Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей - Страница 41

— Здесь и без вас стоят две дивизии. Зачем пригнали еще одну из резерва группы армий? Какой прок от усиления гарнизона? — спросил я. — Это явный перебор. Фронт стабилизировался в сорока километрах восточнее. Гарнизону Смоленска не угрожает ничего, кроме диверсантов вроде нас. Зачем понадобилась целая, свежая, да еще и моторизованная дивизия?

Браун молчал, его глаза бегали по нашим лицам, ища хоть каплю жалости, хоть проблеск человечности, которых не было. Он колебался. Я физически почувствовал, что он знает что–то важное. За разглашение чего его расстреляет собственное командование. Я быстрым движением приложил лезвие ножа к носу немчика. Холодная сталь коснулась кожи. Браун вздрогнул всем телом, как от удара током, и, зажмурившись, простонал.

— Нет, нет, нет! Не надо резать! Я всё скажу, всё! Охрану решили усилить из–за… гостей! Больших гостей!

— Каких еще, к черту, гостей⁈ — рявкнул я, слегка усиливая нажим. Из–под лезвия потекла кровь. Браун завизжал. Моя интуиция подсказывала, что я стою на пороге чего–то грандиозного. Способного переломить ход битвы за Москву.

— В город должны приехать фельдмаршал Федор фон Бок и генерал–полковник Гейнц Гудериан! — выпалил оберфенрих. — Мне было поручено доставить мебель и посуду для их беседы и совместного ужина.

Браун зарыдал, прекрасно понимая, что подписал себе смертный приговор — если его не прикончим мы, то казнят свои за выдачу военной тайны. Я медленно выпрямился и замер. Глаза Валуева, Кожина и Альбикова, впились в меня, требуя перевода. Воздух в подвале стал густым, как желе.

— Что он сказал? — тихо, без тени обычной шутливости, спросил Валуев.

Я обвел их взглядом, все еще пытаясь осознать масштаб полученной информации.

— Кажется, у нас есть шанс немного проредить верхушку немецкого командования.

Глава 18

18 декабря 1941 года

Полдень

— Я правильно понял из лепета этого урода, что речь идет о фон Боке и Гудериане? — уточнил Валуев. Похоже, что со времени нашей последней встречи он улучшил познания в немецком.

— Да, он сказал, что они должны приехать в город для беседы и совместного ужина, — ответил я.

— Хм, — Валуев с такой силой потер лоб, что на коже остались красные пятна. — Командующий Группы армий «Центр» и командующий Второй танковой армии, два ключевых вражеских офицера на этом направлении… Достойная цель! Если ликвидировать их… Это будет не просто диверсия. Это станет настоящим стратегическим ударом, способным переломить ход битвы за Москву.

В глазах Кожина и Альбикова промелькнула целая гамма эмоций: недоверие, осознание, решительность и охотничий азарт. Нам выпал шанс, о котором мог мечтать любой советский диверсант. Однако я знал из истории, что потеря таких ключевых фигур не станет для немцев катастрофой — слишком хорошие у вражеских командующих заместители и слишком длинная «скамейка запасных». Исход битвы за Москву решат не действия бойцов Осназа, а русская пехота «на земле». Но вслух я этого говорить не стал. В подвале повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием щепок в ведре и всхлипываниями оберфенриха.

Валуев первым нарушил молчание. Он в упор посмотрел на Брауна.

— Нам нужны детали этого мероприятия. Игорь, спроси у этого выродка, когда и где пройдет их «сходняк».

Я кивнул, опускаясь на корточки перед Брауном. Нож все еще был в моей руке, и я позволил слабому свету костра поиграть на лезвии. Оберфенрих смотрел на меня выпученными глазами, в которых страх окончательно вытеснил остатки надменности.

— Ну, милый Фриц, продолжай свой рассказ, — тихо сказал я по–немецки. — Где именно в Смоленске фельдмаршал и генерал планируют свою встречу? В каком здании? Когда точно?

Браун, весь дрожа, проглотил комок в горле. Его взгляд метнулся к ножу, потом к моим глазам, и он понял, что колебания смертельно опасны.

— В гостинице… «Москва», — прохрипел он, торопливо, боясь, что его прервут. — Она получила минимальные повреждения во время штурма города три дня назад. Ее быстро привели в порядок для штабных нужд. Встреча… совещание назначено на завтра. Точное время мне не известно, вроде бы вечером.

Я перевел товарищам. По их лицам пробежала тень — цель обрела конкретные координаты.

— Гостиница «Москва», — произнес Кожин, растягивая слова. — Знаю ее. Каменная, трехэтажная, на главной улице, недалеко от моста через Днепр. Одно из самых крепких зданий в городе. Там квартировали командиры высшего звена из штаба Западного фронта, включая маршала Тимошенко. А фрицы, значит, там уже штаб какой–то обустроили.

— Ты там бывал, Володя, подходы знаешь? Как в нее лучше проникнуть? — спросил Валуев.

— Всего один раз! — нахмурился Кожин. — И к деталям особо не приглядывался.

— Володь, а местность вокруг гостиницы знаешь? На расстоянии в пятьсот–семьсот метров? — уточнил Альбиков, машинально поглаживая оптический прицел своей винтовки. — Есть поблизости место, где можно обустроить огневую точку? Нужно относительно высокое здание с хорошим обзором на одну–две ближайшие улицы.

— К сожалению, там почти всё перекрыто немецкими постами! — грустно вздохнул Кожин. — Это же самый центр Смоленска, фрицы его в настоящую крепость превратили.

— А если подловить их на подъезде к гостинице? — предложил Альбиков. — Найти место где–нибудь на чердаке… Я могу попасть в движущуюся машину с дистанции в двести–триста метров. Первым выстрелом поразить шофера, вторым — главную цель в салоне.

— Первое: мы не знаем маршрут, — вместо Кожина ответил Валуев. — Будет два кортежа — Гудериан приедет с востока, а Бок — с запада. Чтобы перекрыть все возможные пути подъезда, нужны, как минимум, четыре полноценных группы снайперов с наблюдателями. Второе: даже если бы у нас были эти четыре группы, то найти для них хорошие позиции в плотно оккупированном врагом городе, за оставшиеся у нас сутки — просто утопия. Третье: сама цель. Наверняка командующие поедут не на простом автомобиле, а на бронированном, с эскортом. И поедут быстро. Окна на морозе будут закрыты. Сделать выстрел по движущейся, защищенной цели, через стекло, с неизвестной дистанции — можно. Но попасть… Сомнительно. Это будет лотерея, где проигрыш — наша смерть. Четвертое и главное: даже если случится чудо и цель будет поражена, немцы мгновенно перекроют пути отхода, оцепят весь район и прочешут все развалины. Это операция для смертников, Хуршед.

— Я понимаю все риски, Петя, и готов на них пойти, — решительно глядя в глаза другу, сказал Альбиков.

— Риск слишком велик, а шанс на успех слишком мал, — твердо ответил Валуев. — На бесполезные жертвы я пойти не могу!

Альбиков молча кивнул, принимая железную логику аргументов.

— А если заложить в гостинице фугас? — предложил Кожин. — В бункере на Краснофлотской есть взрывчатка!

Валуев вздохнул, и в этом вздохе звучала усталость от необходимости снова и снова объяснять очевидное.

— Володя, ну, сколько там этой взрывчатки? Ведь не сто килограммов? Чтобы гарантированно уничтожить всё здание, потребуется тонна тротила. А для точечного взрыва нужно знать в каком именно помещении произойдет встреча. В ресторане? В фойе? В номере? К тому же перед визитом таких гостей здание наверняка досконально проверят с особым пристрастием. Твой вариант, Володя, еще более неосуществимый, чем снайперская засада. И с еще меньшими шансами.

И тогда я сказал то, что вертелось у меня в голове с момента, как Браун сообщил о доставке мебели.

— Есть третий путь. Не ждать их на улице и не пытаться взорвать всё здание. А пройти внутрь, в самое логово. Под видом тех, кому там быть положено.

— Ты хочешь пробраться в гостиницу под видом оберфенриха Брауна? — догадался Валуев. — Ты понимаешь, что это билет в один конец?

— Игра стоит свеч! — спокойно ответил я, чувствуя, как меня наполняет холодная решимость. — К тому же шанс хоть и невелик, но не нулевой.