Моя (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 37

— Тогда не узнавай. — Я обхватываю его шею руками и тяну на себя.

В этом поцелуе что-то другое. Предыдущие были полны огня, неудержимого желания и нужды. Они служили клапанами — выпускали годами копившийся пар и сексуальное напряжение.

Но этот… этот мягкий и страстный. Эмоциональный.

Медленно и нежно он раздевает меня, покрывая поцелуями шею, грудь. Обнажённая, я поднимаюсь на колени и снимаю с него одежду. Он лежит покорно, глядя на меня с таким обожанием в глазах, что моё сердце замирает.

Это настоящее. Я чувствую это в самой глубине души. Всё, что между нами происходит, — настоящее. Мы — настоящие.

Он укладывает меня и опускается сверху, устраиваясь между моих ног. Он твёрдый и готовый, но не входит. Вместо этого целует меня глубоко, неустанно — будто хочет запомнить каждую секунду этого момента.

Я провожу руками по его сильной, загорелой спине, погружаясь всё глубже в то, что стало моей мечтой, моим новым любимым местом.

Под ним.

Его рука скользит между нами, между моих ног. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, дыхание становится поверхностным. Я пульсирую так сильно, что чувствую биение сердца там, внизу.

Нуждаясь в нём сейчас так же, как в следующем вдохе, я подтягиваю колени и открываюсь максимально широко.

Он убирает руку и обхватывает моё лицо.

— Ты такая красивая.

Толстая головка его члена прижимается к моим губам. Тело дрожит — я хочу закричать, чтобы он вошёл.

Давай же, я больше не могу!

Но он всё ещё не торопится — едва проникает, медленно входит и выходит, смачивая головку. Он стонет — и этого почти хватает, чтобы я кончила.

— Откройся. Откройся шире для меня, малышка.

В отчаянии я раздвигаю ноги так широко, что кажется, бёдра сейчас вывихнутся.

— Хорошая девочка. — Наконец он входит — медленно, до упора, закрывая глаза в полной капитуляции. — Ты мне нужна, — говорит он прерывисто. — Иди сюда, иди сюда. Ближе, мне нужно ближе…

Слеза скатывается по его щеке.

Моё тело дрожит, пока он обнимает меня и приподнимает так, чтобы каждый сантиметр наших тел соприкасался. Он сжимает меня так, будто это последний раз, когда он меня видит.

На долгих, неторопливых поцелуях он начинает двигаться — медленно входя и выходя, эта неспешность сводит меня с ума. Мы сливаемся — руки обвиты вокруг друг друга, тела и души сплетаются, двигаются как одно.

Я уже чувствую, как оргазм начинает нарастать, когда он останавливается — полностью внутри. Он смотрит на меня сверху с такой нежностью, такой теплотой, что в животе порхают бабочки. Он вдавливается глубже — ещё глубже.

Я стону, когда он зарывается в меня полностью. Мы соединены так тесно, как только могут два человека.

Смотря ему в глаза, я чувствую, как жар разливается по сердцу — и больше не могу сдерживать эмоции, которые бурлят внутри.

— Астор… — Слёзы текут по щекам.

— Вот это, — шепчет он, прижимая меня к себе сильнее. — Вот это, Сабина. Вот это. Я хочу это — с тобой. Всё время. Навсегда.

— Я люблю тебя. — Говорят моё сердце и душа, не заботясь о последствиях.

На миг он замирает — глаза расширяются. Слёзы переливаются через край.

Потом он впивается в мои губы — зубы стукаются, поцелуй жадный. Он снова начинает двигаться — быстрее, быстрее, будто не в силах справиться с тем, что происходит внутри, и я — его освобождение.

Я.

Не она. Я.

Изголовье бьётся о стену, кровать скрипит, матрас сдвигается.

Я закрываю глаза — кажется, что я парю.

Ты заставляешь меня чувствовать, будто я лечу…

— Ты моя, Сабина. Скажи моё имя. Моя, — хрипло шепчет он. — Скажи моё имя. Моя — ты моя, скажи. — Он отчаянный, сорвавшийся, дрожит от прерывистых вдохов. — Пожалуйста, будь моей. Пожалуйста, будь моей, пожалуйста, Сабина, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Я кричу, впиваясь ногтями в его спину, когда оргазм накрывает меня.

— Астор, я твоя. Я твоя. О боже, я твоя, я твоя…

Он кончает следом — с хриплым рыком моего имени, вжимаясь в меня так глубоко, что кажется, будто мы стали одним целым.

Мы замираем — тяжело дыша, мокрые от пота, всё ещё соединённые. Его лоб прижат к моему, дыхание смешивается с моим.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и в этот раз слова звучат так, будто он наконец позволил им выйти. — Я люблю тебя, Сабина.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, обнимая его крепче.

— Тогда не отпускай меня. Никогда.

Он целует меня — медленно, нежно, будто ставит точку в этом безумии.

— Никогда, — обещает он.

И я верю ему.

Впервые — верю полностью.

Пятьдесят три

Аноним

Сердце колотится в ушах так, будто вот-вот выскочит из груди. Капля пота стекает по виску, пока я вцепилась в дверцу шкафа — щель ровно такая, чтобы видеть кровать, залитую лунным светом.

С каждым толчком изголовье бьётся о стену. Бам, бам, бам — звук как выстрелы в голове.

Зубы скрипят так сильно, что я слышу этот скрежет даже сквозь её тяжёлое дыхание в комнате.

Фотография в руке мнётся, прядь волос в другой руке висит безвольно, мокрая от моего пота.

Меня начинает трясти.

Когда она кричит его имя, я представляю, как вылетаю из шкафа и всаживаю пулю между их глаз.

Пятьдесят четыре

Сабина

Когда я засыпаю, Астор аккуратно вытаскивает руку из-под меня, тихо поднимается с кровати и выходит из комнаты без единого слова.

На этот раз я жду, зная, что он вернётся. И он возвращается — около двух ночи.

Он садится в кресло.

— Мне не нравится, что ты уходишь после секса, — шепчу я с подушки.

— Мне не нравится, что я не могу себя контролировать рядом с тобой.

— Тогда не контролируй.

Мои слова из прошлого вечера эхом отдаются в голове: «Я люблю тебя…»

Ты любишь меня? — думаю я. Скажи. Скажи сейчас.

Долгая минута тишины.

— Я не смогу долго так продолжать, Астор. Эмоционально я не выдержу.

Когда он не отвечает, я переворачиваюсь и притворяюсь, что сплю.

Пятьдесят пять

Сабина

— Просыпайся.

Я слышу, как закрывается дверь. Шаги. Движение рядом.

Глаза распахиваются.

Астор — как всегда безупречный — проходит мимо изножья кровати и резко распахивает шторы. Яркий, кристально чистый свет заливает одеяло.

Я моргаю несколько раз, садясь. Сон ещё тяжёлым туманом висит в голове.

— Что происходит?

— Сегодня вечером у меня мероприятие в Нью-Йорке. Ты едешь со мной.

— Мероприятие?

— Да, благотворительный гала-вечер, если точнее. — Он завязывает портьеры. — Дресс-код — чёрный галстук.

Чёрный галстук?!

— Погоди. Ты берёшь меня как пленницу или как свою спутницу?

— Ты больше не моя пленница. Мы оба это знаем.

— Значит…

— Да. Моя спутница.

— Это было так сложно сказать?

— Почти так же больно, как твой острый язычок, мисс Харт.

— Тебе он нравится. Так что спутница — в смысле, на публике? — Я выгибаю бровь. — Ты даже с женой на публике не появлялся.

Он поворачивается от окна и упирает руки в бёдра.

— Верно. Ты явно свела меня с ума.

— Только ты можешь испортить потенциально романтичный момент, знаешь?

Уголки его губ дёргаются в улыбке, когда он подходит к кровати и проводит костяшкой по моей щеке.

— Ты меня разрушила, Сабина Харт.

Бабочки в животе оживают. Всё хорошо. Вчера ночью я призналась ему в любви — и всё в порядке.

Всё хорошо.

— Ну… если только ты не хочешь, чтобы я пошла как твой четырнадцатилетний младший брат, — говорю я, и он морщит нос. — Потому что у меня только мешковатые джинсы и свитшоты. Мне нечего надеть.

— Есть. Всё, что нужно, уже в твоём шкафу и ванной. Полёт четыре часа. Вылетаем через два часа. — Он бросает взгляд на золотые часы на запястье. — Мне нужно успеть поработать перед…