Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ) - Обская Ольга - Страница 66

Она нетерпеливо тронула перчаткой кружево на рукаве. План был идеален, безупречен, продуман до мельчайших деталей… и всё же нитки начали рваться одна за другой. Лизельда наверняка подвела — она пока и не подумала подойти и отчитаться, сделала ли порученную работу. А Сигизмунд! Бал в разгаре, музыканты уже играют третий танец, а его всё нет и нет. Он что, собрался весь бал провести в театральной уборной? Бестолочь! Ни на кого нельзя положиться.

Она ощущала, как неприятное предчувствие ледяной волной растекается по спине. Если и дальше сидеть сложа руки, всё рухнет. Нет. Нужно самой взять всё под контроль. Благо, она уже вычислила, в каких костюмах ван-Эльст и его “жёнушка”.

Боше прищурилась и выпрямилась, мгновенно вернув себе ту властную осанку, перед которой трепетали и в дешёвых тавернах, и в столичных салонах. Призы должны были вручаться в финале бала? Чепуха! Она найдёт Бужоне и заставит этого трусливого градоначальника перенести церемонию. Немедленно. Пусть Поль прямо сейчас увидит, что его драгоценные формулы перекочевали к его злейшим конкурентам. Вот тогда будет настоящий удар — при всех, под звон бокалов и под шёпот толпы.

Сжав веер так, что тот едва не треснул в её ладони, мадам Боше решительно направилась за кулисы. Там, несомненно, и прятался Бужоне, посчитавший за лучшее держаться подальше от публики. Что ж, сегодня он послужит её планам — хочет он того или нет.

Аристид Бужоне осторожно выглядывал из-за кулис, проверяя обстановку в танцевальном зале. Сердце у него колотилось, но пока всё шло удивительно гладко. Музыканты играли без фальши, хрустальные люстры сияли без устали, гости улыбались, танцевали и смеялись. Он даже собственными глазами видел, как их величества — “цветок кофе” и “хищная лиана” — кружились в вальсе. И, кажется, были вполне довольны.

И только одна дама не давала ему покоя. “Мак”. О, этот алый, раздражающе яркий “мак”! Стоило ей увидеть кого-нибудь в костюме баклажана, она бросалась на беднягу, словно разъярённая корова на красную тряпку. Бал едва начался, а она уже, похоже, переусердствовала с горячительными напитками. У Бужоне от её поведения мороз шёл по коже. Он уже успел придумать себе десяток сценариев скандала — и все они заканчивались катастрофой для его карьеры.

И вот ужас стал явью. “Маковая” дама направлялась прямо к нему. За кулисы. Он сразу же вспомнил, что тоже в костюме баклажана. Может, сбежать? В подвал, на крышу, в уборную?

Но Бужоне откинул трусливые мысли и взял себя в руки. Выпрямился, поправил маску и глубоко вдохнул. Нет, он градоначальник Хельбрука, лицо города, его честь и достоинство. Если скандальная особа идёт к нему — так, может, это даже к лучшему. Он поговорит с ней и вразумит её. По крайней мере, попробует.

Через мгновение дама появилась в небольшой комнате за сценой, которая и служила ему укрытием, и сразу же поинтересовалась:

— Месье Бужоне? — её голос был холодным и одновременно жёстким.

— Да… э-э… именно, — выдавил он, стараясь держаться достойно. — А с кем имею честь?..

— С мадам Боше, — отчеканила дама и, чтобы не оставалось сомнений, сняла маску.

Бужоне от изумления едва не сел прямо на ближайший стул. Мадам Боше?! Глава общества “Благовоспитанности и устоев”, символ добродетели и непоколебимой строгости?! Он всегда считал её женщиной гордой и холодной, словно статуя. А сегодня… сегодня именно она оказалась главным источником хаоса на празднике.

— Не забыли ли вы, месье Бужоне, — её глаза сверкнули, — что должны вручить подарок за лучший женский образ той даме, на которую укажу я? И сделать это нужно немедленно.

Её взгляд скользнул к столику, где стояли призы: несколько букетов, статуэтка нежной пастушки с пастухом — подарок от мэрии, и роскошная коробка парфюмов, предоставленная самой мадам Боше.

— Ах, мадам, — натянуто улыбнулся он. — Всё будет, как задумано. Не беспокойтесь. Но призы, разумеется, вручены будут их величествам. Раз уж Хельбруку оказана такая неожиданная честь — это, между прочим, впервые в истории города, то и мы не должны ударить в грязь лицом.

Мадам Боше резко вскинула голову:

— Простите, вы не забыли, что речь о моём подарке?! Как смеете вы распоряжаться им, будто имеете на это хоть малейшее право?!

— Я смею лишь исполнять свой долг, — голос Бужоне дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Их величества должны остаться довольны. Это моя обязанность. И я не позволю омрачить их впечатления от нашего праздника.

— Вы глупы и жалки в своём желании угодить венценосным особам! — мадам Боше почти выкрикнула. — Подарок мой, и вручите вы его тому, кому я скажу. Или это сделаю я.

Она решительно шагнула к столику, и Бужоне догадался, что разъярённая мадам задумала завладеть подарком. Она уже протянула руку к коробке с парфюмами. Но он подскочил, едва не опрокинув букет, и схватил коробку первым.

— Прошу вас, мадам, — прохрипел Бужоне, вцепившись в крышку.

— Отдайте, — прошипела она, жадно обхватив коробку руками и дёрнув её на себя.

Началась настоящая потасовка. Боше тянула, он не уступал. В голове у Бужоне вспыхивали картины его триумфа: он объявляет победителями их величества, вручает подарки, королева улыбается, король кивает… газеты пишут о его блестящей работе… А теперь всё под угрозой! Нет, он не сдастся!

Ещё никогда Бужоне так отчаянно не сражался, хотя понимал, что борьба будет нелёгкой — всё же Боше была намного его крупнее. Но он вознамерился выполнить свой святой долг перед Хельбруком, чего бы это ему не стоило! И благодарные потомки ещё поставят ему памятник, как лучшему градоначальнику всех времён и народов!

— Вы знаете, какие у меня связи?! — зло процедила Боше и пригрозила: — Стоит мне пальцем пошевелить и вы лишитесь должности!

— О нет, мадам, это вам стоит задуматься о своём будущем, — дерзко ответил ей Бужоне, сам удивляясь своей дерзости, — я непременно подам прошение куда следует, чтобы вашему обществу назначили новую руководительницу! — он из последних сил тянул коробку. — Ту, которая не злоупотребляет горячительными напитками и не устраивает дебошей в общественных местах!

— Что-о?! Ах вы мелкий мерзкий чиновничек! — злобно зашипела Боше. — Да я…

Но тут дверь распахнулась.

Вошли двое. Высокий кавалер в строгом чёрном камзоле с белым цветком на лацкане — “цветок кофе”. И дама в солнечном костюме одуванчика.

У Бужоне сердце ухнуло в пятки. Пот проступил на лбу. Он не знал даму-”одуванчика”, зато знал, кто скрывается под маской “цветка кофе”. Король. Его худший кошмар стал явью.

Пальцы сами собой разжались. Коробка осталась в руках мадам Боше.

— Что здесь происходит? — голос короля прозвучал ровно, но от него у Бужоне подкосились колени.

Мадам Боше, мгновенно сменив гнев на ядовитую любезность, произнесла:

— Мы тут как раз обсуждали, кому вручить приз за лучший женский образ. И какая удача! Победительница пожаловала сама. А раз так, позвольте преподнести вам вашу награду.

Она буквально силой вложила коробку в руки дамы в костюме одуванчика. Та опешила. А потом, бросив острый взгляд на “цветок кофе”, Боше добавила с желчной сладостью:

— Если вам будет любопытно, каким образом коллекция парфюмов “Тайна Натали” оказалась в этой коробке, то поинтересуйтесь у своей драгоценной жёнушки, кому она продала формулы.

В комнате повисла звенящая скандалом тишина.

ГЛАВА 80. Пропавшая благовоспитанность

Натали смотрела на коробку, где золотыми буквами было написано “Тайна Натали”, как на ядовитую змею. Всё происходящее казалось ей страшным нелепым сном.

С того момента как они с Полем вышли с балкона, прошло не больше пары минут. Они сразу кинулись искать мадам Боше, чтобы выяснить, какую каверзу она затевает. Лизельда подсказала, что Боше отправилась за кулисы, и вот они уже тут.

Сначала Натали опешила от увиденного. Ещё один “баклажан” стал жертвой мадам Боше. Она яростно вырывала из его рук бархатную коробку. Силы были явно не равны. И когда она отвоевала свой трофей, события начали принимать ещё более нелепую форму. Боше объявила коробку подарком за лучший женский образ и вручила Натали.