Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 10

Двадцать рублей серебром. Срок — сегодня к закату.

Я посмотрел на Агафью, которая стояла у печи, обняв себя руками.

— Мама, — сказал я ровным, деловым голосом. — Двадцать рублей серебром. Что это значит?

Агафья посмотрела на меня с недоумением.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду — сколько это? В чём можно измерить? — Я говорил быстро, чётко. — Двадцать рублей серебром — это… что? Сколько рыбы? Сколько работы?

Агафья моргнула, явно не ожидая такого вопроса. Она задумалась на секунду, потом медленно ответила:

— Двадцать серебром… это… — Она сосчитала на пальцах. — Это десять бочек солёного леща. Может, чуть больше. Хороший годовой улов.

Я кивнул, записывая эту информацию в уме, как цифру в таблице.

«Эквивалент установлен. Двадцать рублей серебром равны годовому доходу семьи рыбака. Огромная сумма для бедной семьи. Неоплатная».

Я снова посмотрел на бумагу, перечитывая текст — медленно, вдумчиво.

«Сим напоминаю о возврате долга… под заклад имущества… по истечении коего имущество подлежит изъятию…»

«Касьян не ожидал, что мы вернём долг, — понял я. — Он изначально шёл за имуществом. Убийство было просто подготовкой. Если наследник мёртв, никто не сможет оспорить изъятие. Чистая сделка».

Но я не был мёртв.

Я опустил бумагу на стол и посмотрел на Агафью.

— Мама, наша лодка «Стерлядка» — сколько она стоит?

Агафья вздрогнула, будто я ударил её.

— Что?

— Если продать её. Быстро. Сегодня. Сколько за неё дадут?

Агафья смотрела на меня так, словно я предложил продать собственную мать.

— Миронушка… ты… ты что⁈ Продать лодку⁈ Это… это всё, что у нас есть! Без лодки мы…

— Сколько? — повторил я жёстче.

Она сглотнула, отвела взгляд, думала.

— Может… может пять серебром дадут, — прошептала она. — Ну, семь, если очень повезёт. Если найдётся покупатель, который срочно нуждается в лодке. Но… кто сейчас купит? В такой спешке?

Семь рублей. Максимум.

Я сделал быстрый расчёт в уме — так же автоматически, как считал маржу на закупках в офисе.

Долг — двадцать серебром.

Цена лодки — семь серебром.

Нехватка — тринадцать серебром.

«Продажа лодки не решает проблему. Она покрывает треть долга. Мне всё равно нужно найти ещё тринадцать серебра. И без лодки я неспособен их заработать».

Тупик. Ложный путь.

Я отошёл от стола и подошёл к окну. За мутным пузырём виднелся туман, стелющийся над деревней. Солнце уже поднималось — небо светлело.

«До заката осталось двенадцать часов, может, чуть меньше. Продажа лодки — тупик. Снасти уничтожены. Денег нет. Касьян обобрал нас заранее».

«Задача: найти двадцать серебра за двенадцать часов. Невыполнимая? Нет. Просто очень сложная».

— Веди меня к причалу, — сказал я. — Мне нужно посмотреть на лодку.

Агафья молча кивнула и повела меня к двери.

Тропа вывела нас к реке.

И я увидел её.

Река раскинулась передо мной — широкая, тёмная, спокойная в утреннем свете. Туман ещё не рассеялся полностью, стелясь над водой белым одеялом. Противоположный берег терялся в дымке. Вода была почти чёрной, с серебристыми бликами, там, где пробивался первый солнечный свет.

Красиво. Безмятежно. Опасно.

Я помнил эту реку. Помнил, как она пыталась меня убить несколько часов назад.

Вдоль берега тянулись причалы — небольшие деревянные настилы, врытые в ил, с привязанными лодками. Я насчитал с десяток — у каждой семьи рыбаков был свой причал.

Агафья повела меня к одному из них — самому большому, покосившемуся, на краю.

И там, привязанная к столбу верёвкой, качалась на воде лодка.

Маленькая. Узкая. Из досок, сколоченных вручную, уже потемневших от времени и воды. Нос острый, корма приподнятая. На борту — выжженное клеймом имя: «Стерлядка».

Наша лодка. Лодка Мирона. Лодка его отца.

Память Мирона кольнула — острая, болезненная. Я видел эту лодку глазами мальчишки, который учился грести, ловил первую рыбу, сидел рядом с отцом и слушал его рассказы.

Но это была не моя память. Это была чужая жизнь.

Я подошёл к краю причала и присел, осматривая лодку.

Она была в неплохом состоянии — старая, потрёпанная, но крепкая. Доски целые, швы проконопачены, вёсла лежат на дне. Никаких дыр, никаких течей.

«Это актив. Единственный работающий актив. С ней я могу ловить рыбу. Без неё — ничего».

Я встал, оттолкнувшись от борта лодки.

— У нас есть ещё что-то? Кроме лодки и того хлама в сарае?

Агафья покачала головой.

— Нет.

Коротко. Безнадёжно.

Я стиснул зубы, подавляя вспышку ярости.

Я снова посмотрел на реку, на туман, на воду.

«Двадцать рублей. Двенадцать часов. Лодка цела, но снастей нет. Что я могу сделать?»

И тут до меня дошло.

«Я не могу заработать двадцать рублей рыбалкой за двенадцать часов. Это невозможно. Даже с лучшими снастями, даже с Даром, даже с невероятной удачей — это нереально».

Значит, нужен другой путь.

Но какой?

Я обернулся к Агафье.

— Касьян. Когда он приходил с этой бумагой… он что-то ещё говорил? Кроме срока?

Агафья задумалась, хмурясь.

— Он… он сказал, что завтра вечером придёт с людьми. С приказом старосты. Заберёт дом, лодку, причал… всё. Он сказал… — Она запнулась, вспоминая. — Он сказал, что у нас нет выхода. Что серебра у нас не будет никогда.

— Он был уверен?

— Да. Очень уверен. Он… он даже усмехался.

Усмехался.

«Он думал, что я мёртв. Он думал, что мать одна не сможет ничего сделать. Он думал, что победил».

Но я был жив.

И у меня было преимущество: он не знал об этом.

Идея начала формироваться в моей голове — размытая, рискованная, но единственная, которая имела смысл.

«Если я не могу заработать двадцать серебра, может быть, я смогу их достать».

Я посмотрел на Агафью.

— Мама, Касьян — где он живёт?

Агафья вздрогнула.

— Зачем тебе?

— Просто скажи. Где?

Она неуверенно указала в сторону деревни.

— В доме приказчика. Большой дом в центре Слободы. Рядом с торгом.

Большой дом. Центр Слободы.

«Там, где деньги. Там, где моё серебро, которое он уже считает своим».

Я кивнул, записывая информацию.

— Хорошо. Пойдём обратно в дом. Мне нужно подумать.

Агафья посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом — так же, как утром, когда я вернулся домой. В её глазах были беспокойство и непонимание.

Но она не спросила. Просто кивнула и повернулась к тропе.

Я последовал за ней, бросив последний взгляд на «Стерлядку», качающуюся на тёмной воде.

«Двенадцать часов. Двадцать рублей серебром. Один шанс».

Игра только начиналась.

Мы почти дошли до избы, когда меня осенило.

Я остановился посреди тропы так резко, что Агафья чуть не налетела на меня.

— Миронушка, что…

Я не ответил. Мысль пронзила меня, как удар молнии.

«Касьян думает, что я мёртв. Он принёс требование вчера вечером. Сегодня — последний день. Он уверен, что мать одна не заплатит».

«Значит, он уже идёт за имуществом».

«Не вечером. Не к закату. Прямо сейчас. Зачем ждать? Если наследник мёртв, кто ему помешает?»

Лодка. Он идёт за лодкой.

Я развернулся и побежал обратно к реке.

— Миронушка! — закричала Агафья позади меня. — Куда ты⁈

— Он уже там! — крикнул я через плечо, не останавливаясь. — Он забирает нашу лодку!

Я бежал по тропе, перепрыгивая через корни, скользя на мокрой земле, игнорируя боль в ногах и головокружение. Сердце колотилось в груди. Дыхание рвалось.

«Только не лодка. Только не это! Без неё я ничего не смогу».

Тропа вывела меня обратно к реке.

Я выскочил на берег и увидел —

Они.

У нашего причала, самого крайнего, самого покосившегося, стояли два человека.

Один был молодым — лет восемнадцати, со светлыми волосами, перехваченными кожаным шнурком, в добротной шерстяной рубахе и кожаных сапогах. Лицо наглое, красивое, с кривой усмешкой, которую я узнал бы где угодно.