Иль Хариф. Страсть эмира (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 2

По возвращению домой после обеда с Мухаммадом, я почувствовала облегчение, как только закрыла за собой дверь. Дома всегда было спокойно и безопасно, тут я была просто Вика, а не переводчица, не объект внимания босса, не женщина с таинственным прошлым.

Саша встретил меня своим радостным гулением, как только я подошла к его кроватке.

— Привет, малыш, — приветствовала я его, осторожно поднимая на руки. — У меня для тебя большие новости. Хоть он и не мог понять моих слов, я чувствовала, что должна поделиться с ним этим секретом. Его маленькие ручки потянулись ко мне, и его глаза светились беспечной радостью.

— У тебя будет братик или сестричка, — прошептала я, когда он прижался щекой к моей груди. — И я буду любить вас обоих больше жизни, вы оба мои маленькие жизни, мой воздух и мое счастье.

Его непонимающий взгляд был полон доверия, и я чувствовала, как мое сердце переполняется любовью к этому маленькому созданию, которое уже стало частью меня.

Мы провели весь вечер вместе, играя, смеясь и наслаждаясь простыми домашними радостями. Я кормила его, купала, а потом мы читали книжки — хоть он и не понимал слов, его внимание было приковано к картинкам.

Позже, уложив Сашу спать, я села рядом с кроваткой и наблюдала за его спокойным дыханием. В этот момент я обещала ему, что буду самой лучшей мамой для него и для ребенка, который только начал свою жизнь в моей утробе. Я обещала сделать их счастливыми и защитить от всех бурь этого мира. И хотя будущее казалось туманным и полным неизвестности, одно я знала точно — моя любовь к этим двум маленьким крошкам была безграничной.

Сидя в тишине комнаты, я ловила себя на том, что моя рука невольно лежит на животе. С каждым днем он будет расти, напоминая о маленькой жизни, что зарождается внутри меня. Я пыталась представить, как все изменится: будни, мои планы, мои мечты. Двое детей… Как буду справляться?

Беременность… Она была непредвиденной, нежданной, но теперь это было частью моей реальности. Возможно, я и могла бы считать её даром, подарком судьбы, если бы не тени прошлого, которые так жестоко напоминали о себе.

Мои отношения с Ахмадом были разорваны. У меня больше не осталось надежды, не осталось ничего кроме боли. Что он скажет, узнав о беременности? Понимаю, что мне следует держать это в секрете как можно дольше, но ложь и тайны — это та тропа, по которой я уже прошла, и результаты были разрушительными. Но разве правда потом принесла облегчение? Ахмад не заслужил знать о ребенке. Ему вот-вот родит Алена. Сына. И он будет любить его и не усомнится в отцовстве. Ведь шлюха у него именно я.

Я боролась со страхом. Страхом будущего, которое казалось таким тяжелым и одиноким. Страхом за моих детей — как я обеспечу им всё необходимое? Страхом перед неизвестностью — как изменится моя жизнь теперь, когда я стою на пороге материнства во второй раз, в одиночку?

В глубине души я знала, что мне нужно собраться с силами, что я должна быть сильной — для Саши, для нерожденного малыша, для себя. Я не могла позволить обстоятельствам победить меня. Но как часто мы бываем уверены в своих силах, когда встречаемся лицом к лицу со своими самыми глубокими страхами?

Вдыхая запах ванильных свечей, которые я зажгла для уюта, я смотрела на Сашу, его глаза уже начинали смыкаться от сна. Я мягко погладила его по голове, в то время как мысли в моем уме судорожно искали выход из лабиринта страхов и неизвестности.

«Я сохраню малыша,» — тихо прошептала я, подтверждая свое твердое решение перед лицом ночной тишины. Мой выбор был сделан. Не для мира, не для Ахмада, не даже для Саши — а для себя. Я чувствовала глубокое, непоколебимое желание защитить эту новую жизнь во мне, любой ценой.

Легкий ветерок, проникший в комнату из приоткрытого окна, обдал меня свежестью. Спокойно вздыхая, я встала, положив Сашу в его кроватку. Его дыхание было ровным, уверенным, как будто он тоже знал, что его мама сделает все правильно.

— Как я скажу об этом Вере Ивановне? А на работе? А Мухаммаду? — вопрос вертелся в моем сознании, как карусель. Мамы уже не было рядом, чтобы дать совет или просто обнять. Вера Ивановна… Она была как мама, но это новость… я пока не готова рассказать. А Оксана? Она была моей поддержкой в этом новом мире, она обещала мне молчать.

Я должна была продумать каждый шаг. Завтра я начну с малого — пройду дополнительные обследования, займусь изучением вопросов, связанных с беременностью, поиском информации о помощи для одиноких матерей.

Встав у окна, я посмотрела на ночное небо.

Саша вздохнул во сне, и я улыбнулась ему. "Твоя мама здесь, малыш. Мы будем вместе. И все будет хорошо."

В эти длинные ночи, наполненные тихими размышлениями, я искала ответы и силы противостоять будущему. И каждое утро, просыпаясь и видя улыбку Саши, я напоминала себе: "Ты должна идти дальше. Для них. И для себя."

Глава 2

В середине ночи тишина в доме была внезапно нарушена. Аят, в ужасе проснулась от кошмара, она вскочила на постели. Её сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться наружу, а холодный пот покрыл её лоб, оставляя ощущение ледяной дрожи на коже. В её руках, сжимающих простыни, тоже была заметна дрожь — дрожь страха, который она только что пережила в своем сне.

Она лежала в вечной кромешной тьме, стараясь ориентироваться в пространстве, где её зрение не могло ей помочь. Она знала наизусть что именно окружает ее. Где окно, где дверь, где тумбочки, стол, шкаф и стены. Но сейчас потеряла ориентир в пространстве. Ей было страшно.

— Папа! — её голос прорвал тишину, заставив саму девочку вздрогнуть. Крик был полон отчаяния, мольбы о помощи. Мольбы вытащить ее из липких щупалец страха, из этой адской хватки, которая мешала ей сделать вздох.

Её руки тянулись вперед, пытаясь найти что-то знакомое, что могло бы вернуть её в реальность, подтвердить, что кошмар закончился и она в безопасности. Но даже воздух казался ей враждебным, наполненным той же страшной энергией, что и её сон.

— Папа, папочка, пожалуйста! — её голос стал еще громче, настойчивее. Она кричала и слезы катились по ее щекам, а хрупкое тельце содрогалось от страданий и ужаса.

***

Едва услышав крики Аят, мое сердце замерло. Я вскочил с кровати.

— Аят! — мой голос разрезал ночную тишину, когда я бросался через коридор к ее комнате. Мое единственное сокровище, моя девочка, моя родная. От одной мысли, что могу потерять и ее меня швыряло в холодный пот. Дверь была приоткрыта, и я ворвался внутрь, нащупывая выключатель. Свет наполнил комнату, обнажая мой страх и беззащитность моей дочери. Аят сидела на кровати, сжимая простыни в руках, вся дрожа, глаза ее были расширены от ужаса. Ее красивые, нежные, слепые карие глаза. Если бы я мог вырвать свои и отдать ей я бы так и сделал.

— Папа… — ее голос дрожал так же, как и ее руки. Я мгновенно оказался рядом, обнял ее, прижимая к себе, поглаживая курчавые волосики.

— Все в порядке, моя сладкая, я здесь, — шептал я ей, поглаживая по спине, стараясь успокоить ее и себя. Испугался сам не знаю почему, аж холодным потом прошибло.

Мое сердце разрывалось от боли при виде ее страдания.

— Что случилось, Аят? Расскажи мне, — попытался я мягко выведать причину ее ужаса, даже не представляя, как глубоко запечатлелся в ее душе этот кошмар. Она вся была бледной, вспотевшей, дрожащей. Аят прижалась ко мне еще крепче, ее голос был еле слышен: "Мне приснилась сестра… Она говорила, что я поступаю плохо и что-то скрываю." Ее слова заставили меня замереть. Что это могло значить? Какой секрет могла скрывать моя маленькая Аят?

— Все будет хорошо, это просто сон, он уже закончился, и я рядом. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — спросил я, готовый провести всю ночь здесь, лишь бы она чувствовала себя в безопасности. Аят кивнула, и я устроился рядом с ней, держа ее за руку, пока она снова не погрузилась в сон. Я же лежал без сна, размышляя о ее словах и о том, что они могли значить. Ночь была долгой, и в моем сердце поселилась тревога за мою дочь и за секреты, которые она могла скрывать. Потому что до сих пор никто точно не знал, как умерла моя вторая дочь…кто действительно ее убил. И только Аят могла рассказать правду. Я до боли в суставах хотел, чтобы Вика оказалась непричастной к этому. Я молил Аллаха оградить меня от этого окончательного разрушения, когда мои внутренности взорвутся от боли и разочарования.