Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей - Страница 8

Я протянул ему наши зольдбухи. Оберлейтенант лениво взял их и начал просматривать.

— А, из пополнения… — пробормотал он. — Опоздали, господа. Ваши подразделения ушли вперед, на восток. Здесь только тыловые службы и часть штаба дивизии. Вам нужно явиться к майору фон Вицлебену, начальнику оперативного отдела. Он занимается распределением офицерского состава.

— Благодарю, господин оберлейтенант, — я кивнул. — Где мы можем найти майора?

— Кабинет на втором этаже, в конце коридора. Но он сейчас очень занят и вряд вас примет. Дивизия полностью втянулась в бои с русскими, и, как это всегда бывает, вся логистика покатилась к черту в задницу.

— Так что же нам делать, господин оберлейтенант? — удрученно спросил Витя.

— Спать до утра! — решительно сказал дежурный. — Вы же прямо с дороги? Расквартировать вас в приличном доме я не могу. В городе сейчас крайне неспокойно. Местное население настроено враждебно, действуют русские диверсанты. Оставайтесь в штабе. На третьем этаже есть несколько свободных комнат. Правда, там нет коек, но одеяла вам выдадут, я распоряжусь. К счастью, отопление здания еще работает, не замерзнете. Что еще? — оберлейтенант устало потер виски.

— Нам бы чего перекусить! — шагнул вперед Виктор. — Мы не ели весь день, только грызли крекеры из сухого пайка.

— Горячей пищи не будет до шести утра, но вам нальют кофе, а потом…

Он не договорил. С улицы донесся резкий звук винтовочного выстрела, а затем сразу же — пулеметная очередь. Потом еще одна. Я машинально отстегнул крышку кобуры и потянул наружу «Парабеллум».

Дежурный мгновенно преобразился. Усталость слетела с его лица, глаза стали острыми, как у хищника.

— Опять! — рявкнул он, вставая из–за стола. — Гефрайтер! Немедленно узнать, что происходит!

Автоматчик рванулся к дверям, на ходу передергивая затвор «МП–40». Оберлейтенант обернулся к нам. Я уже достал пистолет, а Витя немного замешкался.

— Видите, господа? Город кишит недобитыми русскими! — одобрительно кивнув мне, сказал дежурный. — Нам только предстоит навести здесь порядок. Мы…

Его слова утонули в новой пулеметной очереди, на этот раз более длинной. Стекло в одном из окон вестибюля со звоном вылетело, осыпая осколками паркет. Снаружи донесся короткий крик.

Дежурный, не меняясь в лице, крутанул ручку стоящего на столе полевого телефона.

— Комендантский взвод, ко входу номер один. Немедленно. Русские у самого порога! — удивительно спокойным голосом сказал оберлейтенант.

Он положил трубку и, обернувшись к нам, сделал жест рукой в сторону дверей.

— Господа офицеры, сходите на улицу и оцените обстановку. Обеспечьте прикрытие выходящему взводу.

Приказ был отдан тоном, не терпящим возражений. Я кивнул, стараясь придать лицу выражение решимости «доблестного офицера Вермахта».

— Будет сделано, господин оберлейтенант.

Я толкнул массивную дверь, и мы с Виктором выскользнули на лестницу. Морозный воздух, пахнущий гарью и порохом, ударил в лицо. Висевшие у входа керосиновые лампы погасли и площадь перед штабом погрузилась в темноту. Освещение давали лишь отсветы пожаров на низких облаках.

Прямо на каменных ступенях, в неестественной позе, раскинув ноги, как пьяная потаскуха, лежал гефрайтер–автоматчик. Темное пятно расползалось по его шинели вокруг темного отверстия на груди. «МП–40» валялся рядом и я, машинально подхватив оружие, резко рванул за ближайшую колонну. Витька не отставал. Едва мы спрятались, как в пустом оконном проеме полуразрушенного четырехэтажного дома напротив блеснула вспышка выстрела. Потом еще и еще. Короткие очереди, по три–четыре патрона, прошлись по всему парадному подъезду бывшего Горкома. Пули с противным визгом рикошетили от мраморных плит лестницы, откалывали куски штукатурки с колоннады.

Это был не немецкий «МГ–34» с его пронзительным, как разрываемая ткань, звуком выстрелов. И не станковый «Максим» — тот бы сейчас лупил длинными очередями «на подавление». Это явно был ручной «ДП–27», ведущий огонь прицельно и экономно. Немецкие часовые, засевшие за колоннами и мешками с землей, отвечали беспорядочной пальбой, больше для самоуспокоения. Я увидел, как ближайший к нам фриц высунул винтовку из–за укрытия и пальнул куда–то в небо. Вспышка на мгновение осветила его перекошенное от страха совсем молодое лицо.

Я передернул затвор и, не показываясь из–за колонны, выпустил весь магазин куда–то «в ту сторону», создавая видимость «боевой активности».

В этот момент тяжелая дверь штаба распахнулась, и из нее, как пчелы из горящего улья, поперли солдаты взвода охраны. Человек пятнадцать, в касках, с винтовками и парой «МП–40». Невидимый русский пулеметчик тут же от души врезал по ним, завалив троих. Но их командир, коренастый унтер–офицер, оказался опытным бойцом — спрятавшись за мешками, он принялся отдавать короткие команды, повинуясь которым солдаты быстро сбежали с крыльца и резво рассредоточились, используя штабные машины на стоянке как укрытия.

Общая ситуация начала меняться. Немцы, оправившись от первоначальной паники, под четким руководством своего унтера, начали действовать как слаженный механизм. Они развернулись в редкую цепь и короткими перебежками, прикрывая друг друга огнем, стали продвигаться к дому, откуда вел огонь «ДП–27». Пулеметчик перенес огонь на них, но теперь ему приходилось вести стрельбу по множеству целей, мелькавших в полумраке. Интервалы между его очередями становились все длиннее и, наконец, выстрелы совсем смолкли.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, первые солдаты достигли цели. Один из них швырнул в выбитое окно первого этажа гранату–«колотушку». Раздался приглушенный толстой кирпичной стеной взрыв, из всех проемов выбросило клубы пыли. Следом за этим несколько фигур, крича что–то трудноразличимое, ворвались внутрь. Прогремели пара одиночных выстрелов, короткая автоматная очередь, и на площади воцарилась тишина, оглушительная после недавней канонады.

— Нихт шиссен, нихт шиссен! — завопил коренастый унтер, поднимаясь из своего укрытия.

— Нихт шайзен, нибелунги! — усмехнулся я себе под нос. — Можете сменить обдристанные подштанники.

Сразу несколько автомобилей со стоянки включили фары. Лучи света уперлись в фасад полуразрушенного дома, выхватывая из тьмы зияющие пустотами оконные проемы, свисающие балки и груды битого кирпича. В одном из окон второго этажа показалась фигура немецкого солдата. Он что–то крикнул и показал руками крест. Похоже, что угроза была ликвидирована.

Я почувствовал, как напряжение медленно уходит из мышц, но не стал торопиться и выходить на открытое место. Вдруг Виктор схватил меня за локоть и прошептал в самое ухо:

— Игорь, смотри! Вон там!

Я посмотрел в направлении его взгляда. В свете фар стало видно, что на углу дома, из которого стрелял русский пулемётчик, на серой, обшарпанной штукатурке нарисован мелом небольшой, едва заметный знак. Три короткие горизонтальные линии, а слева от них одна большая вертикальная. Стилизованная буква «Е». Это явно был сигнал от лейтенанта Вадима Ерке: «Я был здесь».

Глава 5

16 декабря 1941 года

Утро

Сердце учащенно забилось в груди, уже не от страха, а от азарта охоты. Мы нашли след. Первую ниточку, ведущую к нашей цели. Знак казался совсем свежим, его еще не размыло снегом. Вадим был где–то рядом, и, возможно, наблюдал за этой перестрелкой прямо сейчас, откуда–то из укрытия. Получается, что он каким–то образом заметил наше появление. Да, право было наше командование, когда отправило для встречи с разведчиком нас с Витей — людей, которых Ерке отлично знал в лицо.

— В доме никого нет! — доложил унтеру вернувшийся солдат из взвода охраны. — Только россыпь стреляных гильз. Русский успел уйти.

Тем временем в дверях штаба появился дежурный оберлейтенант. Он окинул взглядом площадь, залитую светом фар, увидел тело гефрайтера на ступенях, потом покосился на автомат в моих руках и мрачно хмыкнул.