Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 36

Повышение уровня кортизола на 37%.

Снижение когнитивных функций.

Рекомендуется компенсаторный сон в течение ближайших суток.

Не рекомендуется принятие важных решений до восстановления.

Прогноз продолжительности жизни: без изменений при однократном нарушении режима.

Что ж… если успею раскидать все дела до обеда, вздремну полчасика днем, а потом поведу Степку на секцию. Варианты уже присмотрел, и все в нашем районе.

Я заставил себя встать. За окном уже просыпался город — были слышны матерки соседа, пытающегося завести машину. Накинув куртку, я вышел на балкон и охнул: за ночь так подморозило, что у меня сразу нос изнутри заледенел.

— Ох, хорошо-то как! — не удержался я.

Взбодрило так, что я мгновенно проснулся.

Продышавшись, вернулся в квартиру. Кровать пустовала — Валера куда-то исчез, наверное, караулил в коридоре.

После утренних процедур, пока закипал чайник, посмотрел новые сообщения.

Первое было от банка — напоминание о встрече в десять, отделение на Баумана, специалист Костромина О. В. Второе от отца насчет Игошина: мол, ждет в двенадцать, адрес такой-то, человек серьезный, не опаздывай. Третье пришло под утро, в 04:47, от Алисы: «Спасибо, что был рядом. Ты единственный, кто смотрел на меня, а не на платье». Перечитав дважды, я так и не придумал, что ей ответить, и отложил телефон.

А вот четвертое, только не сообщение, а электронное письмо, пришло на почту. От некоего ООО «Флейгрей Консалт Групп», ИНН, ОГРН и прочие реквизиты прилагались. Тема письма: «Документы по договору оказания услуг».

Я открыл вложения. Договор на консультационные услуги в сфере медицины, акт выполненных работ, счет-фактура. Все датировано прошлым месяцем, суммы совпадают. В теле письма — сухая строчка: «Направляем закрывающие документы согласно договоренности. При необходимости готовы подтвердить сведения по договору».

Обменник не подвел. Я обратился к ним, пока ехал на вечеринку Алисы, пожаловавшись на блокировку счета. Оказалось, что это сейчас общая головная боль, однако умные, но не очень чистоплотные люди давно все продумали. От меня потребовали кое-какие данные, после чего оставалось только ждать. И вот все прикрывающие мою задницу документы пришли, причем эта услуга входила в комиссию обменника. Оставалось только надеяться, что банк они устроят.

Я удостоверился, что вложения открываются, после чего покормил Валеру, натянул спортивные штаны и вышел на пробежку.

Танюха уже ждала у подъезда, разминалась, а увидев меня, потеряла равновесие, поскользнувшись на подледеневшем асфальте, чертыхнулась и выругалась:

— О, явился! Ну как там, у богатых? Красиво жить не запретишь?

— Шампанское рекой, фейерверк, скандал, — помогая ей подняться, улыбнулся я.

— Скандал? — Она аж подпрыгнула. — Какой скандал? Кто с кем? Обожаю срачики!

— Долго рассказывать, — отмахнулся я. — Побежали?

Танюха надулась, но спорить не стала, и мы выдвинулись привычным маршрутом. Я все-таки поделился с ней своими впечатлениями о шик-пати Алисы Олеговны. Танюха слушала так внимательно, что пару раз все же плюхнулась на пятую точку, споткнувшись из-за того, что отвлекалась от дороги. Она охала, ахала, завистливо вздыхала и кляла почем зря зажравшихся миллионеров.

— Слушай, — выдохнула Танюха на обратном пути. — Степка мой весь вечер крутился, переживал все из-за секции.

— Самбо? — понимающе спросил я.

Пацан рос без отца, а Танюхе и так забот хватало, чтобы еще и о спорте думать. Вырос у нее довольно тепличный мальчик с тонкой душевной организацией.

— Ну да. Сегодня же договорились съездить посмотреть. А он боится. Спрашивает: «Мам, а если меня там побьют? А вдруг скажут, что не подхожу? А вдруг смеяться будут?»

— Так там как раз тому и учат, чтобы не били. Для того и ходят.

— Вот и я ему говорю! А он свое: вдруг большие мальчишки, вдруг сильнее, я ничего не умею…

Песня была знакомая. Сашка мой точно так же волновался перед первой тренировкой по дзюдо. Как говорится, и хочется и колется. И, честно говоря, это переливание из пустого в порожнее со Степкиными переживаниями так мне осточертело, что сегодняшний поход в секцию я поставил чуть ли не на первое место по важности. Важнее даже банка и Игошина, который должен был как-то помочь с моим новым местом работы.

— После обеда съездим, посмотрим, — пообещал я. — Нормального тренера сразу видно, и, если повезет, уже вечером Степка твой забудет обо всех своих переживаниях…

Дома, приняв душ и позавтракав, я надел свой обычный костюм, купленный самолично.

— Вернусь, — пообещал я Валере, перед тем как захлопнуть дверь.

Он не поверил, но это были уже его проблемы. Хотя… это проблемы дивана, которому Валера, судя по всему, мстил в мое отсутствие.

Тут мне позвонила Снежана Арнольдовна, менеджер спа-салона. Голос у нее был вежливый, чуть подобострастный, но с нотками нарастающей паники. Из ее сбивчивого монолога я уяснил, что администратор Иннокентий был брошен под танки: клиентки засыпали ее жалобами на то, что бедолага отказывается записывать их ко мне. И вот она звонит сама, потому что надо же что-то делать!

— Снежана Арнольдовна, — сказал я. — У меня очень сильно изменились жизненные обстоятельства, и, скорее всего, через пару–тройку дней я уеду работать в Марий Эл. Поэтому… Давайте сделаем так. Завтра вторник? Вот завтра и краешком послезавтра я отработаю тех, кто уже записан и чьи записи переносили. Добро? А потом мы с вами, вероятно, попрощаемся. Не могу и дальше вас подводить. Но, если вдруг будет желание, могу провести тренинги для ваших сотрудников.

На том и порешили. А я заранее списал ближайшие два дня из жизни. Буду мять спины, ноги, ягодицы и шейно-воротниковые зоны.

Пора было в банк, однако сначала я заскочил в локальный копировальный центр «Печатник» — обклеенную плакатами комнатушку с двумя принтерами и сонной девушкой за стойкой.

— Распечатать с почты, три документа по два экземпляра, — сказал я, протягивая телефон.

Девушка молча взяла, потыкала в экран, и через минуту принтер выплюнул шесть листов. Договор, акт, счет-фактура. Все как положено: печати, подписи, реквизиты. Если не знать, что за этим стоит, — обычная сделка между ИП и физлицом.

— Триста рублей.

Я расплатился, сложил бумаги в папку и вышел на улицу.

Вызвав такси до центра, через полчаса я вышел на Баумана, поднялся по ступенькам и толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Банк встретил меня суетой и корпоративным движняком. Все как обычно: сновали серьезные клерки в серых костюмах и белых рубашках, одинаковые, как близнецы, независимо от пола; клиенты разного уровня платежеспособности ждали своей очереди или пытались выяснить какие-то вопросы.

Вот робкая старушка несмело дергает пробегающего мимо служащего, он усилием воли скрывает раздражение, натягивает резиновую улыбку и помогает бабуле получить нужный талончик, а потом еще битый час объясняет, что нужно дождаться очереди и следить за номером на электронном табло. Служащий уносится, а бабуля, закусив от переживаний губу, тревожно спрашивает сидящего рядом мужчину, что ей делать — никак не может привыкнуть, что жизнь уже давно изменилась, и очереди не те, и вообще все как-то по-другому.

Вот возле одного из окон парень в пуховике вспылил и кричит, что уйдет из этого банка, раз все его счета заблокировали:

— Я матери перевел денег, ей в деревне газ должны провести, деньги нужны срочно!

— Ничем помочь не можем, вам нужно доказать, что это не мошенничество, — резиновым голосом в который раз повторяет усталая служащая.

Ей и самой жаль парня, жаль его старенькую мать — у нее тоже в деревне такая же старушка живет. Но ничего против инструкции поделать она не может. Не положено.

А чуть поодаль молодая мамаша с младенцем на руках пытается объяснить охраннику, что ей нужно срочно оплатить кредит, а талончик она взяла не тот. Охранник непреклонен — вставайте в очередь заново. Младенец кричит, мамаша на грани слез.