Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ) - Цезарь Ника - Страница 48

– Ты? – удивился он, явно привыкший оберегать свою крошку.

– Я! – подтвердила свои слова, садясь на край постели. – Вы помните, что случилось, папенька? – с надеждой спросила у него.

– Помню, – лаконично ответил он, темнея лицом.

– Расскажете? А то после случившегося я потеряла память.

– Что? Ужас! Тебе оказали помощь?! Менталиста вызывали?! – попытался подняться он, но не смог.

– Господин Фоксгейт, пожалуйста, не нервничайте. Вам это пока противопоказано! – недовольно сверкнул острым взглядом в мою сторону лекарь. – И не делайте резких движений. Вашему организму нужно время. Сейчас у вас будет процедура массажа и медитации, чтобы вы смогли оценить состояние своего магического резерва. После с вами опять поработают лекари, и только тогда вы сможете начать двигаться самостоятельно.

– И когда меня выпишут?

– Мы планируем продержать вас ещё неделю.

– Три дня и ни днём больше, – безапелляционно заявил папочка, а по тому, как лекарь поморщился, становилось понятно, что ему этот тон был хорошо знаком. Спорить с ним было бесполезно.

Скрип двери позади был особенно громок в наступившей упрямой тишине.

– Блэйкмор? – удивился отец. – Ну да, конечно… – протянул он, мельком бросив на меня обеспокоенный взгляд. – Дорогая, ты помнишь…

– Мы уже заново познакомились, – поторопилась я ответить на недосказанный вопрос.

– Господин Фоксгейт, надеюсь, у вас найдётся пара минут для меня, – вежливо, но отстранённо произнёс некромант.

– Да что же это такое?! – не выдержал лекарь. – Моему пациенту противопоказаны переживания.

– Никаких переживаний, – тут же подтвердил Блэйкмор и получил откровенно-скептический взгляд лекаря.

– После ваших визитов у меня обычно добавляется работы. Не пущу!

– Это государственный вопрос!

– У вас других и не бывает! – лекарь скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не отступит.

Меня его преданность делу впечатлила. Не думала, что с Блэйкмором вот так кто-то может спорить.

– Ах…

– Отец! – вскричала я, видя, что он схватился за сердце.

– Господин Фоксгейт! – подскочил лекарь. – Господин Блэйкмор, покиньте кабинет! Сестра-а!

Вокруг засуетились. Блэйкмор хмуро посмотрел на папеньку, но потом покинул палату. Меня же отец крепко держал за руку, не отпуская.

– Госпожа Фоксгейт, вам также лучше покинуть…

– Нет! – оборвал отец лекаря на полуслове. – Моя дочь останется! Нам нужно поговорить! – уже обращаясь ко мне, заявил он, послушно выпивая микстуры, что ему подали.

Неприятное предчувствие кольнуло сердце. Похоже, Кристель всё же натворила дел.

Глава 34.

– В тот день моя дочь пришла ко мне и заявила, что Грейвстоун – предатель, что он обманул её и задумал женитьбу вовсе не по любви. Она подслушала его разговор, в котором он уверял, что вскоре достанет проект нового вооружения, а потому моя дочь хочет разорвать помолвку. Я, конечно, встал на её сторону и ужаснулся содеянным. Я видел в парне преемника, сына, которого у меня никогда не было, готовил его к управлению фабрикой. Он имел допуски ко многим моим проектам, и это напугало меня, ведь при желании он мог добраться до тех, о которых лучше не знать… Мы поехали на фабрику, я планировал лишить его допуска, но мы как раз застали его там, – рассказывая, отец кинул осторожный взгляд на меня, притаившуюся за спинами Блэйкмора и ещё одного мага, который вёл запись с помощью записывающего кристалла. – Вышла некрасивая ссора. Моя дочь, обманутая в своих лучших чувствах, разорвала помолвку, кинув кольцо тому в лицо. Поначалу он отрицал, говорил, что ей померещилось и, честно сказать, я даже почти ему поверил, но причина его появления на фабрике казалась мне притянутой за уши. Я решил проверить наличие некоторых документов и не нашел их, тогда всё встало на свои места. Этот человек предал не только мою дочь и меня, но и наше королевство! Мы ругались! Я сглупил, не взяв с собой охрану. А годы берут своё. Я размяк и чувствовал к нему больше, чем должен… – сокрушённо качнул он головой. – Я – хороший маг-механик, но всё же старый теоретик, а парень был юн и полон сил. Ему удалось меня оглушить. Что было дальше, я не знаю…

В те несколько минут, пока мы были наедине, отец пытался выяснить, что я помню, чтобы постараться если нужно меня прикрыть, но я отказалась. Блэйкмор был прав, это был вопрос государственной безопасности, и до истины всё равно докопаются. Потому я слушала его рассказ, затаив дыхание, опасаясь того, что случилось.

– У вас нет предположений, что могло произойти дальше? – недовольно обернувшись, Блэйкмор впился в меня взглядом, отчего хоровод мурашек прокатился по позвонкам. Он считает, что папенька меня выгораживает? Наверняка! Это же Блэйкмор, он ищет во мне только худшее.

– Мы были не на простых складах, там по большей части я проводил свои разработки… – устало прикрыв глаза, протянул папочка.

– Мы уже знаем, господин Фоксгейт, – констатировал некромант. – Вы разрабатывали там «Чёрную смерть», за которой охотятся злоумышленники.

– «Чёрную смерть»? – удивлённо переспросил отец. – Нет, конечно! Она хранится в другом месте… – он тут же закашлялся, стараясь скрыть, что сболтнул лишнее. – Там я проводил разработку «Огненного вихря»!

– «Огненного вихря»? – теперь уже мы удивлённо переспросили его.

– Да. Это жидкость без цвета и запаха, которая при попадании малейшей магической искры воспламеняется, а потом – никаких следов…

– «Огненный вихрь» мог стать источником пожара? – тут же выцепил главную мысль Блэйкмор.

– Конечно.

– Но такие разработки должны храниться в защищённых тарах? – прищурившись, продолжал он расспрашивать.

– Верно, но там были образцы. Кристель не смогла бы их воспламенить, но Грейвстоун… одно неосторожное заклинание, и склад бы загорелся, а дальше огонь добрался бы и до запасов. Фабрика не смогла бы уцелеть…

Прикрыв глаза, я печально качнула головой. Вот и причина возгорания. Я прекрасно могла себе представить, как несчастная преданная девушка видит, что её отца повергли. Её обуревают чувства, паника и страх, она истерит, может быть, кричит. Грейвстоун тоже в панике, стремится заткнуть ей рот, а для мага использование магии так же естественно, как для меня – дышать. Случайная магическая искра… И вспыхнуло пламя.

– А вы не прикрываете ли свою дочь, господин Фоксгейт? – задумчиво протянул Блэйкмор.

– Что? Да как вы смеете?! – возмутился папенька. – Моя дочь чиста, как утренняя роса!

– В ваших глазах! Она же ваша дочь. Вы бы наверняка сделали всё, чтобы её обелить… Даже если бы она связалась не с тем, если бы предала вас и наше королевство.

– Не смейте! – вены вздулись на его висках, а в голосе прорезались стальные нотки. – Не смейте марать имя моей дочери своими погаными догадками!

Лекарь, слушавший разговор как и я – в сторонке, подскочил.

– Стоп! Хватит! Теперь ваши вопросы уже напрямую влияют на самочувствие моего пациента. Блэйкмор, проваливайте! – отчаянно встал он на защиту папеньки.

– Ещё немного! – не отступал тот. – Вы узнали, что ваша дочь сговорилась с женихом и решила украсть ваши разработки. Вы кинулись следом! Как же?! Вы же в ней души не чаете и не могли допустить, чтобы она спустила свою жизнь! Вы догнали их уже на складе, попытались остановить, вышла драка. Ваша дочь схватилась за «Огненный вихрь», а Грейвстоун случайно кинул искру…

– Нет! Моя дочь ни при чём! – рычал он, краснея. – Я бы никогда! Слышите?! Никогда не предал бы своё королевство! Я отдал ему всё! Был верен! И никогда – слышите? – даже не помышлял о предательстве!

Он дышал тяжело, с хрипами, отчего лекарь, бросая злые взгляды на некроманта, судорожно принялся готовить микстуры, вливая их в мужчину, при этом помогая их усвоению магией, которая золотистым светом струилась из его ладоней. Мужчины же словно не замечали суматохи, не разрывая упрямого взгляда.