Попаданка в наследство (СИ) - Фелис Кира - Страница 40

— Маруся! — закричала сестрица так, что у меня сердце оборвалось. — Как же я рада тебя видеть!

Ноги тут же отказали. Я медленно сползла по стене, не в силах держать собственное тело.

— Маша! — Алексей кинулся ко мне, подхватил на руки. В его голосе был ужас, будто он боялся меня потерять снова. Светка, обгоняя его, бежала по коридору и щёлкала выключателями, заливая квартиру светом.

— Ты чего в темноте сидишь? — воскликнула она, и в её голосе слышалось отчаяние, смешанное с радостью.

А я только улыбалась глупо и беззвучно. Слёзы текли сами, горячие, неостанавливаемые. Как же я была рада их видеть! Радость резала грудь, как нож, и было и больно, и сладко.

— Больше никогда не отпущу! — горячо прошептал Алексей мне в ухо, крепче прижимая к себе. Его дыхание обжигало кожу. — А если снова пропадёшь, всё равно найду. Везде.

Я уткнулась в его плечо, и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. За эти дни я много думала и успела и понять его, и простить, и соскучиться.

Свет залил квартиру. Комнаты, ещё недавно казавшиеся пустыми и безжизненными, словно ожили.

— Я не верю… — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Вы… вы вернулись.

В тот же миг из коридора донеслось топотание, словно по коврику кто-то торопливо семенил. Я вскинула голову и едва не рассмеялась сквозь слёзы. Веник. Мой дорогой, щетинистый Веник! Он выскочил так, что едва не опрокинул вазу у входа, и остановился посреди коридора, застыв на своих «ножках».

— Господи, вы живые! — выдохнула я.

Веник замер всего на миг, а потом рванул вперёд. Его прутики торчали в разные стороны, он подпрыгивал, будто не знал, как выразить свой восторг. Наконец, он прижался ко мне всем своим хрупким телом, шурша: «Нашлась! Нашлась!»

— Осторожней, ещё задушишь её, — севшим голосом пробормотал Максимилиан, но в его взгляде мелькнула такая радость, что скрыть её он не мог.

Светка прыснула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони:

— Ну вот и полный комплект! Веник, ты просто чудо.

— Весьма рад… — проскрипел он торжественно, но голос его предательски дрожал, и он тут же спрятался за мои ноги, стесняясь своей бурной радости.

Я обняла сестру, потом посмотрела на мужчин. Только сейчас я позволила себе выдохнуть полной грудью. Страх, боль, одиночество — всё это за миг отступило. Я снова была не одна.

Глава 45

История глазами Алексея

— О, и Алёша тут, — протянул магистр Карл, растягивая каждое слово, будто пробовал его на вкус. — До сестёр добрался раньше меня. До одной даже ближе, — он кивнул на наши руки, всё ещё сцепленные. — Молодец. Быстро добиваешься поставленных задач.

Мария вздрогнула, будто её ударили током. Рука тут же выскользнула из моей ладони. Хуже пощёчины. В груди пусто, будто воздух вышибло.

Я видел, как в её глазах что-то ломается. Секунду назад там был свет, доверие, а теперь холодная стена. Она смотрела на меня, но не видела.

Карл. Заговорщик. Подозревал давно, но доказательств не было. Только сейчас мне было плевать на догадки. Важнее, как он всё подал. Словно я и вправду предатель, подлезший ближе всех.

Хотелось рвануть и врезать ему так, чтобы заткнулся. Но это бы ничего не изменило. Его яд уже сделал своё дело.

— Ты ведь понимаешь, что губишь целый мир? — не выдержал я, сорвался, крикнул ему в лицо.

Карл повернулся медленно. В его глазах блеснул металл, улыбка — тонкая, ядовитая.

— Понимаю, — сказал тихо. — Но всё-таки попытаюсь.

Эти слова упали, как камень в бездонный колодец.

После того как за магистром дверь грохнула, в комнате воцарилась тишина. Его последние слова звенели в ушах. Я смотрел на Машу и понимал, что она мне не верит. От этого было хуже, чем от любого удара.

Как объяснить? Как доказать, что всё, что было между нами, — правда? Что я не играл, не притворялся.

Все смотрели на меня с недоверием. И я не мог их винить. Карл всё перевернул так умело, что даже у меня внутри на миг пошатнулась уверенность. Но молчать дальше я не собирался.

— Маша, дай объясниться, — тихо сказал я и потянулся к её руке.

Она отдёрнула ладонь, даже не взглянув на меня.

— Не надо. Это неважно.

Для меня это было важнее всего. Словно воздух перекрыло. Хотелось встряхнуть её, заставить услышать, но я сдержался.

— Ты кто такой? — резко бросил Максимилиан, смотря прямо в глаза.

Я собрался и выложил всё. Кто я. Зачем здесь. Сказал, что в отношениях с Машей никаких игр, всё по-настоящему.

Но Маша слушала отстранённо, словно через стекло. Лицо каменное. Отвернулась. Мои слова пропадали в пустоте.

Вдруг раздался резкий стук в дверь. Все дёрнулись. Я сразу поднялся. Хотел проверить и отвлечься.

— Я открою, — сказал я.

Но Маша встала и обошла меня по дуге.

— Спасибо, не надо. Я сама, — холодно бросила она.

Я сжал зубы. Она даже не посмотрела на меня. В тот момент я понял, что для неё меня просто нет.

Дальше всё превратилось в гул голосов. План, распоряжения Семёна, короткие реплики — обсуждали детали, готовились. Я слушал, но взгляд снова и снова возвращался к ней. Мария сидела рядом со Светкой, сгорбившись, прижавшись к сестре, будто та была её последним щитом. Плечи дрожали, глаза сухие. Слёзы ушли, осталась пустота.

Хотелось встать, подойти, положить руку ей на плечо, сказать хоть что-то. Но я понимал, что не время. Сейчас я для неё никто. На кону был мир и жизни детей, и только эта мысль держала меня на месте.

Я поймал взгляд Семёна. Он нахмурился, качнул головой. Не нужны были слова. Предупреждение было ясным: не отвлекайся. Он не знал, что творится у меня внутри, но знал меня достаточно, чтобы быть уверенным, что, если дело серьёзное, я соберусь.

Я заставил себя вникать в каждое слово обсуждения. Но сердце билось рвано, каждый удар отдавался болью.

В какой-то момент поднял глаза и её не было на диване. В груди всё оборвалось. Пальцы сжались сами собой, я уже готов был сорваться с места.

— На второй этаж поднялась твоя зазноба, — сухо сказал Семён, заметив мою реакцию.

Когда она вернулась, взгляд у неё был другой. Слишком спокойный. Будто она внутри уже всё решила. Я не понимал, что это за решение, и именно это пугало. Она смотрела так, словно прощалась. Без слов.

Нет. Я не позволю. После этого всего мы поговорим. Я не отпущу её. Никогда.

Но всё пошло не так.

Когда между нами выросла прозрачная стена, я понял, что не прорвусь. Простая на вид преграда держала железной хваткой. Я бился, ломал руки в кровь, орал её имя. Всё было бесполезно. Круг не выпускал.

А потом вспышка. И её не стало.

В тот миг мой мир рухнул.

Дальше были дни, которых я почти не помню. Мы с Максимилианом и Светкой метались, хватались за любую зацепку, искали след. И только Дом отозвался и смог помочь.

— Она может вернуться, — сказал он. — Часы спят. Хранитель больше не нужен, потому её и отбросило назад. Вернуть можно. Но сложно.

Впервые за это время во мне шевельнулась надежда.

Тот день я не забуду никогда. Ритуал был опасный, противозаконный, хранился только в памяти Дома. Мы втроём шагнули в темноту. Под ногами хрустело, что-то падало, пахло сыростью. И вдруг — щелчок, вспыхнул свет.

И в проёме стояла она.

— Маруся… — взвыла Светка, и голос её предательски дрогнул.

Она подняла глаза. Слёзы катились по щекам. Я шагнул вперёд, подхватил её на руки, прижал так крепко, боясь снова потерять.

Светка смеялась и плакала разом, Максимилиан стоял рядом, облегчение читалось в каждом его движении. Даже Веник дрожал, шурша своими прутиками, словно пел.

— Машка, твою мать… как же я напугался, — выдохнул я ей в волосы. — Всё. Больше я тебя никуда не отпущу.

Мария не колебалась. Она кивнула. Согласилась сразу.

Я до последнего не верил, что это получится. Что Дом сумеет. Что она выберет остаться здесь. Но чудо случилось.