Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 81

Я надеялась, что мои слова заденут их, заставят почувствовать хоть каплю стыда. Но, судя по их самодовольным лицам, я ошибалась.

— Может, прикончить её сразу, чтоб не мучилась? — пробурчал Марат, не отрывая от меня взгляда.

— А это входит в наши планы? — проворчал Игорь, оглядывая меня странным взглядом. В его глазах смешались вожделение, восхищение и что-то садистское, от чего у меня пошли мурашки по коже.

— К сожалению, нет, — ответил Марат, и, не сказав больше ни слова, оба двинулись к двери.

Они ушли, оставляя меня в этом тусклом, одиноком подвале, под моим провожающим, полным животной ненависти взглядом. Щелчок замка эхом разнёсся по комнате.

Как только дверь закрылась, я тут же вскочила с кровати, подбежала к ней и начала яростно толкать её. Заперто. Сволочи!

Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, хоть какую-то лазейку. Стены голые, серые, без единой трещины. Окон нет, только тусклая лампочка под потолком, прикрытая решёткой.

Я подбежала к ней, надеясь выкрутить или сломать её, но она была привинчена намертво.

Мои глаза лихорадочно скользили по помещению. В углу стояла тумбочка, прибитая к стене. Обшарила каждый её миллиметр, надеясь найти слабину, шатающийся гвоздь, что угодно! Тщетно. Даже ручки приклеены намертво.

Вспомнила про канализацию. Это, конечно, отвратительно, но если есть шанс… Я кинулась в сторону туалета. Крышка люка была чугунной, тяжёлой, без единой щели. Попыталась сдвинуть её с места – безуспешно. Да и даже если бы открыла… Я не настолько худая, чтобы пролезть в эту дыру. Меня передёрнуло от одной мысли об этом.

Я начала кричать:

— Я в заложниках! Помогите, кто-нибудь!

Но быстро поняла, что, похоже, весь этот дом звуконепроницаем, тем более этот подвал. Мои крики тонули в тишине, не достигая ничьих ушей.

Обессиленная, я подошла к кровати и рухнула на неё, закрывая глаза.

В голове пульсировала только одна мысль:

«Адам спасёт меня, и они за всё заплатят.»

Я должна верить в это. Вера – вот моя единственная надежда.

Глава 58. Ева

«Адам, где ты? Пожалуйста, помоги мне,» — молила я про себя, вглядываясь в серую бетонную стену.

Слёзы, высыхая, оставляли противные соляные дорожки на щеках. Я давно перестала их замечать. С тех пор, как Марат и Игорь впихнули меня в эту дыру, мир сузился до размеров этой камеры. Мне отчаянно хотелось, чтобы Адам был рядом, чтобы его сильные руки вытащили меня отсюда, вырвали из лап этих чудовищ. Но время шло, а он всё не приходил.

Тогда, в первые дни, страх грыз меня изнутри, заставляя дрожать и кричать в бессильной ярости. Сейчас… Сейчас страх сменился какой-то тупой, ноющей тоской. И ненавистью. Ненавистью, которая помогала мне просыпаться каждое утро, чувствовать пульс жизни в этом мёртвом пространстве.

Сложно сказать, сколько времени я здесь. Три недели? Месяц? Время потеряло всякий смысл. Дни и ночи слились в одну серую массу, прерываемую лишь редкими визитами моих тюремщиков. Они приносили еду, с которой каждый раз приходилось бороться, чтобы не вырвать. Какую-то одежду безразмерного кроя, чтобы, видимо, окончательно лишить меня всякой индивидуальности.

И, конечно, их мерзкие, грязные намёки. "Сговорчивость", "послушание", "заслужить выход наверх"…

Слова, от которых у меня сводило скулы и хотелось выплюнуть им в лицо всю жёлчь, накопившуюся внутри.

Лучше уж этот сырой, пропахший плесенью подвал, чем прикосновения этих отвратительных рук. Лучше темнота и одиночество, чем их похотливые взгляды.

Звук тяжёлых шагов заставил меня вздрогнуть. Марат.

Я чувствовала его приближение нутром, как животное чувствует приближение хищника. Он остановился у двери, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Дверь скрипнула, впуская в подвал узкую полоску тусклого света. Марат стоял в дверном проёме, держа в руках поднос. Его ухмылка была такой же отвратительной, как и всегда.

— Ну что, Ева, как настроение? — промурлыкал он, входя в камеру. — Может, ты уже созрела для разумного решения?

Я молчала, глядя на него исподлобья.

Он поставил поднос на тумбочку. Сегодня они "порадовали" меня жареной курицей, картофельным пюре и каким-то салатом, щедро политым майонезом. От одного взгляда на это всё мне стало дурно.

— Кушай, не стесняйся, — продолжал Марат, обводя меня своим тяжёлым взглядом. — Силы тебе понадобятся. Вдруг ты всё же решишь стать послушной девочкой?

Я заставила себя отвернуться от него к стене, чтобы не видеть ни его, ни эту еду.

Но он не унимался.

— Подумай, Ева. Всего лишь немного сговорчивости, и я лично позабочусь о том, чтобы твоя жизнь здесь стала намного комфортнее. Верхняя терраса, свежий воздух, может даже, ненадолго, интернет…

Я сглотнула слюну, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Этот подонок рассчитывал меня сломить? Он надеялся, что я предам всё, что мне дорого? Что я стану такой же грязной, как и они?

Внезапно я резко повернулась, схватила поднос и поднесла его к лицу, начиная демонстративно причмокивать. Прикрыла глаза, давая понять, что очень вкусно. Да, это было действительно вкусно, но всё внутри скручивалось в тугой узел и тошнота подкатывала к горлу!

«Мне отвратительно от вас, и от себя тоже!» — билось у меня в голове!

Сделав глубокий вздох, я отставила поднос в сторону, не в силах больше притворяться. Ярость пронзила меня, сжигая остатки страха.

— Не дождётесь, — процедила я сквозь зубы, испепеляя его взглядом. — Адам спасет меня. И тогда я отомщу вам за всё. За каждую секунду, проведённую здесь.

Марат расхохотался, сверля меня своими холодными, бесчувственными глазами.

— Адам? — Он скривил губы в презрительной усмешке. — Да он трус, Ева. Давно перестал тебя искать. Ты зря на него надеешься.

От его слов меня словно ударили под дых. Ярость сменилась тупой, давящей болью. Но я не позволила ему увидеть мою слабость.

Резко отшатнувшись от Марата, я испепелила его взглядом.

— Ты лжёшь, — закричала я, дрожа от злости. — Адам обязательно меня найдёт. Он не такой, как ты.

Марат усмехнулся и, забрав поднос, поставил его на тумбочку возле кровати.

— Так вот оно как… — Он приподнял бровь. — Неужели? И где же твой Адам? Почему за целый месяц так и не смог вытащить тебя из этой дыры, маленькая Ева? Что-то он запаздывает со своим "спасением".

Я молчала, глядя в пустоту. Глупо, но так искренне надеялась, что он прямо сейчас ворвётся сюда, сломает эту дверь и вытащит меня отсюда.

— Он… ищет меня, — прошептала я, больше для себя, чем для него. — Он обязательно найдёт. Я верю в это.

Марат подошёл ближе и присел на корточки прямо у края моей кровати. Я отшатнулась, прижавшись спиной к стене, насколько это было возможно. Его взгляд был липким и противным.

— Наивная дурочка, — прошептал он, растягивая слова. — Он забудет тебя, Ева. Забудет, как забыл и всех остальных своих любовниц. Ты останешься здесь, ни с чем. Никому не нужная, одинокая, закрытая в этой дыре.

Он сделал паузу, наслаждаясь моей реакцией.

— Но есть другой выход, — продолжал он, облизывая губы. — Ты можешь согласиться на наши условия. Немного секса, и ты получишь относительную свободу. Верхняя терраса, хорошая еда, возможность выходить на свежий воздух… Тебе решать, Ева. Будешь гнить здесь или сделаешь правильный выбор. Станешь нашей.

— Да будь вы последними мужчинами на этой земле, я бы никогда не согласилась на такое! — выплюнула я, чувствуя, как по щекам покатились злые слёзы.

Я резко смахнула их рукой, понимая, что даю им то, чего они хотят. Слабость. Они хотят сломить меня, заставить продаться, перестать верить в Адама, уничтожить эту веру. Они будут давить, пока я не сломаюсь. Но я не позволю.

Марат вперил в меня изучающий, предвкушающий взгляд паука, смотрящего на пойманную в сеть жертву.