Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен - Страница 21

- Ленка, хватит. Еще пара провокационных движений, и я тебя точно изнасилую. Лучше поцелуй еще. Пожалуйста … Пожалуйста …

Просил ли я кого-нибудь за последнее время так искренне, а?

Не помню.

Поплывшим взглядом наблюдаю, как она облизывает чувственный рот. На кончик показавшего языка реакция звериная, утробный рев несанкционированно вырывается. Еще минута и одичаю реально, меня раскатывает тяжелой махиной сногсшибательного эротизма.

Хватаю, как ненормальный, дергаю на себя. Наши запястья соприкасаются крест-накрест, пульс зашкаливающе долбится навстречу друг другу. Тонкая кожа может прорваться под ударным стучащим напором.

Твою мать … Твою-у-у ж ма-а-ть!!!

Возбуждение закручивает все выше, хотя дальше некуда. В моем воображении даже бесконечность закончилась. Ее, блядь, больше нет. Уперся макушкой в несоизмеримое.

В ебучем бессознательном порыве вжимаюсь между ног и несколько раз с силой долблю через слои одежды. Шкура соскакивает, кажется, я обдираю кожу о грубый шов дизель, но мне плевать. Лена стонет, я же просто сейчас сдохну натуральным образом.

Грань острейших ощущений теряется, остается очень болезненное неудовлетворенное желание, от которого свихнуться можно. Что я сейчас и сделаю, осталось немного. Одно неловкое движение Лены и все.

Врата ада распахивайтесь! Зажарю насмерть.

- Я н-не … х-хочу-у …

Издевается?

Зачем врать?

- Поэтому так течешь и стонешь, да?

- М-м-м, – зажмурившись, мотает растрепанной головой. Пряди выпали, прилипли к влажной шелковой шейке. – Случайно … Слу-чай-й-й-но… Что ты… Ах, Стас … Пожалуйста…

Готовый взорваться, развожу ее на секс, как малолетку. Нагло, но аккуратно. Сцепив зубы, терплю, перебарываю свое состояние, которое близко к отключке. Еле-еле касаюсь лобка, совсем чуть задеваю скользкий бугорок.

При каждом нажатии вздрагивает. Возмущенно и обреченно стонет, хотя при этом так же умудряется несогласно качать головой. Вот же какая!

- Все равно согласишься.

- Нет.

- Лен.

- Нет!

- Сама напросилась.

Толкаю немного назад, крепче перехватываю. Грубовато спускаю штаны ниже и отведя промокший перешеек белья в сторону, погружаю средний палец в сладкую тесноту, а большой прижимаю к разбухшему бугорочку.

- Проси.

Отказывается. Прикрывает рот ладонью и яростно машет головой. А у самой глаза туманом заволакивает. Ну не зараза?

- Проси! – мне не нужна ее мольба, я хочу, чтобы она хотя бы моргнула.

Ее острые ноготочки впиваются в плечи. Мне кайфово до потери сознания. Впиваюсь в губы, засасываю смелее и грубее. Размашисто прохожусь по рту. Трахаю ее языком сверху и пальцами снизу.

Хотя бы такое двойное проникновение. Пока такое .

Наконец, она себя отпускает. Глазки пьяные-пьяные, тело мягкое, податливое.

Стаскиваю штаны и обнажаю гудящий член. Трясет, как представлю, что меня ждет сейчас. Я так хочу войти. Я пиздец как хочу. Меня колошматит до одури.

И ни хера не получается!

Звонок в дверь, а потом требовательный стук обламывает нас. Барабанят так, что сейчас дверь вынесут.

Глава 27

Непрерывный стук приводит меня в чувство. Заторможенное состояние рассеивается, как утренний туман. Боже, что могла натворить сейчас. Это же ужас.

Хорошо, что нас прерывают. Иначе не знала бы, как завтра смотреть самой себе в глаза. Через зеркало. Что ж я несу …

Ох, да что же такое! Нужно остановиться. Остановиться. Как-то … надо … Его поцелуи. Руки … Крепкие. Жадные.

Демидов ведет носом по щеке. Тремся кожей, поджигаем себя, как керосиновые разбитые лампы пылаем. Поцелуи как бабочки. Едва касается, а я не могу-у-у. Не могу!

- Не открывай, – льется шепот, приправленный поцелуями. – Я тебя хочу, Левицкая, – сильнее прижимает. Руки блуждают по разнеженному телу. Гладят и трогают. Сминают. – Лен … Лена.

- Пусти, – шепчу смущенно Стасу. – Вдруг что-то важное.

- Здесь сейчас важное, – стягивает с меня штаны, но не даю. Хватаюсь руками за резинку, не пускаю. – Убиваешь меня, слышишь? Хватит играть.

Заливаясь злостью и стыдом, таращусь на его голый скульптурный торс. Слушаю напряженное, возбужденное и вместе с тем сдавленное дыхание. А что я могу сделать? Не продолжать же вакханалию вышедших из-под контроля чувств. Я не готова.

Да какие к черту чувства!

Их быть не может. Все просто. Немного заигрались, позабыв о том, кем являемся друг для друга на самом деле.

Ресницы падают. Взгляд вниз, а там … член. О, боги! Нет-нет-нет!

- Не открывай, – невидяще глядя в сторону, зло выговаривает. – Пусть идут на хрен.

Нет, так не пойдет. Закрываюсь руками, съезжаю попой со стола, выскальзываю. Он разочарованно выпускает.

Упираясь в стол двумя руками, выгибает лопатки горбом. Его кожа мелко дрожит, обрисовывает каждую мышцу. Они как гладкие блестящие ленты перекрещиваются, сплетая узоры. Стас стал еще шире и рельефнее. Он и раньше не страдал огрехами фигуры, а теперь … Волчара сибирский, да и только.

- Одевайся, – стараюсь говорить ровно и ничего не выходит, голос дрожит. – Пожалуйста.

Пока выворачиваю свою кофту, он подбирает мокрую водолазку и натягивает ее. Холодно, наверное. Пф, ладно. Не мое дело.

Атмосфера осязаемо меняется. Демидов, сдвинув брови, дергает ремень. Немного поморщившись, заправляет … ну …. Черт побери, отвожу глаза в сторону. Короткое шипение, слышу, как вжикает молния.

Опускаю голову и по пути натягивая одежду, практически подбегаю к двери. Иначе ее вынесут. На пороге стоят наши.

- Лена, быстрее. Срочно на работу. Пациентка в критическом, а у нас такие операции только ты делаешь.

- Секунду, а Ольга? А Горицкий?

- Его нет! Елена Алексеевна, это жена Могилевского. Пожалуйста, поторопитесь.

- Что там?

- Кровотечение. Везут к нам. Отслойка думаю.

- Успокойся! – приходится прикрикнуть. – Что ж так поздно спохватились, Вадим!

Вадик отмирает. В глазах такая боль, что не по себе становится.

- Она молчала, Лен. Дура-то! – тащит себя за волосы. – Думала само рассосется, наверное. Беременность поздняя. Вот она и потекла крышей. Испугалась. Да не знаю я, что у нее в голове было!

Вадик взволнован. Ничего такого, просто жена Могилевского его родная сестра. Вот и все. Спешно забегаю в прихожую, оставляя открытой входную.

- Зайди, я быстро.

- Одевайся. Я пока на улице покурю. Тебя Марина подождет.

Собираюсь быстрее ветра. Ношусь по квартире, понимаю, что счет на минуты идет. Быстрее! Надо быстрее. Скручивая волосы в бублик одновременно пытаясь обуться.

- Я довезу.

Стас натягивает пальто. Берет мои ключи и мельком взглянув на погром, учиненный нами, хватает за руку, вытягивая из квартиры. Сам закрывает, отдает связку.

- Пришлю сегодня к тебе клининг. Не против?

- Мгм, – витаю в своих мыслях. – Что? А-а-а… Мне все равно. Надо бежать.

- З-здравствуйте, Станислав Николаевич, – заикается Марина, я о ней совсем забыла.

Она замерла статуей, но изо всех сил старается выглядеть как ни в чем не бывало.

- Здравствуйте, – не меняясь в лице кивает Демидов.

М-да. Сплетен надеюсь не будет.

Не оглядываясь, несусь в машину Вадика. Не успеваю сесть и пристегнуться, как он срывается с места. Путь до работы преодолевает быстрее ветра. Бегу, сбивая с ног встречных людей. Вадим за мной. Одновременно с нами во двор въезжает скорая.

Я забываю обо всем.

Цель одна – спасти человека.

- Что случилось? – осматриваю пострадавшую аккуратно, но тщательно.

- Упала. Ударилась животом.

- Когда? Когда я спрашиваю?

- Недавно. Сначала ничего, а потом немного кровить начало. А теперь вообще … Больно-о-о!

- Марина, – зову сотрудницу, – подойди. УЗИ быстро. Везите.

Диктую анализы, которые нужно максимально быстро сделать. Пока пациентку увозят, спешу переодеваться. Через короткое время картина ясна. Опасения подтвердились. Будем оперировать. Где же она? Где моя коллега?