Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель - Страница 29

— А вон он, так сказать, наш Кацман! — в самом деле, знакомая мне машина влезла передними колесами на бордюр, и из водительской двери уже лез наружу капитан… То есть — свежие, блестящие звездочки бросились в глаза сразу, — уже майор!

— Привет честной компании, — немного неуместно веселится егерь. — Ваня? И… Ваня!

Мы поздоровались: я просто так, начальник — поручкался и приобнялся. Надо же, эти двое не просто знакомы…

— Потом поговорим, — егерь пресекает попытку общения — даже две. — Сначала выкатим из плена нашего Колобка!

Надо же! Я ведь искренне полагал, что такое прозвище завлабу придумал сам… В смысле, только я сам. Видимо, в этом мире сказка про колобка тоже есть, и Иватани Торуевич похож на ее героя!

— Я, — говорю, — готов. И даже вооружен… — делаю смысловой акцент, — по закону!

Мол, а скажи-ка мне, мил человек, какого лешего… Хотя — ладно. Все равно скажи, но потом.

— Не, — возражает капитан… То есть — майор, переходя в уже знакомый мне боевой режим. — Ждите тут. Оба. Это не ваша битва…

— О битве, — не могу удержаться. — Там, кажется, уже…

— Думаете, ваш Пакман — единственный, кого сегодня приняли? — И, уже почти про себя: — Главное, чтобы не военные, а то…

Что именно «а то», егерь договаривать не стал — выдвинулся, оставив нас с Ивановым стоять у машин.

Какая замечательная штука — тяжелые в адресе! Особенно, когда они — за тебя. Даже, когда тяжелый — всего один. Но какой!

Колобка нам выкатили через полчаса, или около того.

Иватани Торуевич оказался слегка помят, но не сломлен: улыбался широко, руками водил округло, даже шутил!

— Как Вы, шеф? — спрашиваю первым. На правах младшего по званию, или как это правильно назвать в нашей ситуации.

— Как огурец! — шутит Колобок. — Зеленый, в пупырышках!

Смеемся, все четверо: майор егерей, оказывается, так тоже умеет — только смех у него немного механический. Или электронный, не очень пока разобрался.

— Лихо вы! — говорю, отсмеявшись, уже Кацману. — Дефенестрация…

Я был уверен: минимум троих… Наверное, коллег, майор выбросил в окна самолично.

— И не хотелось, — немного мрачнеет киборг, — а пришлось. Пусть дураки, но все равно — свои дураки. Одно дело делаем!

— Только некоторые, — возражает Иван Иванович, — как-то по своему… Ну, ты понял.

— Как не понять, — соглашается майор. — Ладно. Забирайте своего лишенца.

— Чего это, — удивляется Колобок, — я лишенец?

Однако егерю уже не до спасенного.

— Ваня, — говорит он уже конкретно мне. — Не уезжай из сервитута. Никуда не уезжай, только в поселок свой — можешь. Кстати, название ты выбрал, конечно… Мертвящее. Не захочешь, а подумаешь. Надо же, Сон Лича!

— Не поеду, — поправлять егеря не решился: не сейчас. Спросить, правда, стоило: — А что такое?

— Беседа у нас будет, с тобой и не только. Я тебе, — бывший капитан уже намекает на то, что пора бы и честь знать, — отдельно позвоню.

Майор отворачивается всем корпусом, и, тяжело ступая, уходит в сторону веселящегося опричного офиса.

Мы трое смотрим егерю вслед.

Вечером пришел на квартиру: добираться до поселка стало лень и неохота.

Зая Зая оказался там же: слегка какой-то взъерошенный, уставший, занятый всякой фигней.

Поздоровались кратко, перекинулись парой слов, и тут мне бы отстать… Но не, я так не умею. Когда у друга — а белый урук мне именно что друг — что-то не так, это самое «что-то» не так и у меня самого. Поэтому…

— Колись, — требую, — братан. Какие новости?

— Ничего, — бурчит тот, — новости. Даже хорошие, сразу обе.

— Чего тогда, — не отстаю, — хмурый?

— Устал. Еще трайк… Угнали.

— Кто угнал? — Новость, отчего-то, далась легко: никак не получалось ощущать трицикл своим собственным! Будто кто-то покататься дал, да и то не мне, а уруку.

— Хэма помнишь?

Снагу, носящего странноватое для этих мест авалонское имя «Гамильтон» я, конечно, помнил: тот жил в соседнем доме и все пытался купить наш с Заей Заей транспорт — то за тощую пачку купонов, то за десять сомнительных денег, то и вовсе взять покататься просто так… Получается, угнал.

— Помню Хэма, да, — отвечаю. — Стопудово, как угнал, так и вернул! Снага же…

— Не успел, — отвечает орк. — Разбился. Машинка — в хлам, сам — пополам.

— Нифига себе, — удивляюсь, — хорошие новости… Или есть еще хуже?

— Это первая, — вдруг широко улыбается мой друг и сосед. — Вторая — вон, под окном. Стоит. Тачка!

Я, кстати, что-то такое, необычное, припоминаю — видел, когда шел домой.

— Утром, — говорю, — посмотрим. А то темно уже, устал, спать охота… И жрать! Есть, что пожрать?

И вот, будто за сегодня случилось мало всякого…

Сидим такие, сытые, лениво беседуем — «а не пойти ли посмотреть тачку прямо сейчас?».

Телек, вон. Фоном, но со звуком.

— О! — урук сообразил первым. Тычет пальцем в экран. Там — на экране — криминальная хроника. Нехорошая такая, почти привычная…

Прибавить звук я не успел: зазвонил телефон.

Беру трубку.

— Дядя Иван! — сообщает страшно спокойный, знакомый, девочковый голос. — Здравствуйте, дядя Иван. Тут того… Папу убили.

Глава 15

Ничего не закончилось, все продолжается.

Опять ритуальные жертвы. Снова те же расы — точнее, представители… Необычные. Интересные. Те, кто чем-то отличается от соплеменников.

Есть и кое-что новое: в этот раз…

— Дело Клана! — вваливаюсь в опричную приемную, слегка пугнув дежурного.

Теперь представьте, как это — напугать боевого киборга при исполнении… Ага.

— Какого еще, — удивляется офицер, — клана?

— Желтая Гора, — дышу глубоко, успокаиваюсь. — Сары Тау, то есть, если по татарски.

— Его же как бы нет? — удивляется киборг. — Клана?

Вижу погон: один просвет, три звездочки… Поручик. Стало быть, жандармерия.

— Ваше благородие, — вид принимаю официальный. — Клан упразднен не был ввиду наличия последнего живого наследника! В настоящее время проходит процедуру восстановления и строительства резиденции! Губернский секретарь Йотунин доклад окончил!

— Присядьте, Йотунин, — предлагает жандарм. — Сделаю пару звонков.

…— Таким образом, и получается, что убийство подданного Гартуга Бурхата, пятидесяти семи лет, вероисповедания эруического, резидента сервитута Казнь, — я излагал, опричник — выжидал. Наверное, надеялся, что я собьюсь… А вот хрен тебе, железная твоя морда! Ваня Йотунин давно бы потерял нить, но не таков Вано Иотунидзе, — из юрисдикции уголовной полиции переходит в ведомство опричной жандармерии.

— Не частите, Йотунин, — да он издевается! — Я, покамест, не вижу причин…

— Я зато, — смотрю недобро, — вижу. Даже усматриваю. Как Глава клана.

— Вы в своем праве, Глава, — соглашается нехотя жандарм. — Но я так и не понял, отчего что-то куда-то переходит.

— Вы, Ваше благородие, прямо вынуждаете обратиться через голову… К начальству. Благо, этому человеку я тоже некоторым образом подчинен.

— И кто у нас начальство? — откровенно ерничает опричник.

— Полковник Кацман, кто же еще, — сообщаю я.

Поручик делает особое лицо.

Ради него одного — не поручика, выражения — стоило городить огород с Делом Клана.

— Давайте так, — предлагает разом осунувшийся дежурный. — Дело принимаем на основании… О! Покушения на державный уклад!

— Явного покушения, — уточняю.

— Да, явного. Только вот что, Иван Сергеевич… — а я ведь не называл поручику имени и отчества… — Вы должны понимать, что штаты жандармской экспедиции по сервитуту…

— Расследовать Дело Клана, — перебиваю, — попросту некому?

Редко доводится увидеть такое: сочетание облегчения и досады в выражении одного человеческого лица.

— Проблема понятна. Как и решение. — О, напрягся. Бюрократ хренов, а еще в погонах!

— Какое еще, — дергается, — решение?

— Содейник, — сказал, как гвоздь вколотил.