Троянская война и ее герои. Приключения Одиссея (сборник 1993) - Гомер - Страница 27

Затем Ахиллес предложил награды за состязание в беге — всего три награды: первую — изящную серебряную чашу финикийской работы, вторую — откормленного вола и третью — полталанта золота. Встали быстрейшие из ахейцев: быстроногий Аякс Локрийский, Одиссей и Антилох, который не раз побеждал в беге других юношей. Ахиллес указал им далекую мету; герои помчались. Впереди бежал маленький Аякс; Одиссей следовал за ним по пятам, дыша ему в затылок; так они обогнули мету. Они бежали быстро и ровно почти до конца, но тут Одиссей взмолился Афине:

— Услышь меня, дочь громовержца, даруй мне победу!

И, как видно, Афина услышала мольбу своего любимца: Аякс поскользнулся на бегу и упал лицом и руками в грязь. Одиссей примчался первым и подхватил чашу — свою награду. Аякс прибежал следом. Часто дыша и счищая с лица грязь, он говорил смеющимся ахейцам:

— Это Афина повредила мне ноги, друзья! Она всегда приходит на помощь Одиссею!

Антилох прибежал последним. Он взял свое золото и с улыбкой признал превосходство старших товарищей.

Ахиллес вынес тяжелый железный диск и предложил его в награду лучшему метателю диска. Немедленно вышли могучий Эпеос, Аякс Теламонид и еще два сильных воина. Аякс метал третьим. Его диск упал дальше двух первых, и герой уже считал себя победителем. В метании диска он не встречал себе равных. Но тут выступил четвертый, Полипет, простой воин, мало известный своими подвигами. Он подхватил тяжелый диск и метнул его дальше, чем кто-либо мог ожидать. Ахейцы вскричали и толпой бросились к диску. Диск Полипета оставил позади знаки Аякса. Обрадованные друзья Полипета приняли его награду.

Тем временем Ахиллес вынес награду для лучших стрелков из лука: десять двуострых топоров из темного железа и десять простых топоров. Он установил на песке цель — мачту корабля; на вершине мачты он привязал голубку и сказал:

— Кто попадет в голубку, унесет с собою двуострые топоры, кто перервет только шнур, тот как побежденный получит топоры простые.

Встал Тевкр Теламонид, брат Аякса, знаменитый лучник; за ним поднялся Мерион, критянин, сподвижник критского царя Идоменея. Тевкру выпал жребий стрелять первым. Он натянул лук и, прицелившись, послал стрелу. Но, видно, великий стрелок не пообещал принести гекатомбу стреловержцу Аполлону, и раздраженный бог помешал ему попасть в птицу. Стрела только пересекла шнурок у самой ноги; освобожденная голубка встрепенулась и взлетела, трепеща крыльями. Мерион быстро выхватил лук из рук опечаленного Тевкра, наложил приготовленную стрелу и, призвав Аполлона, выстрелил в кружащуюся птицу. Все видели, что стрела ударила птицу под крыло; голубка тотчас опустилась обратно на мачту. Затем голова ее поникла, крылья распустились, и она упала мертвая с мачты на землю. Все изумлялись выстрелу Мериона. Победитель же взял двуострые топоры и понес их к своему кораблю, оставив простые топоры Тевкру.

Тогда Ахиллес вынес длинное копье и последнюю награду, назначенную для метателей копья, — серебряный рукомойник, украшенный пышным узором. Вышли могучие копьеносцы: пространнодержавный Атрид Агамемнон и Мерион, только что победивший в стрельбе из лука. Но Ахиллес не захотел, чтобы гордый Атрид, который накануне был ранен в руку, рисковал потерпеть поражение. На тризне были бы неуместны раздоры или обиды. Поэтому он встал между соперниками и сказал:

— Царь Агамемнон, мы все знаем, насколько ты превосходишь всех ахейцев в метании копья. Прими, Атрид, награду, а копье отдадим герою Мериону, если ты согласен.

Агамемнон не противился, и Ахиллес вручил копье Мериону, а глашатай Агамемнона отнес рукомойник в палатку вождя.

Так закончились состязания героев в память Патрокла.

4

Глубоким сном забылись усталые ахейцы. Только у сторожевых костров сидели вооруженные воины. Но и они дремали, опустив голову на колени. Ничего было бояться нападения врага. Бездыханное тело троянского вождя лежало на песке в стане мирмидонян, и собаки тоскливо выли над ним, нарушая тишину ночи.

Во всем лагере не спал один только Ахиллес. Герой беспокойно ворочался на своем мягком ложе. Он то ложился на спину и закрывал глаза, стараясь заснуть, то садился, обхватив голову руками, и горестно стонал, вспоминая утраченного Патрокла, его мужество, его возвышенную душу, его дружелюбные речи. Потом он вдруг начинал прислушиваться к вою собак. Он знал, что собаки собирались вокруг мертвого Гектора, но не смели подойти к нему: возле тела убитого героя они видели бога, незримого для людей. Апполон оберегал тело троянского вождя и не давал коснуться его ни тлению, ни свирепым псам. Даже глубокая рана закрылась на теле убитого.

Пелид думал о том что, каждое утро он волочит тело мертвого врага вокруг праха Патрокла, но не чувствует в своем сердце утешения и покоя. Месть не дает ему радости. Никто не говорит ему ни слова, но он чувствует, что все порицают его за неистовое надругательство над убитым. Ему и самому немило больше это жестокое дело, но как отказаться от него? Он поклялся над телом Патрокла отомстить за него полной мерой.

И, снова поворачиваясь на ложе, Ахиллес стонет: Патрокла нет, сам он выполнил все, что обещал. Что же делать дальше?

Вдруг Ахиллес приподнялся и сел на ложе: ему послышался шум шагов в сенях палатки. При неровном свете факела, прикрепленного к стене, он увидел вошедшего. Это был незнакомый ему старик с измученным и печальным лицом. С изумлением смотрел на него Ахиллес, а старик, подойдя к нему, упал на колени и схватил его руки.

Герой почувствовал на своих руках прикосновенье дрожащих губ старца и капли горячих слез. Старец заговорил:

— Вспомни своего отца, богоравный Ахиллес! Он, как и я, стоит на пороге скорбной старости. Но, по крайней мере, он знает, что ты жив, и надеется увидеть молодого сына. Я же — несчастнейший из смертных. Пятьдесят сыновей было у меня, и многие из них уже погибли в этой истребительной войне. Один из них, славнейший, был нашей опорой и твердыней, но ты убил его, моего Гектора! Ради него я пришел сюда. Я привез тебе богатый выкуп. О храбрейший из героев! Сжалься над моим несчастьем! Я испытываю то, чего не испытывал смертный: я целую руки, убившие моего сына!

Ахиллес тихонько отстранил от себя рыдавшего старца. Вид этой седой головы, склонившейся у его ног, глубоко потряс героя. Он встал и поднял старца за руку.

— Несчастный, — сказал он, — как ты решился явиться сюда? Видно у тебя в груди железное сердце! Но успокойся, сядь, Дарданион! Как мы не грустны, заставим замолчать нашу горесть. Человек осужден жить в горе, одни боги беспечальны. Утешь свое сердце: я вижу, что должен вернуть тебе сына. Такова, видно, воля богов. Без их помощи ты не смог бы беспрепятственно миновать стражу, пройти к моей палатке и так легко отодвинуть тяжелые засовы. Подожди меня здесь!

И Ахиллес вышел из палатки в темноту ночи. Перед палаткой стояла колесница Приама и повозка, запряженная мулами. Возле них неясно белела фигура человека — это был глашатый, спутник Приама. Ахиллес велел ему идти в палатку, а сам разбудил Автомедона и еще одного из своих соратников. Втроем они выгрузили из повозки выкуп, о котором говорил Приам: тут было золото, чеканные кубки и блюда, тяжелые медные треножники, множество ковров и всяких тканей, — телу великого героя приличествовал богатый выкуп. Воины разбудили испуганных рабынь и велели им омыть мертвого Гектора, умастить его елеем и одеть в тонкие одежды. Тело героя уложили на устланное тканями ложе и подняли на повозку. Тогда Ахиллес вернулся в палатку и обратился к Приаму:

— Сын твой возвращен тебе, божественный старец; он уже убран и лежит в повозке.

Увидя слезы на морщинистых щеках Приама, Ахиллес поспешно добавил:

— Удержись от слез, Дарданион, у тебя будет еще время оплакать сына, когда ты вернешься в Трою. Теперь же раздели со мною трапезу: и в самом горе мы не должны забывать о пище.