Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович - Страница 117

Более того, не отменены даже такие одиозные символы холодной войны, как поправка Джексона — Вэника, блокирующая предоставление Москве стандартного (общего для всех стран, торгующих с США) статуса наибольшего благоприятствования в торговле. Взаимодействие с Западом не привело Россию сразу в его ряды, закрытыми оказались двери НАТО, ОЭСР, МВФ, ГАТТ, организации — наследницы КОКОМ и других западных организаций. Тот факт, что Россию не допустили в основные экономические организации Запада, может быть, имел только символическое значение, но в условиях жесткого кризиса российской экономики и сопутствующего чувства уязвленности он приобрел характер злонамеренного манкирования.

Западом были предоставлены преимущественно займы — весьма непродуктивный вид экономической помощи для России, менее прочих стимулирующий производство. Трудно не согласиться с выводом, что деньги были потрачены бездумно; сказалась разница в трудовой этике, в знании практической экономики, в менедкеристском искусстве, в восприятии экономических реалий, в мировоззрении, фактически — в психологии. В результате быстро выросший до 200 млрд долл, российский долг стал не связующим звеном, а постоянным раздражителем в системе отношений Россия — Запад. Помимо прочего, российское руководство ожидало как бы «премии» за крушение коммунизма, по меньшей мере — благожелательного адаптационного периода, но вместо этого было прекращено оказание основных видов помощи, в том числе гуманитарной, что на Россию, несомненно, произвело негативное впечатление.

Вторая причина. Психологически вредную для престижа Запада в России роль сыграли периодически выдвигавшиеся в прозападных международных организациях идеи о массированном кредитовании России. Ничем не сдерживаемая пропаганда говорила об ожидаемом «золотом дожде» западной помощи и инвестиций. Прием в основные международные организации (МВФ, ГАТТ, Г-7, ОЭСР, КОКОМ, Европейский Совет, даже Североатлантический Союз) преподносился как проявление благодарности Запада за ликвидацию военной угрозы, за добровольное изменение геостратегической ситуации, благоприятное для западных стран. События в очередной раз наказали дилетантов, построивших свои оптимистические прогнозы не на знании Запада, а на иллюзиях, внутренней конъюнктуре и российском «авось».

Ожидания западной помощи вызывали у далекой от политики общественности неоправданные надежды, которые по мере разоблачения одного за другим блефов стали создавать в стране представления о том, что Запад постоянно обманывает Россию. Негативную роль сыграли и сообщения о том, что финансы даже скромных фондов, создаваемых для оказания экономической помощи России, на 80 % используются для щедрой оплаты западных экспертов, часто даже не выезжающих в Россию.

Нецеленаправленное предоставление кредитов оказалось неэффективным (в плане как стимуляции производства, так и смягчения социальных издержек). Вариант реформ, подготовленный Международным валютным для развивающихся стран (уже вызвавший в мире более 20 восстаний, которые так и называют — «восстаниями против МВФ»), оказался непригодным для России — события октября 1993 г. входят в общий ряд сопротивления жестким отвлеченным схемам. Так, Запад посредством МВФ, с помощью своих советников типа Дж. Сакса и А. Ослунда (советников российского правительства), содействовал тому, что в России стали относиться с настороженностью к Западу.

Колоссальный рост цен на фоне снижения втрое объемов производства, неконкурентоспособность отечественной продукции по сравнению с западными товарами, создание ситуации, когда не только западные деньги не приходят, но и отечественные капиталы уходят за рубеж — все это нанесло удар по вере в экономическое чудо, которое можно достичь, следуя мудрому Западу. Российское население стадо считать, что реформы приняты под давлением Запада. Это в свою очередь ударило по престижу Запада и его сторонников, по стратегии сближения России с Западом.

Третья причина. Иллюзией начала 90-х гг. была уверенность в том, что большие долги Западу — это не бремя, а благо. Казалось, что если долги в 100 млрд долл, не пугают Бразилию и Мексику, то они не могут быть серьезной проблемой и для гораздо более богатой России. В этом проявилась и почти детская вера в то, что нефть и газ, выйдя из рамок искусственных сэвовских цен, покинув бездолларовые рынки СНГ, принесут несметное богатство наконец-то побеспокоившейся о себе России. Эгоизм, невежество и глупость привели к тому, что быстро полученные 200 млрд долл, кредитов были истрачены самым нерациональным образом.

Четвертая причина, Одним из наиболее впечатляющих аргументов прозападных сил, доминировавших на российской политической арене, было предсказание значительных инвестиций (как платы Запада за обретенную на «восточном фронте» безопасность). Однако инвестиций не последовало, прогнозируемая в России схема соединения американской технологии и капиталов с российскими природными ресурсами и дешевой рабочей силой оказалась мертворожденной. На фоне 60 млрд долл, инвестиций в коммунистический Китай скромные 5 млрд долл, западных инвестиций в Россию (за последние семь лет) — наглядное свидетельство краха экономических мечтаний российских западников. Но хуже того то, что ежегодный отток более чем 20 млрд долл, из России на Запад стал питать западную экономику, жестоко обескровив российскую. «Новые русские» с их капиталами, работающими вне отечественных пределов, стали не связующим звеном, а разъединяющим началом в отношениях России и Запада.

Становление «дикого капитализма» в России на первом этапе сделало Запад привлекательным как генератор «ларечного изобилия». Но по мере ужесточения внутреннего кризиса вследствие падения производства «дикий капитализм» стал восприниматься как синоним моральной деградации на фоне растущей бедности основной массы населения. Именно в этом смысле Запад невольно оказался ответственным за те трудности, с которыми Россия столкнулась во внутреннем и внешнем планах.

Пятая причина. Достаточно неожиданной стала жесткая конкуренция российских и западных компаний вплоть до столкновений в тех сферах, где российская промышленность продемонстрировала конкурентоспособность (прежде всего в экспорте вооружений). Запад оттеснил российских производителей там, где политический климат изменил экономические процессы не в пользу России, в первую очередь экспорт вооружения в страны Восточной Европы, объемы которого в течение трех лет (после 1992 г.) сократились с 13 млрд долл, в год до 2 млрд. Фактически Россия лишилась единственного рынка, поддерживавшего технологический тонус российской военной промышленности.

Шестая причина. Особую роль в усилении разочарования в Западе сыграли те западные экономисты, которые приблизились к самому высокому политическому уровню в России. Для многих стал очевидным примитивный характер макроэкспертизы МВФ и «экспертов-варягов», игнорирующих цивилизационные особенности России и весь пласт сопутствующих социальных проблем. Для них, как и для большинства анонимных экспертов Международного валютного фонда, свойственны незнание специфики российской экономики и догматическая вера в целительность социал-дарвинизма — саморегулируемого рынка. Население России выработало такой «иммунитет» к капитализму Сакса — Ослунда, что возникают сомнения в возможности реформирования национальной экономики, пришедшей в состояние хаоса. Примитивность разрушительных советов полностью соответствовала наивной доверчивости российских адептов идеи «рынок все поставит на свои места», которых характеризовало нежелание трезво осмыслить российскую ситуацию, упорное подталкивание России к фактической деиндустриализации, отказ учесть слабость социальной базы демократии, признать объективные трудности при проведении реформ, хотя в их ходе нищало население, падало производство, не были созданы производительные стимулы, из страны уходил и уходит финансовый капитал, растут возможности социального взрыва, усиливается разочарование в способности Запада быть объективным.