Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель - Страница 47

Второго поединщика — то есть, давешнего Кандалинцева — поблизости не наблюдалось.

— Не то, чтобы опаздывает, — посмотрел на часы аристократ, — но уже немного хамит.

Тут мне не надо было объяснять: дуэль, дворяне… На месте нужно быть заблаговременно. Те самые пятнадцать минут!

— Тогда… Побеседуем? — вопросительно предложил я.

— Хорошо, — согласился Баал. — Спрашивайте.

— Даже не знаю, с чего начать… — вопросов у меня оказалось слишком много, и вздумай я задать их все, нам не хватило бы не только пятнадцати минут — в пару часов бы уложиться!

— Давайте, Иван Сергеевич, начну я, — открыто и искренне улыбнулся аристократ: не то, чтобы он был настолько мне рад, но происходящее его, как минимум, забавляло. — Вас интересует причина, по которой так сильно поменялось мое к Вам отношение!

— И в рамках этой причины, — подхватил я высокий слог собеседника, — все прочее. То, что вы сочли нужным вмешаться — эта дуэль, то, что я на нее приглашен… Или вызван?

— Приглашен, — кивнул Рикардо Алонсович. — Видите ли, Иван Сергеевич… К юноше по имени Ваня Йотунин мое отношение осталось прежним. Доброжелательным, чего уж греха таить, покровительственным… Дело только в том, что сейчас вы — не совсем вы. Или не только вы.

Так, кажется, у этого в родне тоже затесались эльфы — и не один, а как бы не около взвода. Слова понятны, смысл ускользает…

— Клан, Иван Сергеевич, это… Согласно ранешнему Государеву Указу — двухсотлетней, примерно, давности, — сжалился надо мной Баал, — коллективный феодал. Каждый по одному — простолюдин, все вместе — дворянин, и не из худородных.

— Как Новгородская республика? — ляпнул я, не подумав. — Господин Великий Новгород?

— Примерно, — немного напрягся аристократ. — Интересно, откуда… Впрочем, неважно и не здесь. Так, коллективный феодал… Значит, обращаться с кланом надо так, словно мы — ровня! Вы же, как Глава клана, лично представляете этого дворянина, и, значит…

Что там было «значит», я понять не успел.

— А вот и ты! — донесся знакомый уже визг. — Явился!

Слегка опоздавший поединщик был не один: компанию ему составила дюжина лбов… Как говорили в древности — не поручусь, что было именно так, может, мне кажется — рынд. Росту лбы были все, как один, высокого, в плечах широки, до зубов вооружены… Выглядели представительно, или старались такими казаться.

— Что, не по себе, да? — битый дворянчик визжал, отчего-то на меня. Рикардо Алонсовича он то ли прямо игнорировал, то ли сначала хотел закончить со мной. — Силен, кулаками-то исподтишка махать!

— Я тебе, Скандалинцев, — плеваться сквозь зубы я не стал, но изобразил такое очень похоже, — так-то нос разбил. И по печени еще. Никакого исподтишка, лицом к лицу, к тому же — ты был вооружен.

— Подлые приемчики против честной стали, — взъярился упомянутый. — Ничего, теперь тебе… — Кандалинцев обернулся к тому из рынд, на лице которого читалось немного интеллекта. — Взять нелюдя! Взять обоих! Так, — аристократишка повернулся к Баалу. — Теперь с тобой…

Я изготовился к драке: большой, суровой, нечестной. Не в том смысле, что противников двенадцать на нас с Заей Заей двоих: как раз наоборот, нас много, они одни.

Повеселиться нам не дали.

— Это вряд ли, — Дамир Тагирович Кацман умеет, когда надо, появляться тихо, говорить — громко. Вот и в этот раз…. — У кого это отросла такая взялка, хотелось бы знать?

Вот умеет ведь! Одно сомнение, один вопрос, один раструб огнемета, торчащий из середины железной ладони.

— Вы прилягте, прилягте, — увещевал полковник. Рынды, что характерно, слушались: без особых звуков укладывались лицами в мелкий щебень и заученно заводили за спины руки. — Устали, наверное. С таким-то господином…

— Он нам не господин, — пробурчал тот самый, с интеллектом. — Свободный найм.

— Тем более, — обрадовался киборг.

Дворяне тем временем… Почти ничего не делали. Я видел краем глаза: оба они стояли, и каждый рассматривал оппонента.

Кандалинцев — злобно набычившись, швыряя взглядом метафорические молнии — мол, «а ты кто еще такой?»

Баал — надменно, очень спокойно, держа руку на яблоке шпаги… Смысл во взгляде читался примерно тот же.

Наконец, Кандалинцев открыл рот. Набрал воздуху в грудь…

— Господа, — радостным голосом предложил полковник Кацман. — Не ругайтесь, господа! Лучше деритесь!

— Я вообще не знаю, кто это! — вдруг решил мой давешний оппонент и наниматель дюжины рынд. — Мною вызван этот… Который…

— Глава клана Сары Тау, — подсказал киборг на русско-татарском.

— Да! Он! — согласился визгун.

— Начнем с того, — все тот же скучный вид Баал дополнил еще более скучным голосом, — что право на вызов ты, Кандалинцев, утратил. Вместе с прямизной носа. Как, кстати, не болит?

— Я! Я! — все сильнее заводился битый аристо.

— Далее, как представитель рода-покровителя, принимаю на себя долг чести и крови… — Баал немного оживился. — И намерен стребовать с тебя, Кандалинцев, и кровь, и честь. Прямо здесь и сейчас. На белом, как ты и хотел, оружии.

— Да кто ты такой есть? — удивился вызванный, забыв даже завизжать. — По какому праву…

— По праву владетеля юридики Ометьево, — просто ответил Рикардо Алонсович. — Ближайшей, как ты понимаешь. Куда ближе твоего Грязовца, или где ты там засел, пока наследник…

— Давно? — одними губами спросил я полковника.

— Со вчерашнего утра, — так же тихо ответил мне Кацман.

Ну, понятно. Опять какая-то интрига, и я в ее центре!

Вскоре сидели у Гвоздя.

Ресторан этот назывался как-то еще, но то название я позабыл, уточнять было лень, Гвоздь же — вот он, во всей своей снажьей красе.

Сидели втроем: полковник Кацман, белый урук Зая Зая и ваш покорный слуга.

Спросите — «Что же Гвоздь? Отчего ты его не посчитал?»

От того и не посчитал, что Гвоздь не сидел, Гвоздь бегал.

Целый полковник жандармерии, да в скромном заведении… Такая честь, такая честь!

— Не тот пошел аристократ, — Дамир Тагирович изволил отдыхать: впервые на моей памяти.

Полковник принял вальяжную позу, отключил служебный связник и сейчас потягивал из баночки что-то вроде жидкого пюре — особого корма для киборгов. Надпись «Premialnyi», идущая крупными буквами по всей окружности банки, давала понять: не для простых киборгов. Впрочем, за счет заведения-то…

— Ох, не тот, — продолжил полковник. — Раньше дуэли были… Танки, винтокрылы, заклинания высшего порядка, батальон на батальон, чуть ли не стратегические бомберы! Теперь — потыкали друг в друга острым железом, и всего поединка.

— Это вы о Шереметьевых? — уместно уточнил я.

— И о них тоже, — согласился Кацман, и тут же, без всякого перехода, продолжил: — Я ведь зачем тебя позвал.

— Вот и мне интересно, — обрадовался я. Неужели наконец что-то расскажут, и жизнь станет яснее…

— Этот ваш Кандалинцев… — протянул киборг, — он, как будто, не просто так. В смысле, явился. Знаешь, когда он оказался в сервитуте?

— Интересно, — немного напрягся я. Кацман назвал дату.

— Интересно, — пришлось повторить. — За два дня до первой жертвы. Гоблина, да? Это если мне не изменяет память.

— Не в этом случае, — прорезался Зая Зая, до того молчавший. — Точно, за два дня! Только это ведь ничего…

— Не доказывает, да, — согласился Дамир Тагирович. — А вот то, чем наш недобитый аристо все это время занимался, с кем был на связи…

— Например? — вот интересно так интересно! И отчего мне кажется, что я уже знаю ответ?

— Гурбашев, — коротко ответил полковник.

— Мало ли, что Гурбашев, — возразил я. — Нет, мне он тоже не нравится… Оба они, ну, эти. Только это же…

— Это, Ваня, вишенка на торте, — порадовал меня жандарм. — Солидном таком тортике, с айсберг размером!

Ну, не дурак же, аналогию уловил.

— Прослушка, наружка, аналитика… — продолжил полковник, — Системная работа — не ваши веселые старты и прочие гениальные озарения — результат дает всегда! Скорее, поздно, чем рано, но дает.