Одиссея - Гомер - Страница 46

Ветром; но вдруг успокоился ветер, и тишь воцарилась

На море: демон угладил пучины зыбучее лоно.

170 Вставши, товарищи парус ненужный свернули, сцепили

С мачты его, уложили на палубе, снова на лавки

Сели и гладкими вёслами вспенили тихие воды.

Я же, немедля медвяного воску укруг изрубивши

В мелкие части мечом, раздавил на могучей ладони

175 Воск; и мгновенно он сделался мягким; его благосклонно

Гелиос, бог жизнедатель, лучом разогрел теплоносным.

Уши товарищам воском тогда заклеил я; меня же

Плотной верёвкой они по рукам и ногам привязали

К мачте так крепко, что было нельзя мне ничем шевельнуться.

18 °Cнова под сильными вёслами вспенилась тёмная влага.

Но в расстоянье, в каком призывающий голос бывает

Внятен, сирены увидели мимо плывущий корабль наш.

С брегом он их поравнялся; они звонкогласно запели:

«К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,

185 К нам с кораблём подойди; сладкопеньем сирен насладися,

Здесь ни один не проходит с своим кораблём мореходец,

Сердцеусладкого пенья на нашем лугу не послушав;

Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.

Знаем мы всё, что случилось в троянской земле и какая

190 Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян;

Знаем мы всё, что на лоне земли многодарной творится».

Так нас они сладкопеньем пленительным звали. Влекомый

Сердцем их слушать, товарищам подал я знак, чтоб немедля

Узы мои разрешили; они же удвоенной силой

195 Начали гресть; а, ко мне подошед, Перимед с Еврилохом

Узами новыми крепче мне руки и ноги стянули.

Но когда удалился корабль наш и более слышать

Мы не могли уж ни гласа, ни пенья сирен бедоносных,

Верные спутники вынули воск размягчённый, которым

200 Уши я им заклеил, и меня отвязали от мачты.

Остров сирен потеряли мы из виду. Вдруг я увидел

Дым и волненья великого шум повсеместный услышал.

Выпали вёсла из рук у гребцов устрашённых; повиснув

Праздно, они по волнам, колыхавшим их, бились; а судно

205 Стало, понеже не двигались вёсла, его принуждавшие к бегу.

Я же его обежал, чтоб людей ободрить оробелых;

Каждому сделав приветствие, ласково всем им сказал я:

«Спутники в бедствиях, мы не безопытны; всё мы сносили

Твёрдо; теперь же беда предстоит не страшнее постигшей

210 Нас, заключённых в пещере свирепою силой циклопа.

Мужеством, хитрым умом и советом разумным тогда я

Всех вас избавил; о том не забыли вы, думаю; будьте ж

Смелы и ныне, исполнив покорно всё то, что велю вам.

Силу удвойте, гребцы, и дружнее по влаге зыбучей

215 Острыми вёслами бейте; быть может, Зевес покровитель

Нам от погибели близкой уйти невредимо поможет.

Ты же внимание, кормщик, удвой; на тебя попеченье

Главное я возлагаю – ты правишь кормой корабельной:

В сторону должен ты судно отвесть от волненья и дыма,

220 Видимых близко, держися на этот утёс, чтоб не сбиться

Вбок по стремленью – иначе корабль, несомненно, погибнет».

Так я сказал; всё исполнилось точно и скоро; о Скилле ж

Я помянуть не хотел: неизбежно чудовище было;

Вёсла б они побросали от страха и, гресть переставши,

225 Праздно б столпились внутри корабля в ожиданье напасти.

Сам же я, вовсе забыв повеление строгой Цирцеи,

Мне запретившей оружие брать для напрасного боя,

Славные латы на плечи накинул и, два медноострых

В руки схвативши копья, подошёл к корабельному носу

230 В мыслях, что прежде туда из глубокого жадная Скилла

Бросится лога и там ей попавшихся первых похитит.

Тщетно искал я очами её, утомил лишь напрасно

Очи, стараясь проникнуть в глубокое недро утёса.

В страхе великом тогда проходили мы тесным проливом;

235 Скилла грозила с одной стороны, а с другой пожирала

Жадно Харибда солёную влагу: когда извергались

Воды из чрева её, как в котле, на огне раскалённом,

С свистом кипели они, клокоча и буровясь; и пена

Вихрем взлетала на обе вершины утёсов; когда же

240 Волны солёного моря обратно глотала Харибда,

Внутренность вся открывалась её: перед зевом ужасно

Волны сшибались, а в недре утробы открытом кипели

Тина и чёрный песок. Мы, объятые ужасом бледным,

В трепете очи свои на грозящую гибель вперяли.

245 Тою порой с корабля шестерых, отличавшихся бодрой

Силой товарищей, разом схватя их, похитила Скилла;

Взор на корабль и на схваченных вдруг обративши, успел я

Только их руки и ноги вверху над своей головою

Мельком приметить: они в высоте призывающим гласом

250 Имя моё прокричали с последнею скорбию сердца.

Так рыболов, с каменистого берега длинносогбенной

Удой кидающий в воду коварную рыбам приманку,

Рогом быка лугового их ловит, потом, из воды их

Выхватив, на берег жалко трепещущих быстро бросает:

255 Так трепетали они в высоте, унесённые жадною Скиллой.

Там перед входом пещеры она сожрала их, кричащих

Громко и руки ко мне простирающих в лютом терзанье.

Страшное тут я очами узрел, и страшней ничего мне

Зреть никогда в продолжение странствий моих не случалось.

26 °Cкиллин утёс миновав и избегнув свирепой Харибды,

Прибыли к острову мы наконец светоносного бога.

Там на зелёных равнинах быки криворогие мирно

С множеством тучных баранов паслись, Гелиосово стадо.

С моря уже, находяся на палубе, явственно мог я

265 Тяжкое слышать мычанье быков, на свободе гулявших,

С шумным блеяньем баранов; и тут же пришло мне на память

Слово слепого пророка Тиресия фивского с строгим

Словом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасный

Остров, где властвовал Гелиос, смертных людей утешитель.

270 Тут к сокрушённым сопутникам речь обратил я такую:

«Верные спутники, слушайте то, что, печальный, скажу вам:

Сведать должны вы пророка Тиресия фивского слово

С словом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасный

Остров, где властвует Гелиос, смертных людей утешитель:

275 Там несказанное бедствие ждёт нас, они утверждают.

Мимо, товарищи, чёрный корабль провести поспешите».

Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце.

Мне ж, возражая, ответствовал так Еврилох непокорный:

«Ты, Одиссей, непреклонно-жесток; одарён ты великой

28 °Cилой, усталости нет для тебя, из железа ты скован.

Нам, изнурённым, бессильным и столь уж давно

не вкушавшим

Сна, запрещаешь ты на берег выйти. Могли б приготовить

Ужин мы вкусный на острове, сладко на нём отдохнувши.

Ты ж нас идти наудачу в холодную ночь принуждаешь

285 Мимо приютного острова в тёмное, мглистое море.

Ночью противные ветры шумят, корабли истребляя.

Кто избежит потопления верного, если во мраке

Вдруг с неожиданной бурей на чёрное море примчится

Нот иль Зефир истребительно-быстрый? От них наиболе

290 В бездне морской, вопреки и богам, корабли погибают.

Лучше теперь, покорившись велению темныя ночи,

На берег выйдем и ужин вблизи корабля приготовим.

Завтра ж с Денницею пустимся снова в пространное море».

Так говорил Еврилох, и товарищи с ним согласились.

295 Стало мне ясно тогда, что готовил нам бедствие демон.

Голос возвысив, безумцу я бросил крылатое слово:

«Здесь я один, оттого и ответ, Еврилох, твой так дерзок.

Слушайте ж: мне поклянитесь великою клятвой, что, если

Встретите стадо быков криворогих иль стадо баранов

300 Там, на зелёных лугах, святотатной рукой не коснётесь

К ним и убить ни быка, ни барана отнюдь не дерзнёте.

Пищею нас на дорогу обильно снабдила Цирцея».

Спутники клятвой великою мне поклялися; когда же

Все поклялися и клятву свою совершили, в заливе

305 Острова тихом мы стали с своим кораблём крепкозданным.