Моя (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 38

— Погоди. — Я беру его за руку, выскальзываю из кровати и опускаюсь на колени. На мне только трусики — и по мгновенному румянцу на его щеках видно, что ему это нравится.

— Ты же можешь выделить пару минут. Письма подождут.

— Какие письма?

Ухмыляясь, я расстёгиваю его ремень. Он уже каменно твёрдый, когда я расстёгиваю ширинку.

Беру его в руку — этот великолепный мускул, который волшебным образом превращает меня в уверенную, бесстыжую, готовую на всё шлюху. Новая сторона меня, которая мне очень нравится.

— Боже, Астор. — Я поднимаю взгляд. — Ты действительно нечто.

Провожу языком по набухшей головке.

— Чёрт, малышка. — Он выдыхает, запрокидывая голову в экстазе.

То, что я могу так быстро его завести, заводит меня сильнее всего на свете.

— Всё ещё раздражён моим острым язычком? — дразню я.

— Нет… боже, нет, он идеален, ты идеальна, пожалуйста — ради бога — продолжай.

Я ухмыляюсь, кружу языком по головке, мягко поглаживая ствол обеими руками.

Он стонет, зарывает пальцы в мои волосы и сжимает кулак.

— Смотри на меня, малышка.

Глаза слезятся, пока я беру его так глубоко, как могу, давясь от его толщины.

— Бляяя, Сабина. — Он рычит, вены на шее вздуваются.

От звука моего имени во мне что-то щёлкает — я мгновенно теку и пульсирую как отбойный молоток. Сосу жадно, обхватывая губами и руками, доводя его до безумия.

Его слова становятся бессвязными, тело напрягается.

— Сабина. Я сейчас кончу.

Слёзы текут по лицу, пока я позволяю ему трахать мой рот.

— Можно я…

— Да.

С хриплым рыком он взрывается у меня во рту — горячие струи заливают горло. Я глотаю всё — до последней капли.

Когда поднимаю взгляд — Астор смотрит на меня сверху вниз: лицо красное, глаза тяжёлые от удовлетворения. Я вытираю уголки рта и подмигиваю.

— Иисусе, Сабина.

Улыбаясь, я встаю.

— Как тебе такое доброе утро? А теперь, — я машу рукой в сторону двери, — продолжай.

— Ни за что.

Меня поднимают с пола и бросают на кровать как тряпичную куклу. Я хихикаю, пока он неуклюже срывает с меня трусики и раздвигает ноги.

— У тебя самая красивая киска, малышка, ты просто совершенство. Хочу попробовать каждый сантиметр. — Астор зарывается лицом между моих ног, подсовывает руки под попу и слегка приподнимает меня. — Трахай моё лицо, малышка.

Стоня, я зарываю пальцы в его волосы и мягко толкаюсь навстречу длинным, влажным движениям его языка.

— Вот так, малышка, вот так, — бормочет он, целуя мою киску по-французски с такой страстью, что я начинаю скулить.

Я извиваюсь под ним — тело вот-вот взорвётся.

Его язык скользит по клитору — туда-сюда, потом кругами, кругами.

Глаза закрываются — снова кажется, что я парю.

— Я сейчас…

— Скажи моё имя, когда кончишь. Ты моя, Сабина.

Он втягивает клитор в рот, сильно посасывая и быстро касаясь кончиком языка.

Я кричу его имя и кончаю ему в рот. Волна за волной — я скачу на его лице, скулю, кричу, задыхаюсь. Лежу обессиленная, пока он слизывает меня дочиста, проглатывая каждую каплю.

Я едва осознаю, как Астор поднимается из между моих ног.

Когда открываю глаза — он смотрит сверху вниз: губы припухшие и блестящие, глаза полны эмоций.

— Сабина Харт, ты сведёшь меня в могилу. — Он наклоняется и целует меня в лоб. — Два часа, хорошо?

— Хорошо.

Я смотрю, как он пересекает комнату. У двери он останавливается, оборачивается и улыбается, прежде чем закрыть дверь.

Астор Стоун, думаю я, ты уже свёл меня в могилу.

Я лежу ещё минуту, наслаждаясь моментом. Потом, ухмыляясь как ребёнок, выскакиваю из кровати и бегу к шкафу.

Задыхаюсь.

С чёрного бархатного плечика смотрит платье с открытыми плечами — бархатный лиф, многоярусная юбка с рюшами. Напоминает чёрную Золушку.

На полу рядом — чёрные туфли на красной подошве.

— О боже мой. — Я опускаюсь на колени и нюхаю туфли. Christian Louboutin.

Взгляд падает на потрясающее кремовое кашемировое пальто и брюки клёш. Прямо как у каждой стильной богатой женщины, которых я видела на улицах Нью-Йорка.

Я смотрю на вещи в изумлении, когда меня осеняет.

Никак Астор купил это вчера ночью или сегодня утром. Значит, он готовил эту поездку заранее… значит, он хотел взять меня с собой с самого первого дня.

Я улыбаюсь, качая головой. Пока Астор не научится выражать эмоции как взрослый, его поступки говорят громче слов. Меня это устраивает. Пока устраивает.

Мужчин нужно воспитывать.

В кармане белых брюк нахожу записку: «Надеть в самолёте».

В другом кармане — ещё одна, завёрнутая в комплект ярко-красного кружевного белья. Надпись: «Надеть под всё».

Я прижимаю записки к сердцу.

Астор выбирал это, Астор ходил по магазинам, Астор писал записки. Не Пришна, не Лео, не Киллиан. Астор. Когда-то мой похититель, теперь мой (эмоционально сложный) принц. А я — его (похотливая) Золушка.

Может, это действительно сработает?

Может, мы действительно сработаемся?

В приподнятом настроении я иду в ванную — на столешнице выстроены ряды люксовой косметики и ухода.

Опираюсь на раковину, смотрю в зеркало — пульс бьёт в висках.

Перемены близко.

Я чувствую это.

Моя жизнь вот-вот изменится.

Это оно.

Пятьдесят шесть

Сабина

Мы летим на частном джете Астора в Нью-Йорк — естественно. Но в отличие от прошлого раза, я не привязана к заднему креслу. Теперь я его гостья — нет, его спутница.

Я чувствую себя главной героиней собственного фильма, когда мы вместе поднимаемся на борт: Астор в чёрном смокинге, я в кашемире от кутюр. Только мы вдвоём. Без Пришны, без Киллиана, без Лео.

Полёт начинается с раннего ужина — изысканный набор мясных и сырных нарезок, фруктов, овощей и, конечно, шампанского в неограниченном количестве. На десерт — секс, который стремительно становится нашим любимым занятием. Короче говоря — «Красотка», «Золушка» и «Рошель, Рошель» в одном флаконе (большом).

Солнце только начинает садиться, когда мы прилетаем в город. Я проспала весь полёт (секс с Астором вырубает меня наглухо), пока он наверстывал работу.

Нервы бурлят в животе, когда лимузин останавливается у красной дорожки, окружённой вспышками прожекторов. Всё сверкает — огни, вспышки камер, платья, кольца. Люди повсюду, включая десятки папарацци.

Я разглаживаю вспотевшие ладони по океану чёрного платья вокруг меня.

Почувствовав моё волнение, Астор накрывает мою руку своей.

— Просто будь собой.

Я фыркаю.

Он сжимает мою руку.

— Могу пообещать тебе три вещи на сегодня. Первое — ты будешь самой красивой женщиной в зале. Второе — каждый здесь слишком озабочен тем, что о нём думают другие, чтобы судить тебя — поверь мне. И третье — мы уйдём в ту же секунду, как тебе станет некомфортно, и найдём самую большую пачку чипсов в твоей жизни.

— Может, сразу к третьему пункту?

Нежно он берёт меня за подбородок. Астор всегда невероятно красив, но в смокинге? Он почти пугающе хорош.

— Я поведу тебя, куда бы тебе ни понадобилось, — говорит он тем спокойным, уверенным тоном, от которого я таю. — Я возьму на себя светскую беседу, представления, принесу всё, что нужно. Тебе нужно только попросить. Позволь мне контролировать ситуацию — и обещаю, тебе будет комфортно. Всё, что от тебя требуется — оставаться рядом со мной. Я — твоё безопасное место, а ты — моё. Не отходи от меня. Поняла?

— Да.

— Сабина… — Хватка на подбородке усиливается. — Слушай меня — не отходи от меня. Я хочу, чтобы ты была рядом всю ночь.

— Да, да. — Я отвечаю нетерпеливо, только наполовину слушая, пока осматриваю толпу. — Я поняла. Не отходить. Есть.

— Хорошо. А теперь поцелуй меня.

— Ты размажешь мне помаду.

— Я бы предпочёл размазать её где-нибудь ещё.

— Прекрати.