Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 37

Я без талончика поднялся на второй этаж. В помещении было жарко и душно, пришлось расстегнуть куртку — ту самую, что презентовала мне Танюха. Что бы я без нее делал! Если получится вернуть деньги — нужно обязательно сделать ей подарок.

Дверь в двенадцатый кабинет была приоткрыта, и я обозначил стуком свое присутствие.

— Заходите! — донеслось изнутри приветливо.

Я вошел и кивнул:

— Здравствуйте, Ольга Витальевна. Хорошо выглядите.

Женщина действительно выглядела гораздо лучше, чем в прошлый раз: лицо посвежело, на щеках появился слабый румянец.

— Благодаря вашим советам, Сергей Николаевич, — с улыбкой ответила она и указала на стул, сразу перейдя на деловой тон. — Присаживайтесь. Паспорт, пожалуйста. Что у вас?

— Счета заблокировали. Вашим же банком. Хочу разобраться.

— Посмотрите на меня.

Она раскрыла паспорт, сверила фото и кивнула.

— Когда заблокировали?

— Вчера. По ФЗ-115.

— Сейчас посмотрю.

Она нахмурилась и защелкала мышкой. Мне на телефон тренькнуло сообщение: «В вашем офисе банка начато обслуживание по счету. Время 10:02».

Некоторое время она молчала, изучая экран.

— Вижу. Крупное поступление от контрагента с признаками нетипичной операции. Нужно подтвердить источник.

Я молча положил перед ней папку с документами.

— Договор оказания консультационных услуг. Акт выполненных работ. Счет-фактура. Контрагент — ООО «Флейгрей Консалт Групп», резидент РФ. Реквизиты, ИНН, все есть. Если нужно — они подтвердят.

Ольга Витальевна взяла бумаги, внимательно просмотрела, сверила реквизиты плательщика с данными на экране. Несколько раз перевела взгляд с документов на монитор и обратно.

— Оставите копии?

— Это копии. Оригиналы у меня.

Она кивнула и снова застучала по клавиатуре. Прошла минута, другая.

— Документы направлены в финмониторинг, — сказала она наконец. — Стандартная процедура. Но формально основания для блокировки сняты, источник средств подтвержден документально. Впрочем… если финмониторинг запросит дополнительные сведения — мы с вами свяжемся.

— И что это значит?

— Это значит, что вы можете распоряжаться средствами. С ограничениями.

— Какими?

— Переводы — без ограничений. Оплата обязательств — без ограничений. Снятие наличных — в пределах лимита кассы.

— Сколько это?

Она снова посмотрела на экран, а я изучил ее эмоции. Хм… А ведь ей действительно хочется мне помочь! Наверняка у другого на моем месте все прошло бы не так гладко…

— На данный момент в кассе отделения доступно около четырех миллионов, — сказала Костромина. — Остальное — либо безналичный перевод, либо заказ наличных на завтра–послезавтра.

Я кивнул. Четыре миллиона — более чем достаточно для всех срочных дел. А остальное пусть лежит на счете, целее будет. Да и оплачивать все лучше безналом.

— Хорошо. Тогда давайте так: сначала погашаю кредит полностью, потом снимаю наличные, сколько есть.

— Пишите заявление на погашение.

Она вытащила из принтера лист, продиктовала стандартную формулировку. Я подписал.

— Сейчас придет код на телефон. Введите в терминал.

Она развернула ко мне небольшой планшет. Пришла эсэмэска, я ввел код.

— Готово, — сказала она через минуту. — Задолженность по кредиту в размере один миллион тридцать шесть тысяч двести рублей погашена полностью.

У меня словно камень с души свалился. Квартира больше не под угрозой. Совсем! Минус одно несчастье!

— Теперь наличные? — спросил я.

— Да, — слегка улыбнувшись, сказала Костромина. — Напишите заявление на снятие. Сумму ставьте четыре миллиона, если в кассе чуть меньше — выдадут, сколько есть.

Я написал, она отсканировала.

— Спуститесь в кассу номер три. Назовете фамилию, покажете паспорт. Я уже передала.

Я встал и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Ольга Витальевна. Если когда-нибудь понадобится консультация по здоровью — звоните. Номер у вас есть.

— Учту. — Она едва заметно улыбнулась. — Всего доброго.

Я спустился на первый этаж.

В кассе номер три сидела пожилая женщина с усталым лицом. Я назвал фамилию, протянул паспорт. Она молча кивнула и начала отсчитывать деньги.

— Три миллиона восемьсот сорок тысяч, — сказала она ровным голосом. — Пересчитайте.

К сожалению, деньги выдали тысячными купюрами, так что пачек вышло много. Я пересчитал. Тридцать восемь пачек по сто тысяч, все верно. И сорок тысяч купюрами по пять.

Сложил все свое богатство в предусмотрительно прихваченный рюкзак — он сразу потяжелел килограмма на четыре, словно туда засунули пару кирпичей. Молния с трудом застегнулась.

На счету осталось еще около пяти с половиной миллионов. Лежат себе, никуда не денутся. Можно будет переводить, оплачивать, а если понадобятся наличные — заказать заранее.

Я вышел из банка на Баумана и остановился на крыльце, улыбаясь солнышку, которое било в глаза.

Морозный воздух пах выхлопами и свежестью одновременно, а мимо шли люди — кто-то спешил, кто-то брел нога за ногу, кто-то разговаривал по телефону, а я стоял с почти четырьмя миллионами в рюкзаке и думал о том, что какой-то месяц назад был должен бандитам, банку, соседям и суду; квартиру могли отобрать в любой момент, работы не было, а жизни оставалось девять дней.

Сейчас… все налаживалось. Бандиты стали союзниками, суд выигран, кредит закрыт, а на счету есть деньги… но это ненадолго. Возможно, именно потому Вселенная и помогла мне относительно беспроблемно получить эти деньги, что знала: я не собираюсь их тратить на себя.

Я крепко ухватился за лямку рюкзака и зашагал к кофейне напротив. До встречи с Игошиным оставалось полтора часа, так что можно было позволить себе минутку передышки.

В кофейне, пока не спеша и с наслаждением пил крепкий ароматный кофе, я прикинул, что к чему.

Итак, на руках у меня примерно девять с небольшим миллионов.

То, что они у меня не задержатся — это однозначно.

Во-первых, это было решено еще тогда, когда отправлял сам себе эти деньги, пять миллионов я разделю и отдам детям — Сашке и Марусе. Еще не знаю точно, как именно, но, когда мы встретимся на годовщине Беллы, отдам. Скажу, что это доля Сергея Николаевича с гранта. Конечно, Маруська может проверить, но что-нибудь придумаю.

Еще один миллион раздам родственникам тех трех пострадавших пациентов. Да, это не я их убил, в смысле, не Сергей, но раз оказался замаран — людей нужно поддержать. Разделю миллион на троих. Это будет правильно.

Хоть так я смогу искупить чужую вину. Или свою? Черт, уже и не разберешь.

Остается около трех миллионов, и вот на эти деньги мне нужно:

1. Сделать ремонт в квартире Серегиных родителей.

2. Купить им новый холодильник, телевизор и отцу ноутбук. Еще бы и мебель обновить, но это уже обсуждать надо.

3. Сделать ремонт в своей квартире и обновить мебель. Купить хотя бы ортопедический матрац. И ноутбук себе для работы тоже надо. Обязательно.

4. Купить Степке и Танюхе подарки — не сувениры, а нормальные подарки.

5. Оплатить услуги Караянниса.

Караяннис, кстати, прислал счет на оплату и по его меркам дал мне хорошую скидку «по знакомству». Но вышло все равно дорого, чуть больше двух сотен тысяч.

А еще же Валера!

Интересно, останутся ли у меня хоть копейки с этих денег, чтобы доехать до Марий Эл?

Глава 16

Полдень выдался промозглым и сырым. Казалось, влага пробиралась под куртку и оседала на коже мелким неприятным налетом.

Я стоял у административного здания на Бутлерова, разглядывая типичный образец позднесоветского функционализма с оттенком усталого достоинства, какое бывает у отставных полковников. Вроде и служил хорошо, но дотянул лишь до полкана.

Штукатурка местами потрескалась, но фасад явно подновляли, и теперь он выглядел как пенсионер в парадном костюме, который надевают раз в год на День Победы. Широкие окна тускло поблескивали, отражая низкое небо, а у входа топтались курильщики в расстегнутых пиджаках, которые выпускали облачка дыма и пара в холодный воздух. Одним словом, Министерство здравоохранения Республики Татарстан.