Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 99

— Лучше пусть узнают правду, чем мы потеряем монаду.

— Ее убьют. Слишком многие будут против. Они страшатся того, что Паргорон может вернуться.

Такил не понял, о чем они говорят. В каком смысле Паргорон может вернуться? Он же никуда не уходил. Это целый мир, он прямо здесь.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила мама. — Сидеть сложа руки и позволить Балаганщику погубить все, потому что наша дочь задела его самолюбие?

— Убеди его передумать. Надави. Пригрози. Предложи выкуп. Пусть вернет ее тебе.

— Он может не прислушаться к голосу разума. Даже скорее всего не прислушается. Когда твой внук чувствует себя задетым, то встает в позу и упрямо отказывается признать ошибку. В этом состоянии его невозможно уговорить или запугать. Не знаешь, в кого он такой?

Незнакомец что-то тихо, но гневно ответил. Такил этого уже не услышал — сон снова менялся, причем на этот раз очень быстро, но недалеко. Прошло всего несколько дней — и мама с незнакомцем снова говорили о том же самом, только теперь на совсем других тонах. Веселыми, радостными голосами.

— … Нам повезло, что у нее нашлись надежные друзья, — говорила мама. — Все висело на волоске.

— В какой-то момент я боялся, что ты его просто убьешь.

— Как и все, я клялась не вредить другим демолордам. Даже если это означает гибель моих детей.

Такил снова почувствовал мамину боль. Но в этот раз ту скрашивала безмолвная радость от того, что ее дочь спаслась. Надежда на то, что задуманное все же случится.

— Совнар, — произнес незнакомец. — Старый бушук меня удивил. Он нашел очень изящное решение, хотя я не сказал бы, что мне нравится, как все обернулось.

— Главное, что она жива, — сказала мама. — А быть фамиллиаром совсем не так скверно, как женой Балаганщика. В каком-то смысле ты — мой фамиллиар.

— Вот уж спасибо. Хотя я думал, что это ты — мой.

Они рассмеялись, но потом незнакомец посерьезнел.

— Что ж, теперь, если все пройдет хорошо, Паргорон будет смертным… — произнес он.

— Смертной, скорее всего, — поджала губы мама. — Полудемоны от фархерримов будут почти исключительно девочками… с другими демонами шанс тоже невелик, но там все-таки мальчики возможны. А вот от смертных…

— М-да, неудобно вышло. Но переиграть теперь будет сложно.

— Что ж, нет худа без добра. Мне не пришлось нарушать клятву, а Паргорон вернется куда раньше, чем мы предполагали.

— Поговори с Совнаром. Попроси его…

Сон опять изменился. Жадно следящий за ним Такил опять увидел маму. Сияющую от счастья. Она только что вернулась откуда-то и говорила незнакомцу:

— … Девочка, как мы и думали. Немного слабенькая, но главное, что здоровая. И в этот раз сработало, ошибки быть не может. Саа’Трирр был бы счастлив.

— Ты сама видела⁈ — жадно спросил незнакомец.

— Я заглянула в самое сердце. Другие этого не увидят, но я знала, куда и на что смотреть. Суть обрела новую форму.

— Что теперь? Не забрать ли ее у родителей?

— Не стоит, они позаботятся. Ему… ей не стоит расти без родительской любви. Мы сделали все, что от нас зависело — предоставим событиям идти своим чередом.

— Как всегда. Я согласен. Но пусть этот Загак и дальше за ней присматривает.

— Но только первое время, потом я его отзову. Он докладывает не только мне, а Сумраку не стоит знать, что я интересуюсь этой своей дочерью сильнее, чем остальными. Я лучше попрошу…

…И на этом сон закончился совсем. Больше маме ничего не приснилось, хотя Такил и пытался вызвать продолжение.

Но ему хватило и этого.

Очень интересно. Выходит, это их отец? У них есть не только мама? Но почему она никогда им про него не говорила?

Такил слегка даже обиделся. Он хотел иметь и отца тоже. Остальным это, наверное, не так важно, для них мама — не столько мама, сколько великая Матерь Демонов, но все равно. Фархерримам нужен отец, а детям фархерримов — дедушка.

Нет, серьезно, о чем она думала?

Такил решил поговорить об этом с мамой… и Дзимвелом. Лучше даже сначала с Дзимвелом, а уже он пусть поговорит с мамой, у него лучше получится. Такил слишком уж часто говорит что-то не то и не так, он не мог этого не признавать. Как в прошлый раз с Отшельницей… м-да, неловко получилось. Хорошо, что она не запомнила.

Такил ей на всякий случай стер память. А то вдруг все-таки запомнила бы?

Надо будет об этом тоже поговорить с Дзимвелом. Или лучше даже… да, точно. Рокил. Брат уже проспыпается. Уже через пару минут он откроет глаза, и Такил обо всем ему расскажет.

Интересно, каким фархерримом он будет? Что за Ме подарил ему отец?

Эта мысль захватила Такила. Новый отец. Заботливый. Он дал Рокилу величайшее Ме просто потому, что тот его сын.

Такил решил думать, что это его настоящий отец.

…Такил открыл глаза. Всё. Рокил только что родился. Теперь надо лететь туда во плоти, встречать брата.

— Он родился? — спросил сидящий рядом Дзимвел, закрывая книгу.

— Ага, — кивнул Такил. — Ты там есть? Присмотри за Рокилом, ладно? Я сейчас прилечу, но пока я лечу, присмотри, ладно? Спасибо, Дзимвел.

И Такил вывалился из гамака, запутавшись ногой в веревках.

Рокил открыл глаза… и рот в беззвучном крике. В него словно ударила молния. Тело выгнулось дугой, волосы встали дыбом, хвост изогнулся… хвост?..

Паргороново пламя. Бельзедорово семя. Храков Такил. Рокилу захотелось посильнее стиснуть его горло.

Нет… нет…

Он с трудом вывалился из кокона. Вокруг все было красным, мокрым и хлюпающим. Кровь и слизь густо покрывали пол, потолок, стены и Рокила.

Его вырвало.

Пальцы дрожали. Рука вдруг дернулась сама, колотя по воздуху, как в судороге. Только не… не приступ… не падучая… она же должна была исчезнуть! Уж хоть это он обязан был получить от превращения в нечистую тварь!

Рокил упал на колени. Отчаяние глубже самой глубокой бездны. Неужели даже сейчас… он проклят. Проклят навеки. Тьма погубила его душу и даже не принесла исцеления телу!

Он с трудом сосредоточился на дрожащей руке. Перед глазами все мерцало… нет, это не то мерцание. Не как тогда, перед приступом. Он что-то… видит…

…Рука тряхнулась еще сильнее — и с нее сорвалась… молния?.. Белый разряд янтарной силы!

Рокил не удержался от крика, и его снова выгнуло дугой. Крылья распластались парой покрывал, ноги скрючились, и новорожденный демон пополз по крови и слизи.

Такил. Храков Такил. Рокил помнил его очень отчетливо, хотя большую часть остальной жизни будто заволокло туманом.

Свое имя — и имя брата. Все другие имена исчезли, остались только эти два.

Рокил полз… потом поднялся и зашагал. Вокруг клубилась янтарная сила, Рокил видел ее очень отчетливо.

Это демоны видят так мир?

Он раньше не был демоном, это он тоже помнил. Совсем недавно не был. Он был… человеком.

Он помнил… свое имя. Он помнил… болезнь. Он помнил… свою цель.

Он помогал людям спасать свои души.

А что теперь с его душой?

О нет…

Рокил ударил в пол кулаками. С размаху саданул по мягкой упругой плоти… и пальцы охватили молнии. Они охватили все вокруг. Рокил будто оказался в центре грозы, в центре бушующего шторма. Стены содрогнулись, потолок всколыхнулся, и откуда-то раздался строгий повелительный голос:

— Не смей так делать внутри меня. Выйди на воздух и угомонись, сын.

Рокил не посмел… не смог ослушаться. Воспротивиться этой воле казалось немыслимым. Существо вокруг него… это Матерь Демонов. Он внутри Матери Демонов.

Рокил вспомнил. Вспомнил последние минуты себя как человека. Она тогда заговорила с ним, она предложила выбрать число Сущностей. Одну, две или больше.