Клинков 5. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс - Страница 27

Станислав выдержал холодные слова и леденящий душу взгляд.

— Нас подтолкнули к решению. Мы знали, что род Клинковых связан с хаосом и опасались, что он может стать угрозой.

— Хаос — угроза всегда, — холодно сказал Старейшина. — Нам не нужны трактовки.

— Дело в Максиме Клинкове, — попытался объясниться Станислав. — Он не просто маг. Он чересчур силён. Если вы позволите…

— Мы знаем, кто он, — оборвал Станислава Старейшина. — Или, вернее, кем он может быть.

Старейшина перевёл взгляд на Иллариона. Илларион медленно поднялся на ноги.

— Максим Клинков, — сказал он, выговаривая имя с омерзением, — погибший больше трёхсот лет назад Архимаг, еретик и изгой. Один из тех, кто пошёл войной против Света.

Он подошёл ближе к Станиславу, не скрывая презрения:

— А вы решили, что можете устранить его сами? Без приказа, без поддержки, без благословения?

Станислав не выдержал напора слов и отвёл взгляд, молча.

— Ваши действия, — продолжил Илларион, — провалились. Вы не только не устранили Клинкова, но ещё и утратили влияние, имущество, привели к гибели бойцов и подставили Церковь под прямое наблюдение князя Демидова.

— Мы пытались… — заговорил забинтованный сопровождающий из Троицких.

— Вы самонадеянные идиоты! — рявкнул Илларион. — И если бы не решение Совета, вы уже были бы очищены Светом.

В зале на короткий миг повисла тишина.

— Однако, — вмешался Старейшина, — вы не бесполезны. Пока. В Южноуральском княжестве вы больше не появитесь ни под каким предлогом. Вам предстоит отправиться в Выкречь, на границу империи, и восстановить там порядок Солнца. В последний год там возникли… некоторые проблемы. Особенно с самодеятельностью жрецов на местах.

Эти слова прозвучали как усмешка.

Станислав кивнул. Было сложно сказать, что он чувствовал — злость, раздражение, ненависть или горечь. Но главное было не то, что он потерял, а то, что сохранил — жизнь.

— А что с Клинковым? — тихо спросил кто-то из Совета.

Старейшина и Илларион переглянулись.

— Мы наблюдаем, — ответил Старейшина. — Хаос трудно устранить прямым ударом. Он гибок и вездесущ. Его нужно подтачивать, вымывать, разрушать изнутри. И…

Старейшина задержал взгляд на эмблеме солнца на столе.

— Мы обязательно это сделаем.

Старейшина взглянул на на Иллариона, и в его глазах на один миг промелькнуло то чувство, которое старый и уже поживший церковник испытывал крайне редко — надежда.

Собрание закончилось. Илларион остался сидеть в зале один. Он смотрел на золотую вязь, уходящую к потолку. Он не сомневался — это тот Клинков, и хаос вновь что-то задумал.

Илларион поднялся из-за стола и вышел из зала. Впереди его ждали агенты, шпионы и подчинённые. И ещё хаосит, которого он собирался убить.

Любой ценой.

Выкречь. Особняк Володиных.

Ратибор Володин проснулся задолго до рассвета. У него так часто выходило в последнее время — ночь приносила тревогу вместо покоя. Сны, если и были, то были короткими, скомканными и исчезали из памяти едва Ратибор открывал глаза. Он вышел на балкон второго этажа и вдохнул утреннюю прохладу. Выкречь была затянута лёгкой дымкой — солнце ещё не успело подняться из-за горизонта.

Снизу, во дворе, уже слышались голоса и звуки просыпающегося дома: кухарка громко ругалась с кем-то, кузнец таскал воду, мальчишка-конюх лениво подметал камни. Всё вроде было как всегда, как обычно… но не совсем. Володины в последние месяцы держались изо всех сил. Да, у них были контракты, бойцы сильные, маги, да и на землю их никто не претендовал.

Но сразу после отъезда Максима Клинкова все дела шли с трудом, словно несмазанные колёса. Сначала были допросы церковников, затем отменилась сделка с Караваевым. Было понятно, что на него надавили. Рысев, кому же ещё? Но и Рысев действовал от имени церкви, не сам.

После охоты за Кровавым кварцем… Осада. Ратибор едва смог вернуть боевую мощь к тому, что было до этого. Но ни город, ни княжество не стояли на месте и не ждали, пока Володины восстановятся.

Разве что дома стало спокойнее.

Ратибор тяжело вздохнул. Он любил жену и детей. Всех. Ира с Серёгой, несмотря на расстояние, часто присылали письма: про походы, про монстров, про жизнь в Южноуральске. Они славно обустроились. Законнорождённые дети, незаконнорождённые… Ратибору было плевать. Его кровь, он их воспитал — воинов, сильных, с характером.

Но, судя по последним новостям, он не знал, было ли им сейчас безопаснее в Чернореченске или здесь, дома, в Выкречи.

Ратибор уважал Максима, видел в нём силу, ум и справедливость — свою, хаотичную, но честную. Род Володиных оказался между молотом и наковальней. Церковь не прощала даже союзов с хаоситами.

Это не значило, что Род Володиных был под смертельной угрозой. Нет, ещё достаточно контактов, ещё достаточно заказов, ещё достаточно связей, выстроенных за десятки лет. Если одни откажутся вести дела — то найдутся другие.

Здесь, в маленьком городке на границе империи, никогда нельзя было выжить в одиночку. И опаснее всего были не аристократы или церковники, а Зона. С ней нельзя договориться, её нельзя судить. В последние годы Ратибор даже начал сомневаться, что её можно было победить. Как будто монстры, изменённые растения, артефакты не закончатся никогда.

Зазвенел колокольчик, и в комнату робко заглянула горничная. Ратибор шагнул с балкона в комнату.

— Слушаю.

— Простите, господин, но к вам гонец.

— Сейчас буду, — пробасил Ратибор.

Он быстро оделся, повесил клинок на пояс и спустился вниз, в гостиную. Там его уже ждали не только гонец в пыльной накидке и грязных сапогах, но и Владимир. Он поприветствовал Ратибора быстрым поклоном, на что Ратибор только махнул рукой.

Оба подчинённых выглядели взволнованно. Гонец, молодой парень, тяжело дышал, хотя и успел, судя по всему, уже перевести дух. Ратибор дураком не был и тут же поднял вокруг себя Полог, ограждаясь от мира стеной магии.

— Слушаю, — коротко сказал он.

— Господин, — произнёс гонец и низко поклонился, — новости из пограничья. Через перевал прошли чужаки. Светлая одежда и доспехи, все украшено золотом. А на знамёнах…

— Солнце, — сквозь зубы процедил Ратибор.

Гонец лишь кивнул и склонился ещё ниже. Ратибор посмотрел на Владимира — верного воина, прошедшего вместе не одну вылазку и войну. Он был готов к любому приказу.

— Вернуть все экспедиции, отменить вылазки, собрать бойцов и наёмников.

Владимир спокойно кивнул. Ратибор знал: если солнце придёт, встречать его придётся именно ему.

Глава 12

— Ну и что мне с вами делать? — пробормотал я.

Я снова обвёл взглядом толпу. Ни о какой ровной шеренге речи не шло. Больше двух десятков мужчин и женщин разного возраста, разного телосложения, в разной одежде, но с одинаковыми лицами, выражающими страх, недоверие и тревогу. Ожидание иногда было страшнее приговора.

Чиновники из ратуши поглядывали на меня в ожидании, особенно один из них — высокий, сухощавый, в круглых очках. Но, кроме тревоги, в толпе я видел и другое — ожидание, смешанное с плохо скрываемой обидой, как будто я украл у них нечто большее, чем просто их господ.

Я спешился и подошёл ближе. Григорий, старичок, который просил за всех слуг Троицких, медленно попятился. Среди людей послышались робкие шёпоты.

— Меня зовут Максим Клинков, — заговорил я спокойно. — С этого дня все земли, принадлежавшие роду Троицких в пределах Чернореченска и Южноуральского княжества, переходят под моё управление согласно указу князя и приговору княжеского суда.

Никто не перебивал меня. С каждым словом робкая надежда в глазах угасала. Я чувствовал, как воздух вокруг сгустился.

— Это даёт мне все основания решать вашу судьбу.

Я сделал небольшую паузу.

— Вы служили предателям и были оставлены позади, когда ваши господа сбежали. Я считаю вас нежелательными на землях моего рода.