Измена. Сегодня меня бросят (СИ) - Любимая Мила - Страница 36

А вернее, что не все люди — люди.

— Что скажете, доктор? — елейным голоском спрашивает мать, даже не смотря на меня.

Жанна следит за моим взглядом, вопросительно приподнимает правую бровь, словно задавая немой вопрос. А мне ничего не остается, как просто пожать плечами в ответ. Что еще я могу?

— Знаете, я обязана сообщить в полицию.

— Полицию? Зачем? — недоумевает Лина. После чего глядит на нашу мать и закрывает лицо руками. — Офигеть…

— Мы сами разберемся, — настойчиво произносит матерь года. — Вы можете быть свободны.

— Вы, кажется, не поняли…

Мать вытаскивает из кармана халата несколько крупных купюр и протягивает Жанне.

Смотрите-ка, подготовилась.

— Что, мало вам? Я дам еще.

Голова начинает болеть еще сильнее. Встречаюсь взглядом с колючими глазами Глеба.

Он сжимает левой рукой телефон. Да так сильно, что даже костяшки пальцев становятся от напряжения совсем белыми.

Как бы нас тут наряд всей компашкой в обезьянник не увез в конечном итоге…

— Я сам вызову полицию, — наконец выдыхает он.

— Это дело нашей семьи, — мать смотрит на меня. — Мы все решим между собой, да, дочь?

— Нет, — возражаю я. — Ошибаетесь, женщина. У меня нет никакой матери. Она мертва.

Не слышу ее криков и истеричных воплей. Стараюсь отключиться от реальности. Убавить весь звук до минимума. Позволяю Глебу увести себя подальше. Полностью ему доверяюсь.

Он обещает Жанне сейчас же отвезти меня к травматологу. Рассказывает, что у него есть на примете хорошая частная клиника, где его друг работает главврачом.

В госпитализации я не нуждаюсь, так что фельдшер не спорит с Глебом, увидев, что я в хороших руках нахожусь.

Глеб и правда окружает меня заботой. Выясняется, что это он на шум прибежал, бригаду скорой помощи вызвал, на руках вынес меня из особняка….

Чувствую себя с ним под защитой.

Более того, он вынуждает мою мать замолчать и убраться в дом, пригрозив только поднять какие-то свои связи в органах… она даже связываться с ним не стала, как будто скрытую угрозу чувствовала.

Вот какие, интересно, у него связи?

Примерно понимаю, что у Глеба имеется свой серьезный бизнес, что он неплохо поднялся за все эти годы, человеком стал обеспеченным. А вот чем он конкретно занимается, ума не приложу. Впрочем, это сейчас совсем не важно, да?

Когда скорая скрывается из виду, мы с Глебом садимся в его машину и уезжаем.

Закончилось…

Я больше не увижу свою больную мамашу.

Фельдшер скорой, конечно, по-любому сообщит в полицию.

Они обязаны про подобные случаи на выездах сигнализировать куда надо.

Так что, думаю, проблем у моей близкой родственницы теперь сильно прибавится. Она больше не располагает прежними ресурсами, чтобы откупиться от всех и вся.

Надеюсь, ее упекут в психушку.

Потому что она совсем спятила, честное слово. Нормальные люди других с лестниц не сталкивают.

— Я прихватил твои вещи, — Глеб берет меня за руку, крепко сжимает своими пальцами мои. — Сумка в багажнике.

Меня это успокаивает.

— Спасибо.

Боже, я зачем-то еще в комнату свою старую поперлась… несколько платьев забрала… зачем они мне сдались? Наверное, нервное.

— Как ты?

— Жива.

Жива…

Все могло закончиться очень и очень плохо. Вплоть до летального исхода.

И только сейчас вспоминаю, что есть не только я. А еще и будущий ребенок.

Почему я вспомнила об этом только сейчас?

А вдруг… вдруг у меня выкидыш⁈

Вдруг я потеряла ребенка и даже не заметила этого⁈

Боже, как я могла? Какой матерью надо быть, чтобы не подумать про ребенка, которого ты носишь под сердцем? Да, всего ничего, но….

Я ужасная мать.

Я… как она! Хуже ее!!!

Когда Глеб спрашивает, что со мной происходит и как я себя чувствую, то я ничего толкового не могу ему ответить.

Что я скажу?

Типа: прости, что не сказала раньше, но я беременна от бывшего мужа, а теперь есть реальная угроза потери этого ребенка…

Стыдно самой себе признаться, а кому-то другому и подавно. В том, что хорошая, добрая Маша — почти чудовище.

— Прости меня, — с чувством произносит Бестужев.

— За что?

— Я должен был остаться рядом. Хотел же подняться к вам… зная твою мать особенно.

— Ты не виноват, — с губ срывается тяжелый вздох. — Ты вообще ничем мне не обязан. И я не пятилетняя девочка, чтобы не сводить с меня глаз.

Если кто и виноват, то только моя мать. Исключительно она.

— Как жаль, что женщин я не бью из принципа, — зло цедит сквозь зубы Глеб. — Маш, ты обязана заявить на нее в полицию.

— Знаю, — согласно киваю я. — Это уже все границы перешло. Мне кажется, ей лечиться надо. Слушай, а то, что мать сказала… про тебя…

— Думаешь, подходящий момент?

— Кажется, в моей жизни подходящих моментов уже не предвидится.

— Все будет хорошо, — уверяет меня Глеб. — Увидишь, Маш.

Скорее бы!

Сил терпеть нет в ожидании чуда.

— Ты же помнишь, что твои родители не одобряли нашей дружбы? Принцесса и Нищий…

— Но ты не был нищим, — поправляю я его. — И мне нужен был ты, а не… ну ты понимаешь.

— Я знаю.

Между нами повисает неловкое молчание.

— Наверное, ты ждешь, что я скажу, что у меня не было никакого другого выхода, что у меня были проблемы или больные родители… кредиты, долги и прочее…

— А не было?

— Не было, Маша.

Ясно. Он меня продал — родители купили. Ну, прямо торгово-рыночные отношения.

— Что ж, запоздало поздравляю с выгодной сделкой. Сейчас тебе что от меня надо?

— Маш…

— Отвези меня в больницу, — перебиваю я его. — Сейчас правда не самый подходящий момент.

А в мыслях поставила еще одну галочку, но в этот раз напротив имени Глеба.

Плюс еще один предатель в моей жизни.

Может, это глупо… может быть! Вы скажете, что с тех пор много воды утекло и все такое, но я не верю, что люди меняются. Наоборот, с возрастом они только хуже становятся.

Но все происходящее отходит на задний план, когда мне звонит наш семейный адвокат. Приходится взять трубку, несмотря на мое теперешнее состояние.

— Здравствуйте, Аркадий Витальевич.

— Мария Петровна, ваш отец пришел в себя. Приезжайте в больницу. Лечащий врач не смог до вас дозвониться и сообщил об изменениях в здоровье Петра Ильича вашей матери. Так что советую поторопиться…

Сердце в груди подскакивает.

Да она же папу в могилу вгонит одним только своим появлением!

Глава 35

Кукловод сдается последним

/Ангелина/

— Поздравляю! — оповещаю я мать, падая на диван в гостиной. — Тебе повезло. Машка почти не ушиблась.

— Не понимаю твоего восторга, — сухо отвечает мама, недовольно поджимая губы. — Или забыла о наших проблемах, дочь?

Постойте-ка… идет загрузка информации в мозг.

Она реально сестру мою СПЕЦИАЛЬНО с лестницы столкнула⁈

Ну я в том смысле, что не со зла, не будучи ослепленной яростью и ненавистью, а с конкретной целью?

У нас с Машей сейчас, конечно, не лучший период в отношениях. Думаю, вряд ли он когда-нибудь станет более радужным.

Так часто бывает, когда сестры или лучшие подруги не могут поделить одного мужика.

Ну а что поделаешь?

Мир вообще жесток.

Это мужикам хорошо, на каждого по три женщины приходится. Если не больше. А вот у нас ситуация совсем неутешительная. Приходится участвовать в нешуточных войнах за право стать партнершей желанного самца.

И это никакой не мир животных, а обыкновенная жизнь.

Как говорится, современные проблемы требуют современных решений. Выживаем как можем…

Я все к тому, что я не ненавижу свою старшую сестру.

Вполне нормально к ней отношусь. Даже люблю, наверное… впрочем, «люблю» крайне громкое слово. Не по душе оно мне.

Однако сестра сыграла немаленькую роль в моей жизни, я за многое ей благодарна. И уж точно не желаю ей ничего дурного… например остаться инвалидкой или калекой, а еще хуже скончаться в столь раннем возрасте.