Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 6

Стрельцы вошли в амбар, начали выносить тюки, разрезать верёвки, вскрывать холст.

Один стрельцы вскрыл тюк, заглянул внутрь, крикнул:

— Офицер! Здесь меха! Соболь, куница, с клеймами!

Офицер подошёл, взял одну шкурку, развернул её. На коже, у основания хвоста, было выжжено клеймо — княжеская печать, двуглавый орёл.

Княжеское клеймо. Доказательство.

Офицер повернулся к Касьяну, держа шкурку.

— Объясните, откуда на вашем складе княжеская пушнина?

Касьян открыл рот, закрыл, не находя слов.

— Я… я купил её… у торговцев…

Офицер покачал головой.

— У каких торговцев? Назовите имена. Покажите договоры.

Касьян молчал.

Офицер кивнул стрельцам.

— Арестовать его.

Двое стрельцов шагнули к Касьяну, схватили его за руки.

Касьян вырвался, оттолкнул одного.

— Не смейте прикасаться ко мне! Я сын Саввы Авинова! Я…

Офицер ударил его рукоятью меча по лицу. Касьян упал на колени, держась за разбитую губу.

— Ты арестован за хранение краденого княжеского имущества и сопротивление власти, — сказал офицер холодно. — Связать его.

Стрельцы связали Касьяну руки за спиной, подняли его на ноги.

Я смотрел на всё это, чувствуя, как внутри поднимается ликование.

Касьян арестован. Схвачен. Побеждён.

Но вдруг Касьян посмотрел в нашу сторону, туда, где мы с Егоркой прятались за деревьями.

Его глаза сузились.

— Вон там! — крикнул он, кивая головой в нашу сторону. — Заречный! Это он виноват! Он саботировал мой груз! Он поджёг причал! Арестуйте его!

Офицер обернулся, посмотрел в нашу сторону.

Проклятье.

— Выходите! — крикнул офицер. — Именем воеводы!

Я посмотрел на Егорку. Он был бледным.

— Мирон… что делаем?

Я вздохнул.

— Выходим. Мы свидетели, нам нечего бояться.

Я встал, вышел из-за деревьев, руки поднял, показывая, что не вооружён. Егорка последовал за мной.

Офицер смотрел на нас.

— Кто вы?

Я выпрямился.

— Мирон Заречный, поверенный Обители. И это Егорка, мой помощник. Мы свидетели преступлений Касьяна Авинова.

Касьян рассмеялся яростно.

— Свидетели⁈ Они саботажники! Они столкнули мои телеги в воду! Они завалили дорогу брёвнами! Они…

Офицер поднял руку, заставляя Касьяна замолчать.

— Тихо.

Он посмотрел на меня.

— Это правда? Вы саботировали груз?

Я кивнул.

— Правда. Но только потому, что груз был краденым. Касьян пытался вывезти княжескую пушнину до вашего прибытия, чтобы уничтожить доказательства. Я задержал его, чтобы вы застали его с поличным.

Офицер нахмурился.

— Вы взяли закон в свои руки.

Я покачал головой.

— Я защищал интересы князя. Если бы я не задержал Касьяна, вы бы приехали на пустое место. Без доказательств.

Офицер смотрел на меня долго, затем медленно кивнул.

— Возможно, вы правы.

Он повернулся к стрельцам.

— Обыщите всё. Каждый тюк. Каждую бочку. Составьте опись всего краденого.

Стрельцы кивнули, разошлись по причалу.

Касьян смотрел на меня с ненавистью.

— Ты… ты пожалеешь об этом, Заречный… Мой отец… он…

Офицер ударил его снова.

— Молчать.

Он повернулся ко мне.

— Заречный, вы пойдёте со мной. Вам нужно дать полные показания в волостном дворе. Официально.

Я кивнул.

— Готов.

Офицер посмотрел на разгром причала — телеги в воде, брёвна на дороге, хаос, люди Касьяна, стоящие под охраной стрельцов.

— Что за кавардак, — пробормотал он.

Я усмехнулся.

— Пути ему перекрыл, чтобы не сбежал.

Офицер посмотрел на меня с уважением.

— Вы в военном деле сильны?

— Я логист.

— Кто? —удивился офицер.

— Неважно. Это было в прошлой жизни.

В жизни Глеба.

Офицер пожал плечами.

— Ну что ж, видно, полезный навык.

Он повернулся к своим людям.

— Двое стрельцов останутся охранять причал. Остальные — со мной. Ведём арестованного и свидетелей в волостной двор. Савва Авинов должен знать, что его сын арестован за государственную измену.

Стрельцы построились. Касьяна вывели вперёд, связанного. Я и Егорка шли за ними под конвоем.

Я посмотрел на Касьяна — его спину, руки, связанные за спиной, опущенную голову.

Побеждён. Арестован. Это конец его власти.

Но память Глеба подсказывала — это ещё не конец войны.

Савва Авинов богат. Влиятелен. Он попытается откупить сына. Подкупить судей. Использовать связи.

Настоящая битва будет в Волостном дворе. На публичном суде.

Там я должен уничтожить их окончательно.

Мы шли по дороге к Слободе, конвой стрельцов окружал нас. Рассвет начинал светлеть на горизонте.

Новый день начинался.

День суда.

Рассвет окрасил небо в розовые и золотые тона, когда мы подошли к Волостному двору. Массивное каменное здание стояло в центре Слободы, его башня возвышалась над остальными строениями.

Конвой стрельцов остановился у ворот. Офицер спешился, отдал команды. Касьяна, всё ещё связанного, стащили с лошади, повели внутрь. Я и Егорка следовали за ними.

Внутри Волостного двора было темно и прохладно. Длинные коридоры, каменные стены, факелы в нишах. Нас провели в приёмную залу — большую комнату с высокими потолками, где стоял длинный стол, за которым сидели писари с берестяными свитками.

Офицер подошёл к главному писарю — пожилому мужчине с седой бородой, в добротном кафтане.

— Тимофей Волостной, я полагаю? — сказал офицер.

Тимофей поднял голову, увидел стрельцов, Касьяна в верёвках, нахмурился.

— Я. А вы?

Офицер выпрямился.

— Старший стрелец воеводской стражи, Данила Ратный. Я действую от имени княжеского воеводы по делу о хищении княжеского имущества и государственной измене.

Тимофей побледнел.

— Государственная измена? Это серьёзное обвинение…

Данила кивнул.

— Серьёзное. И доказанное.

Он кивнул стрельцам, те положили на стол несколько шкурок соболя и куницы — те самые, что нашли в амбаре Касьяна.

— Княжеская пушнина. С официальными клеймами князя. Найдена на складе Касьяна Авинова. Без документов, без разрешения на торговлю княжеским товаром.

Тимофей взял одну шкурку, осмотрел клеймо — двуглавый орёл, выжженный у основания хвоста. Его лицо стало серым.

— Это… это действительно княжеское клеймо…

Данила кивнул.

— Кроме того, у нас есть свидетель — староста ушкуйников Гракч, который признался, что работал на Авиновых, грабил суда по их приказу, хранил краденое на их складе.

Он указал на меня.

— И этот человек, Мирон Заречный, даёт показания, подтверждающие схему Авиновых.

Тимофей посмотрел на меня, его глаза сузились.

Он узнал меня. Тот самый писарь, который опечатывал коптильни. Который угрожал Серапиону.

Я выпрямился, встретил его взгляд.

Тимофей отвёл глаза, посмотрел на Данилу.

— Что вы требуете?

Данила сложил руки за спиной.

— Касьян Авинов арестован за хищение княжеского имущества, сопротивление власти и государственную измену. Все товары на причале Авиновых изъяты. Причал опечатан и передан под охрану воеводской стражи до решения суда.

Он достал из-за пояса свиток, развернул его.

— Вот приказ воеводы. Волостной двор обязан провести публичное разбирательство дела Авиновых в течение трёх дней. Суд будет открытым, с участием всех заинтересованных сторон.

Тимофей взял свиток, прочитал, его руки дрожали.

— Публичный суд… Но это… это неслыханно…

Данила усмехнулся.

— Государственная измена — неслыханное преступление. Воевода требует открытости.

Он посмотрел Тимофею в глаза.

— Или у вас есть возражения?

Тимофей сглотнул, покачал головой.

— Нет… нет возражений…

Данила кивнул.

— Хорошо. Касьяна Авинова поместить под стражу в подвалах Волостного двора. Свидетелей — Заречного и его помощника — освободить под личное поручительство.

Он посмотрел на меня.