Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович - Страница 133

Этот вариант будет означать ренационализацию отечественной промышленности, возможно, воссоздание карательных органов и формирование идеологии, базирующейся на сопротивлении эксплуатируемого Юга гегемону научно-технического прогресса — Западу, который будет отождествлен с эксплуатацией, безработицей, коррупцией, криминалом. Победа неоевразийства резко усилит ориентацию на азиатскую дисциплину, а не на западный индивидуализм. Развитие этого варианта может привести впоследствии к тому, что Курильские острова будут в совместном управлении с Японией, и японские сборочные заводы появятся в Находке. Фаворитом Москвы станет Сеул. Пекин получит свободу в Южно-Китайском море, а граница по Уссури — Амуру — Казахстану будет признана окончательной. Российско-китайско-японско-южнокорейские компании приступят к освоению последней кладовой мира — Сибири.

Главное препятствие реализации этого варианта — евроцентрическое мироощущение, свойственное образованным кругам не только России, юго-восточной Европы, но Закавказья и даже Средней Азии (за исключением моджахедов Таджикистана). Будет нелегко построить восточный мир в петровской России. Это потребует выработки такой идеологии, в которой будут стержневыми элементами либо социальный момент (коммунизм), либо чувство «оскорбленного и отверженного». Но вся русская культура восстает против этой антизападной линии.

Более полная реализация этого варианта потребует жесткой политической воли, готовности населения к материальным жертвам и адекватных физических ресурсов. Но именно последнее делает невозможным силовое реагирование в ответ на дальнейшее расширение НАТО на Восток. Предел силовому реагированию ставит экономическая катастрофа, которая постигла страну. В течение последних пяти лет ВНП России сократился на 55 %, расходы на военную промышленность — на 84 %. Если в 1990 г. ВНП России составлял 5 % мирового (СССР — 8,5 %), то сейчас только 2,4 %, а ВНП стран НАТО — 45 % мирового. В 1998 г. военные расходы НАТО достигли 46 % мировых — почти в 10 раз больше российских. Численность вооруженных сил НАТО сейчас 7,3 млн человек, а у России — 1,7 млн. В связи с этим понятно, что попытка силовой реакции на действия НАТО приведет к окончательному обескровливанию отечественной промышленности, замедлению технологического роста. Перспективы действий в этом направлении не обнадеживают.

Третий вариант может быть реализован при сложившемся раскладе сил. Этот вариант можно назвать компромиссным. Он обеспечит сочетание как интересов Запада (безопасность), так и интересов России (модернизация экономики и общества) и для своей реализации потребует реальных подходов и компетентных лидеров. Этот вариант базируется на четырех основных предпосылках и предполагает, что миф о самокорректируемости рынка будет отвергнут, выход из кризиса следует разумно спланировать. Общество должно поверить в себя.

1. В первую очередь следует выяснить вопрос, окончательны ли нынешние границы России и СНГ (или его эквивалента). Каковы реальные варианты интеграции: двусторонний (российско-белорусский) или вариант объединения четырех сторон (Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия). Что скажет Украина? Нерешенность этих вопросов обусловливает неопределенностъ государственности России. После нескольких лет российского сепаратизма рождается новая тенденция: сторонники «усеченной» России постепенно уступают место тем, кто не считает 12 июня Днем независимости России, кто видит Россию если не «расширенной», то выступающей гарантом безопасности значительной части постсоветского пространства. Если эта тенденция получит развитие, то можно предположить (в отсутствие иных экономических альтернатив), что реально восстановление той или иной формы «расширенной» России — «усеченного» Союза. Чем быстрее и деликатнее осуществится этот переход, тем быстрее Россия сможет приступить к созданию механизмов противодействия региональным угрозам.

2. Как показал опыт 1990-х гг., Россия не может нормально существовать и обеспечивать единство общества без понимания национальных целей (в самом широком плане). Такая черта, как поиск смысла жизни, выявление идейных оснований социальной жизни, абсолютно чужда западному мышлению, но российскому обществу с величайшим трудом дается переход от «целенаправленного», ценностно-рационального существования к свободному плаванию в житейском море, преследующему исключительно частные цели. Задачей лидеров страны является не поток указов и постановлений, а предъявление самой общей перспективы государственной деятельности, целей общественной трансформации, обозначение задач национального творчества, образа того будущего общества, к которому стремится Россия. В период общественного замешательства, революционного переворота в обществе, сдвига всех общественных ценностей нельзя отдать задачу формирования национального проекта на волю «исторических волн». Это может еще более дестабилизировать и без того потерявшее ориентиры общество.

В дальнейшем, с построением гражданского общества, с укреплением модернизированных цивилизационных основ потребность в «образах», в объединяющей цели, в целенаправленной деятельности отойдет на второй план, а когда-нибудь вообще исчезнет.

3. Наивно и малоперспективно современное партийное строительство в обеих российских столицах. Общество еще не усвоило понятий «консенсус» и «компромисс», а партийные вожди делят спектр политических лозунгов и демагогических клише в надежде на простодушие и доверчивость избирателей. Однако эта доверчивость быстро преобразуется в озлобление, а постоянно приводимый в пример Запад — в антитезу здравого смысла. Основы политической структуры могут сформироваться в России при условии создания более широких (надпартийных) движений. Так политически развивается практически весь мир, за исключением нескольких западных стран. Ориентация на немедленное введение западного парламентаризма похожа на требование всеобщего счастья. Для создания парламентаризма западного типа России нужно значительное время. Между тем признанные демократическими государствами Япония, Мексика, Индия и т. п. имеют отличную от западной парламентскую систему, имитировать которую вполне может наш пока еще малоустойчивый демократический организм.

4. Нельзя приватизировать объекты военной промышленности. Предприятия оборонной отрасли неубыточны только в том случае, если их продукция экспортируется, что возможно лишь с использованием дипломатических каналов. Производство в этой отрасли будет налаживаться постепенно с привлечением наиболее квалифицированной рабочей силы — главной защиты России в посуровевшие времена.

Основываясь на этих предпосылках, Россия сможет обеспечить национальную безопасность, используя широкую дипломатическую инициативу, учитывая политику как удовлетворенных, так и не удовлетворенных существующим статус-кво стран. Несколько раз в своей истории Россия, находясь в незавидном,) положении, обращалась к Западу — после Смутного времени,) между Нарвой и Полтавой, между Тильзитом и Бородино, после) поражения в Крымской войне, между Брест-Литовском и Рапал-ло, в годы отступлений — 1941–1942 гг., между распадом антигитлеровской коалиции и созданием собственных стратегических сил сдерживания. И не без успеха. Смысл был в том, чтобы видеть в Западе не монолит, а весьма рыхлую констелляцию стран. Петр I после Нарвы, Горчаков после Севастополя, Чичерин после Генуи нашли выход в многогранности мира, в выборе предпочтительного партнерства.

Вариант Запада

Для тех на Западе, кто видит в России не огромный цивилизующий Евразию мирный организм, а временно ослабевшего нарушителя статус-кво, Россия слишком велика. Еще советник Президента США Вильсона полковник Хауз говорил, что предпочел бы четыре России вместо одной. Его идейные наследники исходят из того, что с ослаблением России в незападном мире исчезнет единственное государство, способное противостоять Западу в военной сфере. Это обеспечивает Западу свободу действий в развивающихся странах, ориентирует НАТО на реализацию функций, выходящих за рамки прежнего противостояния Востоку, исключает международную кооперацию левых сил, делает Запад на обозримое время гарантом и арбитром в сложившейся мировой системе.