Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 35

Я кивнул.

— Именно. Савва задушит Обитель. Сделает ваш промысел убыточным.

Серапион смотрел на схему, его лицо было напряжённым.

Я продолжал:

— Но есть другой путь. Обитель вносит семьдесят рублей. Мы выкупаем землю в долевое владение.

Серапион поднял глаза.

— Долевое владение? Что это?

Я объяснил:

— Землю купят несколько человек. Вместе. Каждый вносит долю. Каждый получает право голоса в управлении.

Я указал на схему.

— Обитель вносит семьдесят рублей — самая крупная сумма. Получает тридцать пять процентов владения.

Серапион нахмурился.

— И что это даёт?

Я усмехнулся.

— Во-первых, вечное право бесплатного прохода для лодок Обители. Никаких пошлин. Никогда.

Серапион выпрямился.

Я продолжал:

— Во-вторых, двадцать процентов от всех будущих сборов за транзит. Если мы будем брать пошлину с других купцов, Обитель получит пятую часть.

Серапион смотрел на меня, обдумывая.

— То есть Обитель вкладывает семьдесят рублей. Получает бесплатный проход и долю в доходах?

Я кивнул.

— Да. Это не милостыня. Это и есть инвестиция. Выгодная.

Серапион задумался, его пальцы перебирали чётки.

— А если ты проиграешь аукцион? Если Савва всё равно купит землю?

Я усмехнулся.

— Тогда он купит по более высокой цене. Потому что мы будем торговаться. Поднимем стартовую цену.

Я наклонился ближе.

— Но если мы выиграем, Обитель получит власть над Перекатом. Навсегда. И защиту от произвола Авиновых.

Серапион молчал долго.

Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Обитель вложит семьдесят рублей.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо, отец.

Серапион поднял руку.

— Но с условием. Если ты проиграешь аукцион и потеряешь эти деньги…

Его голос стал жёстче.

— Ты отработаешь их. Гребцом. На лодках Обители. Два года.

Я замер.

Два года гребцом. Тяжёлая работа. Почти рабство.

Но выбора не было.

Я кивнул.

— Согласен.

Серапион встал, подошёл к сундуку в углу. Открыл, достал тяжёлый кошелёк.

Высыпал монеты на стол — серебряные рубли. Начал отсчитывать.

— Десять… двадцать… тридцать…

Он досчитал до семидесяти, сгрёб монеты в кошелёк, протянул мне.

— Семьдесят рублей. От Обители. За долю в земле и право прохода.

Я взял кошелёк, его вес был ощутимым.

Семьдесят рублей. Треть суммы.

Я поклонился Серапиону.

— Благодарю. Обитель не пожалеет об этой инвестиции.

Серапион усмехнулся.

— Надеюсь. Потому что если пожалеет, ты будешь грести до конца дней.

Я усмехнулся.

— Постараюсь этого избежать.

Я вышел из кельи, Егорка следом.

На улице он спросил:

— Семьдесят рублей! Это треть! Но откуда взять остальные сто тридцать?

Я посмотрел на кошелёк в руке.

— Купцы. Никифор, Степан, Иван. Они заинтересованы в контроле над Перекатом.

Я зашагал к дому Никифора.

— Предложу каждому по тридцать-сорок рублей. За долю в управлении и защиту от монополии.

Егорка кивнул.

— А если не согласятся?

Я усмехнулся.

— Тогда пойдём к мелким купцам. Торговцам. Рыбакам. Соберём по рублю, по два. Любым способом.

Я сжал кошелёк.

— У нас есть три дня. И семьдесят рублей старта. Это уже что-то.

Серапион согласился. Якорный инвестор есть. Семьдесят рублей из двухсот.

Осталось сто тридцать. За два с половиной дня.

Сложно. Но возможно.

Я подошёл к дому Никифора, постучал в дверь.

Следующий инвестор. Каждый рубль на счету.

Лавка Никифора была полна. Я стоял у прилавка, рядом — Егорка. Напротив — трое купцов: Никифор Торжский, Степан Новгородский и третий — Микула Скряга, которого Никифор позвал по моей просьбе.

Я развернул бересту со схемой на прилавке.

— Смотрите. Моя земля у входа в Перекат. По Закону Берега я распоряжаюсь проходом.

Никифор кивнул.

Я указал на схему.

— Савва хочет купить эту землю на аукционе. Если это произойдёт, он получит полную власть над рекой.

Степан нахмурился.

— И что он сделает?

Я усмехнулся.

— Поставит шлагбаум. Введёт пошлину. Высокую. Скажем, десять рублей за лодку.

Микула выругался тихо.

Я продолжал:

— Вы все торгуете по реке. Ваши товары идут через Перекат. Если Савва введёт пошлину, ваши расходы вырастут в разы.

Никифор кивнул медленно.

— Это понятно. Но что ты предлагаешь?

Я наклонился к схеме.

— Я предлагаю создать Свободный Порт. Место, где купцы сами управляют проходом.

Степан нахмурился.

— Как это?

Я объяснил:

— Мы выкупаем землю вместе. В долевое владение. Каждый вносит долю. Каждый получает право голоса.

Я посмотрел на них.

— Обитель уже вложила семьдесят рублей. Это тридцать пять процентов.

Купцы переглянулись.

Я продолжал:

— Вам троим я предлагаю вложить по сорок рублей. Каждый получит двадцать процентов владения.

Никифор задумался.

— И что это даёт?

Я усмехнулся.

— Во-первых, защиту от власти Авиновых. Савва не сможет распоряжаться Перекатом, потому что он ему не принадлежит.

Я указал на схему.

— Во-вторых, право голоса. Вы вместе будете решать: какие пошлины ставить, кому давать проход, кого блокировать.

Степан выпрямился.

— То есть мы сами будем управлять?

Я кивнул.

— Да. Совместно. Никто не сможет управлять единолично, потому что решения принимаются голосованием.

Микула усмехнулся.

— А ты? Что получишь ты?

Я пожал плечами.

— Десять процентов. За землю и управление.

Микула фыркнул.

— Щедро.

Никифор посмотрел на него, затем на меня.

— Хорошо. Идея интересная. Но можем ли мы верить, что ты не обманешь нас? Что Савва не купит эту землю, несмотря на наши деньги?

Я достал другую бересту, развернул.

— Я составлю Учредительный Договор. Документ, который закрепит права каждого вкладчика.

Я указал на текст.

— Там будет написано: кто сколько вложил, какую долю получил, какие права имеет.

Я посмотрел на Никифора.

— Этот договор будет заверен Воеводой. Официально. Если я обману вас, вы сможете подать на меня в суд.

Никифор медленно кивнул.

— Хорошо. Я согласен. Сорок рублей за двадцать процентов и право голоса.

Степан тоже кивнул.

— И я. Сорок рублей.

Я выдохнул с облегчением.

Восемьдесят рублей. Плюс семьдесят от Обители. Сто пятьдесят из двухсот.

Я посмотрел на Микулу.

— А ты, Микула?

Микула молчал, смотрел на схему. Его лицо было напряжённым.

Затем он медленно встал.

— Красиво поёшь, Заречный. Идея хорошая. Но есть одна загвоздка.

Я нахмурился.

— Какая?

Микула посмотрел мне в глаза.

— Савва нам этого не простит. Если мы вложимся в твою затею, мы станем его врагами.

Он сделал паузу.

— Деньги любят тишину, а ты — ходячий гром.

Никифор нахмурился.

— Микула, но если мы не вложимся, Савва всё равно поставит монополию.

Микула покачал головой.

— Может быть. А может, договорится с нами. Даст скидку. Или вообще не введёт пошлину.

Он усмехнулся.

— Но если мы пойдём против него открыто, он нас раздавит. У него деньги, власть, связи.

Степан выпрямился.

— Микула, мы же договорились…

Микула перебил его резко:

— Я ни о чем не договаривался. Я пришёл послушать. И я не вижу смысла рисковать сорока рублями ради сомнительной затеи.

Он развернулся, пошёл к двери.

— Удачи вам, купцы. А я останусь в стороне.

Он вышел, хлопнув дверью.

Тишина повисла в лавке.

Никифор и Степан переглянулись. Их лица были напряжёнными.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось.

Микула ушёл. Сорок рублей потеряны. Осталось сто пятьдесят. Не хватает пятидесяти.

Никифор медленно повернулся ко мне.

— Мирон, Микула прав. Савва опасен. Если мы вложимся, он может отомстить.