Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 98

Самыми удачными из выживших были Безликие и Жертвенные. Те и другие на самом деле — полноценные высшие демоны… только не способные этим воспользоваться. Первые не могут сами принимать решения, а вторые совершенно безумны.

Но среди тех и других иногда, очень-очень редко, все-таки появляются полноценные, полностью разумные особи — и их приравнивают к аристократам, называют Домоправителями и Великими Лекарями.

Им позволяют стоять наравне с другими господами, поскольку их жалкая горстка.

И в конце концов Матерь создала их. Фархерримов. На них посмотришь и подумаешь — а что особенного? Так все и смотрели, и только поэтому они спокойно живут-поживают уже восемнадцать лет.

Сделай мама их еще немного слабее, и ни у кого не было бы сомнений, что их место среди мещан. Просто очередные прислужники.

Но в фархерримах оказались скрытые достоинства. Огромный потенциал. Такил увидел во снах мамы, что в них она вложила лучшее из своих прежних детей. Самые удачные решения.

И самое главное — огромные возможности для роста.

Строго говоря, они все еще дети. Фархерримы в чем-то подобны гхьетшедариям — они долго развиваются и поначалу слабы. А в чем-то подобны гохерримам — им нужно долго учиться, долго тренироваться.

Они демоны с самого рождения, их сразу же можно считать высшими, у них есть арканы для поглощения душ, и у них нет ограничений для развития в любом направлении. Но исключая апостолов, рождаются они, в общем-то, посредственностями.

Однако если дать им время…

А чтобы им дали время, они были сотворены очень симпатичными.

Но одного этого бы не хватило, поэтому мама создала их. Апостолов. Среди прежних ее детей не бывало избранных, особо могущественных существ. Их создавали не из смертных, а творили с нуля, так что мама не могла заранее выделить любимчиков и наградить их великими Ме, а разбрасывать те как попало не хотела.

Слишком уж дорого такие обходятся.

Здесь Такил увидел в мамином сне еще кого-то. Кого-то незнакомого. Кого-то, кого никогда не видел прежде. Удивительно прекрасного, чем-то похожего на Гиздора, только еще более… Такил не смог подобрать слова.

Он даже не понял, юноша это или девушка. Понял только, что для мамы он очень важен — и как-то связан с ними и с тем, что они до сих пор живы.

Этот незнакомец склонился над Рокилом, который уже готовился проснуться, и коснулся его лба. Такил услышал прекрасный, почти божественный голос. Словно музыка, облеченная в простые слова:

— Мне это больше не нужно, а тебе в самый раз, сын.

Такил порадовался за брата. Он уже хотел перейти в его сон и начать пробуждение, когда вдруг увидел еще что-то. Маме снова снилось прошлое — но теперь недавнее. Тот невероятный год, когда в ее чреве созревали целых пятьсот фархерримов… хотя их уже не пятьсот. Почти половина умерла, но остальные… остальные вот-вот родятся.

Такил увидел, что тогда этот незнакомец тоже тут был… кажется, он вообще всегда тут, только обычно дремлет где-то в глубинах… но тогда он материализовался и ходил среди коконов, рассматривал тех, кто в них, словно кого-то выбирая…

— Это должна быть женщина, — послышался голос мамы. Она тоже появилась тут — в облике своего Ярлыка. — Тогда шансы возрастут.

— Из числа особо одаренных, — добавил незнакомец. — Которая?

— Я колеблюсь между тремя, — сказала мама. — Дересса, Кюрдига и Лахджа. Они точно выживут, в них много жизненной силы. И у них очень хорошие Ме.

— У остальных тоже, — заметил незнакомец.

— Ао слишком юна, у нее ветер в голове. Она повзрослеет, но сейчас эта ноша не по ней. Кассакиджа выбрала три Ме — они хорошие, но не работают на ее защиту или защиту потомства. Кроме того, у нее более сложный нрав.

— Детей она любит, — заметил незнакомец. — А Ильтира? Ее Ме очень полезно для наших целей. Она сможет скрывать и себя и своих детей.

— Проблема в том, что детей она не любит, и она слишком своенравна. Я опасаюсь, что она рано умрет и… сокровище сгинет.

— А Маура? Она очень спокойная и любит детей.

— Она слишком азартна, к тому же ее Ме не защищает ее саму. Она будет очень сильной, но…

— Послушай, ты же просто определилась с любимчиками, не так ли? — улыбнулся незнакомец. — Твои причины довольно натянутые. Нет никакой нужды так со мной объясняться, я вот для себя все уже решил.

— Кого ты выбрал? — немного сухо спросила мама.

— Лахджа. Похожа на меня.

— Чем?

— Светлые волосы, голубые глаза.

— И все?..

— У тебя свои приоритеты, у меня свои. Я хочу, чтобы моя дочь была похожа на меня, а мой внук родился красивым. Дети Лахджи точно будут красивыми.

— Это очень поверхностный подход.

— Потому что они все хороши по-своему. Но не бросать же нам жребий? Я говорю прямо — как мне подсказывает сердце. Мне симпатичней всех ребенок, который напоминает меня.

— У Лахджи есть один минус. Она покинет меня. Она мне не принадлежит. Станет супругой твоего… внука.

— Для меня это не минус, а плюс. Ее дети действительно будут моими внуками. А что касается того, каков их отец… ну, интеллект наследуется от матери, а с внешностью у него все в порядке.

— Хватит шутить надо мной.

— Я не шучу. Это большая удача, если наш внук родится от демолорда. В этом случае его точно не тронут. Он и его мать будут вдали от трагических событий, если они вновь произойдут.

Под конец фразы голос незнакомца дрогнул, в нем зазвучал надрыв.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — произнесла Мазекресс. — Хотя мне и не нравится мысль о том, что именно этот внук не будет чистокровным.

— Опять же — смотря с какой точки зрения. Гхьетшедарии тоже мои дети. И они прекрасно скрещиваются с кем угодно.

— Фар’Дуватхим детей от Совиты так и не дождался.

— Это вопросы не ко мне, а к Совите…

Голоса затихли, обе фигуры скрылись в тумане. Сон менялся, мама начинала видеть что-то другое… но Такилу стало слишком интересно. Он хотел побольше узнать про Отшельницу, да и об этом загадочном сокровище тоже.

Так что он немного попридержал сон. Мягко и ненавязчиво направил маму дальше, возрождая все новые воспоминания на ту же тему.

И вот они снова здесь — мама и этот прекрасный незнакомец. Но теперь они не радуются, а грустят и даже как будто ссорятся. Лицо мамы искажено гневом, а голос… Такил никогда не слышал у нее такого голоса.

— Ты видел, что творит твой сын? — с плохо сдерживаемой яростью говорила она. — Он все погубит. Если он узнает, которая именно ему нужна… как он вообще узнал⁈

— Для меня это тоже загадка, — отвернулся незнакомец. — Кто-то проговорился?

— Кто? Я?.. Малыш Кор?..

— Не знаю. Это неважно. Надо попробовать объяснить ему.

— Я пробовала. Он словно обезумел и ничего не хочет слушать.

— Возможно, мне придется отделиться… Я не хочу, но…

— Ты не сможешь. Еще рано.

— Я… я все-таки могу попробовать. Меня он послушает.

— Подожди. Наш старший… он придумал какой-то план. Говорит, что они накажут его. Просит моего одобрения.

— Пусть делает все, что нужно. Только попроси не убивать его… если можно.

— Ты смеешься? Даже все вместе они не сумеют его убить. А если и сумеют… я не стану просить сохранить ему жизнь.

— Это мои дети, — разозлился незнакомец. — Он и Гариадолл… они последние из… моих малышей.

— И для обоих было бы счастьем наконец-то умереть.

Тишина. Жуткая, промозглая тишина, в которой слышно повисшее отчуждение. Фигуры снова стали исчезать, но Такил уже видел, куда сон летит дальше, и последовал туда, нырнул следом. Вот они снова проявляются — и снова в тревоге, снова обвиняют друг друга в чем-то. Снова мама расстроена, а голос полон боли.

— Он собирается убить ее, — говорила она так, словно вот-вот разрыдается. — Твой внук собирается убить нашу дочь. Я знала, что было ошибкой доверять ее этому дураку.

— Теперь мы сами дураки, — бесцветным голосом произнес незнакомец. — Но если ты выступишь открыто, они могут догадаться.