Троянская война и ее герои. Приключения Одиссея (сборник 1993) - Гомер - Страница 28

С помощью Автомедона Ахиллес заколол белорунную овцу, развел огонь и стал жарить мясо на вертеле. Автомедон придвинул стол, поставил хлеб в корзинах и кубки с вином. Ахиллес разделил мясо и сел напротив Приама. Когда они насытились пищей и питьем, Ахиллес спросил:

— Скажи откровенно, Дарданид, сколько дней нужно тебе для погребенья твоего знаменитого сына? Столько дней я не вступлю в битву и удержу от битвы ахейские войска.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты окажешь мне этим величайшую милость, — ответил Приам. — Ты знаешь, что лес от нас далеко, в горах. Мне нужно девять дней, чтобы приготовить все для погребенья и оплакать сына; на десятый день мы должны совершить сожженье, на одиннадцатый — насыпать курган. На двенадцатый день мы можем возобновить битву, если это неизбежно.

Ахиллес отвечал:

— Пусть будет по-твоему, богоравный старец. Я прекращу войну на столько времени, на сколько ты просишь.

И, ласково пожав руку Приама, Ахиллес отпустил его.

5

По улицам и площадям Трои слышались вопли и причитанья: троянцы оплакивали своего Гектора. В доме Приама на пышно убранном ложе покоилось тело героя. Подле него стояли певцы, начинатели плача. Скорбными голосами они пели погребальные песни. Женщины в черных одеждах с горькими стонами толпились вокруг ложа.

Первая подняла плач Андромаха, молодая жена Гектора. Она обнимала обеими руками голову убитого мужа и причитала:

— Рано погиб ты, мой цветущий супруг, рано покинул меня вдовою! Пал ты, защитник Трои. Что будет теперь с нами? Увы, все жены и дети троянцев плачут о тебе Гектор. Но мне ты оставил жесточайшую скорбь: умирая, ты не мог даже проститься со мной, не мог сказать мне прощального слова, которое я бы вечно вспоминала, дни и ночи обливаясь слезами!

Так причитала Андромаха, и с нею рыдали все троянки. За нею подымает плач престарелая Гекуба:

— Гектор, из всех моих детей самый дорогой моему сердцу! Погубил тебя жестокий Ахиллес и надругался над твоим безжизненным телом. Но боги не позволили ему оставить тебя без погребенья. И вот лежишь ты у меня в доме, тихий и светлый, как будто спишь. Но не слышишь ты моих слов, не видишь моего горя…

Рыдает Гекуба, и общий плач отвечает ее рыданьям.

Третьей подымает горестный плач Елена Аргивская:

— Гектор, самый мне близкий из братьев моего мужа! О тебе и о себе я плачу, несчастная. Троянцы ненавидят меня и считают виновницей их бед. Ты же всегда заступался за меня и каждого, кто укорял меня, умел вразумить кротким словом. Но тебя не стало, и во всем Илионе не осталось у меня друга и утешителя. Вот почему плачу я о тебе, Гектор, и нет конца моей печали…

Так стонала Елена, и общий стон был ей ответом.

А с холмов лесистой Иды уже свозили сухие деревья для погребального костра, сгоняли быков и овец, готовили сосуды с вином для погребенья; несли золотой сосуд для благородных костей Приамида. Вооруженные воины собирались на площади, чтобы проститься с вождем Илиона.

Так погребали троянцы великого Гектора.

Троянский конь

1

Сигейского мыса возвышался одинокий курган. Его было видно далеко, со всех сторон — и с кораблей, проходивших по Геллеспонту, и с широких лугов Троады. Такие курганы воздвигались в честь великих героев, на вечную им славу.

В прохладный осенний день у подножия кургана стояло несколько ахейцев. Море было бурно. Пенистые гребни валов катились издалека, нарастали и с грозной силой обрушивались на берег. От холода люди кутались в косматые мантии; ветер налетал, свистя, и рвал одежду. Один из ахейцев был Феникс, глубокий старик с печальным лицом; его поддерживал красивый мальчик, не по годам высокого роста, с широкими плечами.

— Видишь, Неоптолем, — сказал Феникс, — с каким почетом встретили тебя ахейцы, тебя, мальчика, еще не посвятившего своих волос Аполлону! В тебе ахейцы чтят память твоего отца, величайшего из героев. Ты должен показать себя достойным его славы.

— Я надеюсь быть достойным! — воскликнул мальчик. — Я хотел бы поскорее участвовать в битве с троянцами. Тогда я увижу, могу я быть воином или нет.

Он задумался на минуту.

— Мне хотелось бы, — медленно произнес он, — получить доспехи моего отца. Как ты думаешь, божественный Феникс, отдадут ли их мне вожди ахейцев?

— Тише, — сказал старик, — вот идет человек, который ответит тебе на твой вопрос. Ты знаешь его: зовут его Одиссей Лаэртид; он встречал тебя вместе с другими.

К разговаривавшим подходил царь Одиссей. Он пристально смотрел на мальчика, словно давно не видел его и хотел уловить в его лице знакомые прежде черты. Подойдя к мальчику, вождь итакийцев заговорил:

— Мы все рады, Неоптолем, что мудрый Феникс убедил тебя приехать сюда, к стенам Трои. Я смотрю на тебя и не могу надивиться: нет, ты не сын Ахиллеса, ты сам Ахиллес, вернувшийся из сумрачной обители Аида, к нам, живущим! Таким я помню его в ранней юности, когда я приплыл за ним на открытый ветрам Скирос. Среброногая Фетида поселила его на этом острове, в стороне от всех; так она хотела удержать сына от участия в великой войне. Тогда я впервые увидел Ахиллеса и убедил его отправиться со мною в Авлиду, где собирались ахейцы. Да, я вижу, что ты подлинно правнук могучего Эака! Ты молод, но сын великого героя не может не быть и сам героем. Говорят, что ты несравненный стрелок из лука? Ты должен участвовать в битвах, должен отомстить за смерть твоего отца!

Мальчик подошел к собеседнику и с мольбою взял его за руку.

— Расскажи мне, богоравный Одиссей, — попросил он, — расскажи подробно, как погиб мой отец. Ты ведь был при этом и помогал выносить его тело из битвы.

Одиссей помолчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил:

— Ты должен знать, что троянцы несказанно боялись великого Ахиллеса. А после того, как он убил в бою вождя их Гектора, они заперлись в городе и решались только на кратковременные вылазки. И то, стоило появиться Ахиллесу, как троянцы стремглав бежали обратно в город. Однажды, преследуя бегущих врагов, мы, во главе с Ахиллесом, достигли Скейских ворот Илиона и могли бы уже ворваться в город. Но тут мы услышали над собой грозный голос невидимого бога. Это говорил стреловержец Аполлон, защитник троянцев: «Перестань свирепствовать, Пелид, не то погибнешь от руки бессмертного бога!» Но, видно, мрачная участь уже стояла рядом с Ахиллесом. Он дерзко ответил богу: «Ты один раз уже обманул меня, Аполлон, и отвлек от стен Трои. Больше тебе это не удастся. Уходи к себе на Олимп, не то я поражу тебя копьем, хотя ты и бог». И он снова бросился преследовать троян. Тут на стене появился троянец с луком в руках. Запомни его имя Неоптолем, — это был Приамид Парис. Ему ты должен отомстить за смерть отца. Он прицелился в Ахиллеса и спустил стрелу. Клянусь Зевсом, это была не простая стрела. Конечно, Парису дал ее раздраженный Аполлон. Стрела, сделанная смертными руками, не могла бы причинить никакого вреда сыну Фетиды. Стрела попала в пятку героя. [40] Видно, боль поразила его до самого сердца. Мы вдруг увидели с ужасом, что он повалился наземь, как башня, сброшенная землетрясением. Тяжко застонав, он вырвал стрелу; из раны хлынула черная кровь. Он собрал силы, вскочил и снова напал на троянцев. Многих еще сразил он. Мы ободрились, думая, что рана его незначительна. Но вот он остановился и тяжело оперся о копье. Лицо его побледнело, и, отяжелевший, он снова рухнул наземь так, что земля загудела. Троянцы сбились в кучу и не знали, на что решиться. Но Ахиллес больше не пошевелился. Тогда враги бросились к нам, чтоб завладеть телом павшего героя, мы кинулись им навстречу, и закипела яростная битва! Целый день длился бой, кругом громоздились холмы трупов, кровь из них лилась ручьями. Он лежал между ними, огромный, тихий и страшный, и его грозное копье праздно лежало возле него. Наконец нам удалось унести бездыханное тело героя. Могучий Аякс тащил его на своих плечах, а я отбивал нападавших на нас троянцев. Так мы донесли до кораблей тело Ахиллеса… Здесь, на оконечности Сигейского мыса, мы сложили костер, здесь же мы погребли кости Ахиллеса вместе с останками Патрокла, его любимого друга. Так хотел сам Ахиллес. Над ними мы насыпали этот высокий курган, чтобы на вечные времена он напоминал потомкам о великих героях…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})