Сказки для взрослых - Трембовецкая Татьяна Юрьевна - Страница 3

Розовый под мрамор кафель отчаянно поблескивал от точечного освещения зеркальной лампочки.

Друзья

Это было своеобразное знакомство: Ворона сидела на каком-то куске доски и наблюдала, как ловкий серый Крыс маневрировал между гусеницами работающего бульдозера и битым кирпичом. Иногда Крыс задорно подпрыгивал перед опускающимся бульдозерным ножом, как будто дразнился.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Скоро и Крыс заметил Ворону: она была взрослой особью, лет сто от роду, с суховатыми лапками, слегка раздолбанным клювом, грязно-сизого цвета.

Они подружились. Иногда, Крыс, насытившись найденными продуктами, угощал остатками подружку. Ворона так же не оставалась в долгу и частенько притаскивала со свалки дурнопахнущую снедь…

Так прошло несколько месяцев. А может и больше. Свалку закрыли. Нагнали тяжелую технику для проведения рекультивационных работ.

Крыс ушел. Совсем…

Ворона иногда прилетала на старое место. Оглядывала изменившуюся картину. Хрипло каркала, в надежде еще раз в каком-нибудь потаенном месте увидеть знакомый ус, или гололысый хвост.

Ночные кошмары

Лето… Это был шелест тяжелых колес, в котором слышались шум степи, пошлепывания листвы, перестук металлических дисков. Поезд мчался. Дождь ленивыми каплями размазывался по стеклу, звуковыми лентами вплетаясь в общий хор. …Близилась ночь. В вагонах выключили свет. Из разных плоскостей потянуло храпом. За окнами уже ничего не было видно. Дисплей мобильника показывал время: 00.00. …И вот, появились ОНИ, сопровождающие ночные поезда…Летучие ведьмы!..

Нет-нет! Их не было видно, но из открытого окна все громче и громче доносился их монотонно-разноголосый свист.

…В основном они цеплялись за поручни старых вагонов. И, чем быстрее мчался поезд, тем пронзительней вплетали свои визгливые голосовые нотки в общий звуковой хор, как будто чувствовали, что скорость поезда и ветер оторвут их с руками от выступающих частей вагона…

…Поезд притормаживал, и они, повисая на приросших к вагону неимоверно вытянутых руках, сиплыми сорванными голосами перекликались с перестуком колес…

…В общем, если не успел вовремя заснуть в скором поезде, не заснешь до утра, ибо вся эта звуковая вакханалия будет долбать твой, напитый крепкими чаем и кофеем, мозг, и шевелить волосяным покровом твоего тела до тех пор, пока опухшие от бессонницы веки не слипнутся…

…Где-то высоко над крышей вагона расплывется рассвет. Утро твердо и уверенно расползется по движущейся округе. Ты оторвешь от подушки тяжелую голову, поднимешь невыспавшиеся глаза к окну, вспомнишь ночные кошмары, и….улыбнешься, понимая, что об ЭТОМ никогда никому не расскажешь….

Влюбленность

Это был провинциальный весенний городок, с провинциальными весенними улицами, домами, людьми…

Напротив стоматологической клиники, размещенной в старом полуподвальном помещении деревянного двухэтажного дома, через дорогу расположился парфюмерный магазин, такой же слегка задрипанный, но с более современной внешней отделкой.

Проходя днем по этой улице, остро ощущаешь разноголосие запахов: с одной стороны доносится такой резковатый стоматологический, отдающий пластиком, спиртом, и какой-то жженой фигней, с другой — парфюмерный аромат прозрачного цвета, витиевато расползающийся по лицу, вокруг шеи, затекающий куда-то за воротник.

И если ты случайно попадешь в этот перекресток уличных «благовоний», закроешь глаза и увидишь, как мужской силуэт дымчатого цвета, играя мускулатурой красивого накаченного тела, подхватит за тонкую талию узенькую и стройную фигурку с парфюмерного магазина и закружит ее, вальсируя все выше и выше. Ароматы при этом станут все глуше и глуше. Советую задержаться на мгновение и услышать в дыхании городских запахов ВЛЮБЛЕННОСТЬ.

Мушиное счастье

«Счастье — это когда ты сыт, и тебя не хотят прихлопнуть» — так думали мушки-дрозофилы, сгрудившись на краешке цветочного горшка с подгнившим растением, наблюдая за Мухой, которая ошалело носилась над праздничным столом, спонтанно приземляясь на пищевую снедь, иногда неудачно на столько, что почти утонув в соусной жиже, умудрялась выползать, задорно обтирая лапками свои белесые крылышки, одновременно смачно шаря хоботком вокруг себя, беспрерывно поглощая некие питательные вещества.

По поводу первой части определения Счастья зрители не сомневались. А вот на счет второй — «и тебя не хотят прихлопнуть», были глубокие сомнения, ибо та движуха, которую создавала траектория перемещения счастливицы, была пьяно-агрессивной.

Сидящие вокруг стола были шумны и громогласны. Время шло. Они разливали жидкости по фужерам, стопкам и мимо, еще больше от этого распаляясь. Пищевую снедь пытались разложить по нечистым тарелкам. Иногда удачно. Иногда не очень, и что-то бросали на пол. И когда какой-нибудь сидящий сосед пытался изменить положение своего тела, он непременно вставал, наступая на упавшую половую питательную среду, слегка подскальзываясь и матерясь, но впоследствии с умилением замолкая, наблюдая перед своим носом поднесенную емкость с жижей.

Муха все резче взвивалась над столом, тяжелее поднимая свое крылатое и бесконечно сытое брюшко. Все глуше становился звуковой шум вокруг. Она практически не замечала агрессию сидящих за столом, и очень даже зря, так как она становилась еще более ярко-выраженной, хотя и редкой.

В какой-то момент, при очередном пикировании, Муха, взяв разгон, резко влепилась в стеклянную емкость, которую неожиданно поставил один из сидящих на предполагаемую площадку приземления. Стекая по липкой граненой стенке звенящей головой вниз, Муха последний раз в своей жизни услышала ароматы нарезок, десертов, резкие запахи жидкостей, разлитых по стопкам, фужерам, и мимо….

«Счастье — это когда ты сыт, и тебя не хотят прихлопнуть».

Грустная строительная история

Они познакомились случайно, на берегу реки. Люди затеяли строительство набережной…

Бульдозер стоял такой молчаливый, оранжевый, на куче щебня.

А рядом, в пяти метрах, игрушечный Самосвал, забытый забавным пацаном, прибегавшим смотреть на строительные работы.

Самосвал пластмассовый, красного цвета, с большими зелеными колесиками, был очень горд своим присутствием.

Они тихо стояли рядом, обездвиженные, и только крики чаек, и шум волны врезались в эту тишину…

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту. Вода постепенно прибывала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Бульдозер заметил, что расстояние между полосой воды и маленьким Самосвалом неуклонно сокращалось.

Что он — Бульдозер, мог сделать? Огромный исполин, он только наблюдал, как вода подбирается к яркой строительной игрушке.

Чувствовал, что с минуту на минуту произойдет непоправимое…

В какой-то момент, солнце бросило последний запоздалый луч света, чайка истошно крикнула, дунул резкий ветер, и пенный гребешок воды слизнул игрушку со щебня.

Она оказалась такой легкой, воздушной в большом безграничном объеме темной воды!

Несколько минут еще виднелись светлыми пятнышками зеленые пластмассовые колесики…

Бульдозер огромным монолитом застыл в немом оцепенении. Небольшая ржаво-маслянистая слеза сползла по колесу и упала на щебень.

Завтра придет новый день, который заполнится ревом желтых машин, криком чаек и шумом волны. Строительные работы продолжатся. И ребятня, без разрешения взрослых, будет прибегать смотреть на это действо.