Иль Хариф. Страсть эмира (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 3

Просидев у кровати дочери до рассвета, я наблюдал, как первые лучи солнца проникают в комнату, освещая лицо спящей Аят. Когда она медленно проснулась, её взгляд был спокойнее, но все еще немного перепуганный.

— Папа, ты все еще здесь… — её голос был слабым, но в нем звучала благодарность. Она знала, что я рядом. Моя девочка чувствовала меня. Когда Всевышний что-то забирает он обязательно дает взамен много больше.

— Конечно, дорогая. Я всегда буду рядом, когда ты меня позовешь, — ответил я, улыбаясь ей.

Она села, обхватив колени руками, и смотрела куда-то сквозь меня, словно пыталась собрать мысли воедино.

— Папа, мне снова приснилась сестра… Это было так реально, — начала она, и я ощутил, как моя собственная тревога вновь поднимается во мне.

— Что она тебе сказала, Аят? — осторожно спросил я, боясь узнать ответ. Аят глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:

— Она сказала, что я поступаю плохо… что я что-то скрываю от всех. Папа, это не правда, я ничего не скрываю, — её голос дрожал, и слезы покатились по ее бледным щекам. — я не помню. Та страшная ночь словно стерлась из моей памяти.

Я обнял её крепче, стараясь передать ей всю свою любовь и поддержку.

— Малышка, это был всего лишь сон. Ты самый честный и добрый человек, которого я знаю. Твоя сестра любила тебя очень сильно, и я уверен, что она бы никогда не хотела тебя расстроить.

— Но почему она сказала так? Почему мне это снится? — её голос был полон страха и смущения.

— Может быть, это просто твои собственные страхи, которые нашли выход в твоем сне. Мы все иногда чего-то боимся, Аят. Главное — помнить, что ты не одна, и мы все здесь, чтобы тебя поддержать, — пытался я её успокоить, хотя сам чувствовал, как беспокойство пульсирует в моем сердце. Мы приближались туда, куда я боялся приблизится и врач говорил мне, что рано или поздно Аят заговорит о той ночи.

— Может, мне стоит поговорить с кем-то… Как насчет гипнотерапевта, о котором ты говорил? — неожиданно предложила она, взгляд её был полон надежды. Я кивнул, понимая, что ей может понадобиться помощь, чтобы разобраться со своими кошмарами и страхами.

— Если ты думаешь, что это поможет, мы обязательно это сделаем. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе стало лучше, — сказал я, обещая себе найти для неё лучшего специалиста.

Согласие с предложением Аят отправиться к гипнотерапевту стало для меня как обещание новой надежды. Мои мысли кружились вокруг того, как помочь дочери… а еще как узнать правду, которой я и боялся, и хотел дорваться до истины.

Я провел день, исследуя и обзванивая специалистов, стремясь найти кого-то, кто имел опыт работы с подобными случаями, кто мог бы помочь Аят. Каждый звонок был для меня как шаг в неизвестность, но я был готов пройти этот путь ради моей дочери. И ради себя. Наконец, я нашел доктора Салиму, которая специализировалась на гипнотерапии и имела отличные рекомендации. Ее голос звучал успокаивающе даже по телефону, когда мы договорились о встрече. Она пообещала подойти к случаю Аят с максимальным вниманием и заботой.

Я сказал Аят о докторе Салиме, и она казалась ободренной этой новостью.

— Может быть, она сможет помочь мне понять, почему мне снится сестра и что это значит, — сказала она с надеждой в голосе. — а еще…папа, я очень хочу вспомнить, что тогда было. Кто убил Асию. Кто лишил меня части моей души. Я так скучаю по ней!

— я тоже скучаю по ней, моя девочка.

— Почему Аллах забирает всех кого я люблю? Асию, Вику, Алену…Никого не осталось.

— Вика жива…, - тихо сказал я.

— Но она как будто умерла. Ты оплакиваешь ее, папа. Я чувствую, я знаю. Вики больше нет с нами и я… я так хотела бы снова говорить с ней, слушать ее сказки. Я знаю, что она была в этом доме.

— Как знаешь?

— Знаю… я все знаю. Я чувствую. Вика была здесь. В комнатах пахло ею. Она по-особенному пахнет. Не так как другие. Алена была похожа…но все же это не Вика.

Дни до встречи оказались наполненными ожиданием. Я заботился о том, чтобы Аят чувствовала себя как можно комфортнее и увереннее перед сеансом гипноза. Мы говорили о том, как это будет происходить, стараясь подготовить ее и избавить от возможных страхов. Я хотел, чтобы она знала, что независимо от того, что произойдет во время сеанса, я буду рядом, готов поддержать ее.

На пороге кабинета доктора Салимы я взял Аят за руку, пытаясь передать ей свою веру и силу.

— Мы это сделаем вместе, Аят. И найдем ответы, которые ты ищешь, — сказал я, и мы переступили порог вместе, готовые столкнуться с прошлым и, возможно, найти путь к исцелению.

Аят держала меня за руку крепче, чем обычно, и я чувствовал, как волнение переплетается с ее надеждами. Мы оба искали в этой встрече ответы, которые могли бы осветить темные уголки прошлого и принести облегчение. Я жаждал хотя бы немного вырваться из мрака, разодрать эту пелену черноты. Я словно сам ослеп, как и моя девочка. Вокруг меня стало темно.

Мои собственные мысли выворачивали мне мозги. От надежды до страха. Страха не только за Аят и то, что она может раскрыть о той ночи, но и о Вике. Мне было страшно услышать имя Вики…страшно узнать, что она была причастна. Блядь! Я этого не переживу. Не смогу пережить. Что угодно только не это.

Мы зашли в уютный кабинет доктора Салимы, где нас встретила красивая женщина лет сорока с теплой улыбкой.

— Аят, господин Ибн Бей, я рада вас видеть. Давайте попробуем вместе разобраться в ваших переживаниях, — ее голос звучал уверенно и успокаивающе.

Аят села напротив доктора, и я занял место немного в стороне, оставаясь в досягаемости для дочери, чтобы она чувствовала мою поддержку. Доктор Салима начала разговор, мягко ведя Аят через вопросы о ее переживаниях, о том, что она чувствует и о чем думает.

Когда приближался момент начала сеанса гипноза, мое сердце бешено колотилось от волнения. Я наблюдал за Аят, как она расслабляется под внимательным руководством доктора, и мои мысли невольно уносились к Вике. Что если в глубинах сознания Аят скрыты воспоминания, указывающие на ее вину? Могла ли она действительно причинить боль моей дочери, убить Асию? Эта мысль была невыносима, и я чувствовал, как страх сковывает меня изнутри. Как я весь покрываюсь бусинками пота. Снова и снова думая об этом. Я молился. Я просил Всевышнего не дать мне настолько сломаться.

Я старался сосредоточиться на дыхании, напоминая себе, что причина всего этого — помочь Аят, а не искать виновных. Моя задача как отца — поддерживать и любить свою дочь, независимо от того, что может быть раскрыто. Но для меня было важно, невыносимо важно узнать, что ОНА не виновата. Жизненно необходимо. Как воздух.

Глава 3

Доктор Салима начала говорить мягким, успокаивающим голосом, медленно ведя Аят сквозь процесс расслабления. "Дыши глубоко, Аят… С каждым вдохом ты становишься всё более расслабленной…" ее слова плавно заполняли комнату, создавая атмосферу доверия и безопасности. Я наблюдал, как моя дочь постепенно погружается в состояние гипнотического транса. Ее веки медленно опустились, и она казалась такой спокойной, так далекой от боли и страха, которые я видел в ее глазах столько раз. В глазах моей маленькой Асии я больше ничего не увижу…какая-то мерзкая тварь лишила ее жизни.

Доктор Салима начала аккуратно вести Аят сквозь воспоминания той ночи, той роковой ночи, о которой мы так мало знали, но которая оставила такие глубокие шрамы на душе моей дочери и в моей.

— Вернись к той ночи, Аят… Позволь себе вспомнить, что произошло…

Я затаил дыхание, словно боясь нарушить хрупкую нить, которая соединяла Аят с ее подсознанием. В моем сердце бушевали страх и надежда — страх перед тем, что она может вспомнить, и надежда на то, что эти воспоминания принесут ей и мне облегчение.

Каждое слово доктора Салимы, каждый вопрос были наполнены заботой и профессионализмом. Я чувствовал, как тонкая нить воспоминаний начинает пробуждаться в сознании Аят, приближая нас к разгадке того, что случилось в ту проклятую жуткую ночь.