Спасение варвара (СИ) - Диксон Руби - Страница 35

Как прямо сейчас. Ее руки снова взялись за мою гриву, и она наблюдает за мной с самым нежным выражением лица, даже когда тянет мою гриву вперед и расправляет ее у меня на плечах, как накидку.

— Ты такой красивый, — мечтательно вздыхает она. — И у тебя самые лучшие волосы из всех присутствующих здесь парней.

— Правда? — Я снова покусываю ее грудь, не в силах сопротивляться.

— Да.

— А мои рога?

Ее маленький лобик морщится.

— Они, эм, возбуждают? Они такие большие и твердые.

Я хихикаю над этим описанием.

— Ты не находишь мои рога эротичными?

— А должна ли я? — На ее лице появляется озабоченное выражение. — Я имею в виду, что у всех ша-кхаев отличные рога, и я не пытаюсь никого оскорбить. Просто мне гораздо больше нравятся твои волосы. Не то чтобы ты выглядел бы лучше без рогов. Я думаю, ты с ними отлично смотришься. Я просто не привыкла судить о рогах, и я не знаю, как выглядит хороший рог по сравнению с плохим… и я много болтаю, не так ли? — Она одаривает меня огорченной улыбкой.

— Так и есть. — Я наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать ее. — Но я не возражаю против этого.

— Ты единственный, — бормочет она. — Большинству людей это чертовски быстро надоедает, особенно когда я болтаю без умолку, что я, как правило, делаю часто.

— Я не такой, как большинство людей, — говорю я ей, облизывая ее пупок. Она дрожит и втягивает воздух, когда я делаю так, и это вызывает у меня желание снова ощутить ее вкус там. — И мне нравится, как ты говоришь. Ты можешь говорить со мной столько, сколько захочешь, и я буду наслаждаться этим.

Сам-мер счастливо вздыхает.

— И именно поэтому ты самый лучший парень на свете. У меня никогда не возникает ощущения, что ты просто ждешь, когда я заткнусь.

— Если бы ты молчала, я бы скучал по твоим мыслям, — признаюсь я, целуя ниже. Здесь ее кожа исключительно нежная.

— Ты уверен, что не сошел с ума? Потому что я думаю, ты единственный мужчина в мире, который мог бы так сказать. — Ее руки скользят к моим рогам, и она крепко сжимает основание одного из них, когда я опускаюсь ниже. Она глубоко вздыхает, когда я утыкаюсь носом в пучок волос на ее холмике. — Если мы собираемся приятно провести время, должна ли я указать, что ты направляешься прямо на третью базу? Я не возражаю против этого — на самом деле я люблю третью базу, — но я подумала, что, возможно, мне следует упомянуть об этом.

Я не знаю, что это за «третья база».

— Мне нравится твое влагалище, — говорю я ей. — И мне нравится лизать его. Я не вижу проблем с тем, чтобы перейти непосредственно к этому.

— О боже, мне тоже нравится, когда ты лижешь его, — выдыхает она, и ее рука крепче сжимает мой рог. — А теперь я заткнусь. Продолжай.

Я хихикаю и начинаю медленно лизать ее. Мой стон блаженства тонет в ее крике удовольствия, и она извивается подо мной. Мне нравится, как она реагирует, и это наполняет меня яростной, собственнической потребностью. Я хочу сделать больше. Я хочу видеть, как она выгибается подо мной, приоткрыв рот, когда она жестко кончает. Я хочу почувствовать, как ее влагалище сжимается вокруг моего пальца. Более того, я хочу погрузиться в нее и почувствовать, как ее тепло обхватывает мой член. Я хочу наполнить ее своим семенем и проникнуть глубоко в ее тело. Я жажду завладеть ею целиком.

Я позволяю голоду управлять моим языком. Каждое скольжение кончика моего языка по ее влагалищу наполнено интенсивностью, пронизывающей меня насквозь. Она нужна мне, и я ждал достаточно долго. Сегодня ночью она моя.

— О! — кричит Сам-мер, когда я обвожу ее клитор, как она мне показывала. — О боже, это действительно потрясающе. — Ее руки закидываются за голову, и она сильно сжимает одеяла. Ее ноги обхватывают мои плечи, и я чувствую, как ее бедра прижимаются к моим ушам. — Ты убиваешь меня своим языком. Ты действительно, действительно убиваешь меня. О Боже. О черт. О, Варрек.

Я каждый раз подчеркиваю ее слова облизыванием. Мой член яростно вздымается под набедренной повязкой, и я страстно желаю снять с себя вещи и прижаться своей кожей к ее. Возможно, я хочу слишком многого, слишком быстро.

Но затем она снова стонет, и я ощущаю вкус свежей влаги на ее влагалище, и мои чувства снова обостряются. Больше никакого ожидания. Она моя, и с каждым тихим возгласом моего имени ей становится все труднее сопротивляться.

Думаю, я хочу, чтобы она кончила первой. По крайней мере, один раз, прежде чем я погружусь в нее. Из наших предыдущих утех я знаю, что она может быстро кончить, если я правильно к ней прикоснусь. Поэтому я продолжаю водить языком по ее клитору, даже когда прижимаю палец ко входу в ее лоно. Здесь она горячая и скользкая, и я погружаю в нее палец. Ее влагалище тугое, но ощущения неописуемые. Мой мешочек сжимается вокруг члена, и мне требуется весь мой самоконтроль, чтобы не кончить сразу. Я прижимаюсь бедрами к мехам, когда она сжимается вокруг моего пальца. Теперь я могу легко найти ее местечко, но я хочу немного подразнить ее. Я провожу по нему кончиком пальца, а затем слегка надавливаю на него.

Сам-мер вскрикивает, ее бедра сжимают мое лицо.

Я вынимаю из нее палец, а затем снова ввожу, наслаждаясь ее реакцией. Когда я снова погружаюсь в нее, я добавляю второй палец, растягивая ее. Мой член намного больше, чем мои пальцы, поэтому я должен подготовить ее к тому, чтобы она приняла меня.

— Язык, — выдыхает она. — Мне нужно больше, Варрек. Я так близко. — Она раскачивается на моих пальцах, пытаясь протолкнуть меня глубже в себя. — Нужно больше всего.

Я долго, медленно, дразняще облизываю ее.

— Твоей королеве требуется больше… стратегии?

— Варрек, милый, я люблю тебя, — выдыхает она, — но в этом нет никакого смысла. Моя королева нуждается в том, чтобы ты воткнул в нее своего большого слона. Нет, подожди, короля. Твой член определенно королевский. — Она прикусывает губу. — А теперь я использую ужасные шахматные метафоры. Мне все равно. Мне просто нужно кончить.

В ее голосе слышится настойчивость, и я понимаю, что она близко. Я снова сгибаю пальцы, следя за тем, чтобы погладить ее местечко внутри нее, когда я толкаюсь. Ее сдавленный крик говорит мне, что это то, что ей нужно, и я слегка посасываю ее клитор, чтобы увеличить ее удовольствие.

Ее крик, когда она кончает, оглушает, и я не могу сдержать свирепой улыбки, которая кривит мое лицо. Пусть они все услышат, как моя женщина кончает, когда я доставляю ей удовольствие. Я продолжаю входить в нее, заставляя ее разрядку длиться как можно дольше. Она вздрагивает и падает обратно на меха, обмякшая и тяжело дышащая.

Довольный тем, что она получила удовольствие, я встаю на ноги и начинаю снимать с себя кожаную одежду.

Сам-мер открывает глаза и смотрит на меня.

— Двигайся медленнее.

— А? — Я замираю, охваченный любопытством.

Она приподнимается на локтях, крошечная улыбка изгибает ее губы.

— Я хотела посмотреть шоу. Двигайся медленнее. Дай мне насладиться разворачиванием подарка. Знаешь, мне не так уж много удалось увидеть. Никогда не было времени.

Я понимаю, что она права. За все время наших тайных утех у нее не было возможности снять с меня кожаную одежду. Ее руки скользили по моему члену сквозь кожу, но в остальном все было связано с ней. Теперь она хочет, чтобы я медленно раздевался, чтобы доставить ей удовольствие? Мне нравится эта мысль, но я также хочу быть на ней сверху, погружаться в нее.

Когда я колеблюсь, она приподнимает бровь, глядя на меня.

— Не стесняйся. Уверена, у тебя нет ничего такого, чего бы я раньше не видела.

Она думает, что я стесняюсь? Я хихикаю и развязываю узлы на своей кожаной набедренной повязке, позволяя ей и леггинсам упасть на пол.

Сам-мер издает звук протеста.

— Ты должен был сделать это медленно! — Ее глаза расширяются, и она смотрит на мой член.

— Что такое?

— Я забыла, — шепчет она. — В тебе действительно есть кое-что, чего я раньше не видела.