Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович - Страница 22

Но все же возобладал инстинкт самосохранения. Овладевая миром, Запад увидел, что главная опасность таится не на дальних горизонтах, а внутри. Именно тогда, в ходе подписания и реализации Вестфальского мира (1648), отношения между суверенными странами Запада впервые были приведены в систему. Собственно тогда впервые стали легитимными два главных понятия — «суверенитет» и «коллективная безопасность», которые легли в основание международной системы, существующей и поныне. Патриархально-родовые начала (прежде всего религия) были поставлены на второе место после суверенного права государства распоряжаться своей судьбой.

Запад, заплативший колоссальную цену за религиозное безумие, отошел от традиционализма уже в середине XVII в. Национальный интерес, а не приверженность любой, пусть самой дорогой и священной догме стал характерен для создаваемой Западом системы. Возвеличение принципов «абстрактного» права привело лидеров Запада к конституционной форме правления — в этом Запад на века обгонял соседние регионы. Рационализация управления дала внутри стран рост бюрократии, а вовне — систему договоров, позволившую сохранить всеми признаваемые принципы. Впервые были созданы объединения, активно выходящие за пределы границ одного государства, такие, как банки и торговые компании. Была проведена кодификация международных отношений: так, в тексте Вестфальского мирного договора мы видим титул Magnus dux Muscoviae. Запад из хаоса создал систему, и эта система обеспечила эффективность его внутреннего развития и внешней экспансии.

Давление Запада

При всей поглощенности войной, Запад смотрел на весь мир как на сферу приложения своей энергии и своего капитала. Не делалось исключения и в отношении России. Торговые и промышленные интересы Запада заключались в освоении относительно близкого российского рынка. И русский изоляционизм, стойкий в идеологической и религиозной сферах, оказался несколько более податливым в экономической области. Первыми начали осваивать огромную Россию Англия, Голландия и германские княжества. Купцы из этих стран поражали русских партнеров деловой хваткой, энергией, хладнокровием, превосходной ориентацией и, главное, организацией.

С этой торговой экспансией русские купцы попытались бороться жалобами. Так, в петиции на имя царя в 1627 г. они умоляли ограничить проникновение иностранцев во внутреннее пространство России. Однако к этому времени и правительство, и царь испытывали потребность в западных товарах и в помощи западных советников. Ущемленные эффективной западной конкуренцией купцы нашли поддержку у служилых людей, особенно военных, с горечью воспринимавших привилегии западных офицеров. Противниками распространения западного влияния на Руси были и староверы, занимавшие положение ортодоксальной оппозиции. Они не признавали приведенный к греческому канону ритуал XVII в., но многократно большим было их неприятие Запада. Как пишет А. Тойнби, «в своем отрицании западной технологии их не смогли сломить даже доводы о возможной потере Россией независимости перед лицом более сильного врага… Староверы были готовы поставить на карту существование православно-христианской России, полагая, что Бог защитит свой народ, пока тот соблюдает его закон» [100].

Сложившийся антизападный союз проявил себя на Земском соборе 1648–1649 гг. В результате серьезного давления почвенников — сторонников изоляции от Запада, была реализована идея, выдвинутая еще Иваном Грозным в 1570 г., — изолировать живущих в Москве иностранцев в специальном полузакрытом поселении. В 1652 г. в восточной части Москвы была создана Немецкая слобода, где иностранцам полагалось жить и вести дела с избранными русскими партнерами. Эта практика в принципе сохранилась до конца XVII в. В Немецкой слободе преобладал протестантский дух. Здесь функционировали несколько лютеранских церквей и школа. По-немецки аккуратно построенные дома и, главное, бьющая ключом организованная энергия, незнакомая преимущественно сонной Москве. Реакция на западную активность тогда, как и столетия спустя, была двоякой: восхищение и страх. Просвещенные люди получали здесь заряд энергии, новое видение мира, убеждение во всесильности организованной деятельности. Темные люди убеждались, что дьявол силен.

Уже второй Романов, царь Алексей Михайлович признал практическую невозможность отгородить Россию от Запада. С его согласия публиковались такие книги, как «О вере единой истинной православной» и «Кормчая книга», в которых русских призывали шире посмотреть на мир, не отвергать мнений и достижений других. Царь Алексей Михайлович послал на Запад за переводчиками с греческого и латинского языков. Своего рода интеллектуальную помощь Москве оказал Киев.

Первые западники

Результаты происходившей на Западе феноменальной революции знаний, обычаев, науки становились известными России во второй половине XVII в. — в период правления Алексея Михайловича, когда казаки и служилые люди дошли до Тихого океана, а представители элиты побывали в западных странах. Именно в это время проблема Россия — Запад перестает быть умозрительной для России. Как и во многих других странах, открывших для себя Запад, русские, признавая западные достижения, сравнивая их с унылым окружением, испытывали ощущение, что они предают свое Отечество. Это чувство будет характерно для многих русских западников и позднее.

Историк С.М. Соловьев не без горечи пишет о «тяжелом чувстве собственных недостатков, сознании, что отстали, что у других лучше и надобно перенимать это лучшее, учиться. Это чувство не покидало лучших русских людей… Сравнение и тяжелый опыт произвели свое действие, раздались страшные слова: «У других лучше», и не перестанут повторяться слова страшные, потому что они необходимо указывали на приближающееся время заимствований, учения, время духовного ига… цивилизация уже закинула свои сети на русских людей, приманивая их… Сильно чувствовалось, что отстали, сильно чувствовалось и громко говорилось, что надобно учиться» [93].

Вокруг нескольких побывавших на Западе бояр начинают складываться очень узкие кружки единомышленников — прообраз прозападной послепетровской элиты. Князь А.М. Курбский, изменивший Ивану Грозному, — еще протозападник, но боярин В.В. Голицын, высоко взошедший при царевне Софье, уже может быть назван просто западником — поклонником и проповедником западной цивилизации.

Знание иностранных языков стало предпосылкой знакомства с идеями Запада, число владеющих ими в России постоянно росло. Так, в кругу Федора Ртищева, постельничего боярина царя Алексея Михайловича, проявляет себя Спиридон Потемкин, читавший по-латыни, по-гречески и по-польски. Становится популярным обсуждение событий на Западе, стимулируя обращение к собственным нуждам. В окружении Алексея Михайловича начинают рассматривать невиданные темы — об образовании и о реформах в стране. Симпатии деятелей из этого окружения были на стороне Печатной службы, впервые поставившей перед собой цель повысить культурный уровень на Руси.

Разумеется, в самодержавной России многое зависело от высочайшей воли. Занятый значительную часть своей жизни разбирательством схизмы никонианства, Алексей Михайлович Тишайший только к концу своего правления несколько отошел от жесткой изоляционистской традиции Филарета и стал сторонником знакомства с достижениями Запада. Его интерес к Западу быстро усиливался. По свидетельству некоторых деятелей той эпохи, под конец жизни царь уже не интересовался ничем, кроме Запада. Он приглашал музыкантов и театральные труппы из Курляндии, приказал перевести множество книг с иностранных языков на русский, открыл посольство в Вене, принимал у себя при дворе иностранцев, даже доминиканцев и иезуитов.

В той своеобразной, удивительной России XVII в. у одного народа вызревают две общественные парадигмы «исконное благочестие» и ранний, первоначальный вестернизм. Они сразу же вступили в свою отныне нескончаемую внутреннюю войну.