Только полный вперед. И потом, при одной мысли о том, что мне пришлось бы покинуть своих друзей, начинало колоть сердце, а к горлу подступала тошнота.

Если все выгорит, до папы мне будет меньше двух часов на самолете. Достаю телефон из сумки, чтобы перечитать его утреннее сообщение.

Фыркаю. Мой папа, Джейкоб Коллинз, – нейрохирург и главный мужчина в моей жизни. Он растил меня один с тех пор, как мама одним прекрасным утром решила, что я для нее слишком тяжкое бремя. Пение и путешествия всегда были ей интереснее меня. Со временем я поняла, что чемодан тащить на себе легче, чем четырехлетнего ребенка. И вот в одночасье в нашем доме, когда-то полном смеха, песен и любви, повисла тишина. Мучительная, мертвая тишина. Все, чем мы жили, исчезло без следа.

На телефон приходит уведомление.

И вот так просто, благодаря друзьям детства, я снова расплываюсь в улыбке и уже с облегчением еду в лифте на 24-й этаж. Девушка на ресепшене просит меня сесть в одно из кресел и подождать. Осматриваюсь, стараясь запомнить как можно больше деталей. На экранах крутят клипы артистов лейбла – звезд первой величины в мире музыки. И чем больше я замечаю, тем сильнее на меня давит окружающая роскошь и тем больше я начинаю нервничать.

Даже жалею о том, что не пошла с Кэм на ее класс какой-то там йоги. С другой стороны, как можно постичь дзен, стоя вниз башкой и задницей кверху?

Опускаюсь в обитое синей кожей кресло, на которое указала администратор. Не проходит и десяти секунд, как ко мне с павлиньей грацией подходит рыжеволосая женщина, похожая на Джессику Честейн[6]. Встаю, чтобы поздороваться.