Журнал «Логос» №5/2025 - Коллектив авторов - Страница 5

Однако в течение последних десяти лет понятие «посторонние» расширялось, и этическим комитетам стало все сложнее использовать его при принятии регуляторных решений[20]. Существует точка зрения, что расширительное использование концепта нанесет больше вреда развитию биомедицины, чем предотвратит рисков, связанных с ее развитием[21]. Естественно, даже самый добросовестный исследователь не может предусмотреть все последствия своих действий в мире, который становится все более сложным и нестабильным. Собственно, сам биомедицинский эксперимент и нужен для установления таких последствий. Но готовность взять на себя ответственность и стремление ее избежать предполагают разные практики по отношению к будущему – к тем посторонним, которые могут его населять.

Британский социолог Барбара Адам, преобразовав известную концепцию Блаженного Августина, предлагает два понятия – будущее настоящего и настоящее будущего (present future, future present) – для обозначения противоположных отношений к миру, которого еще нет, и к его возможным обитателям[22]. Будущее может быть захвачено настоящим и использовано им исключительно как ресурс – для игры на ожиданиях благ, которые сулят наши действия в будущем. И наоборот, действия, ориентированные на настоящее будущего, предполагают заботу о том, кто еще не существует. При этом в моральном и правовом отношении эти обитатели будущего мира уже есть – именно как посторонние. Адам считает, что различие между двумя видами отношения к будущему можно проследить по финансовым практикам.

В нашем случае речь можно вести о моральной и финансовой экономике науки. Неподготовленные эксперименты по редактированию человеческого генома, проведенные Хэ, можно счесть движимыми личными интересами. Они долгое время оставались непрозрачными и предполагали неизбирательное отношение к методам и партнерству. Все эти признаки – личный интерес, непрозрачность, неизбирательность в сотрудничестве – содержатся в консенсусном определении хищнических научных журналов[23]. Неопределенность будущего в таком случае становится завесой, из-за которой можно извлекать славу и финансовую поддержку. Сегодняшние обещания были сделаны в отношении тех, кто еще не может призвать к ответу. И напротив, внимание к посторонним предполагает стремление застраховать их от рисков, которыми могут быть чреваты сегодняшние действия. Возможно, логика такого страхования способна стать отправной точкой для регламентации тех посторонних, которых нельзя идентифицировать сегодня. Таким образом, уже сегодня можно думать о морально приемлемом обустройстве будущего, по крайней мере в основных параметрах. Одним из таких параметров является идея равенства, так как она адресована будущим поколениям.

Проблема равенства будущих поколений

Обсуждение проблемы прав посторонних как прав будущих людей, возникающей в проектах редактирования геномов эмбрионов человека, нуждается в прояснении ролей вовлеченных лиц, сплетенных своими позициями в узел тесного социального взаимодействия.

Речь идет об ученом, родителе и потенциальном человеке (эмбрионе), являющемся тем самым посторонним, с которым будут сопряжены риски интенционального генетического вмешательства. У каждого из дееспособных акторов существуют свои сложившиеся представления о проблемах будущих поколений. При этом проблема их равенства является достаточно периферийной. Ученый, заинтересованный в продвижении технологий редактирования генома, как правило, не проводит свои исследования, отталкиваясь от представлений о равенстве поколений. Более того, исходя из экспериментального посыла своей работы, он в этом равенстве зачастую оказывается не заинтересован, поскольку вполне может рассматривать его как консервативное теоретизирование, ограничивающее спектр его возможных действий, и в целом его потенциал как ученого.

Идея равенства поколений погружена в общий контекст представлений о справедливости. С одной стороны, она указывает на необходимость считаться с вызванной процедурой манипулирования генами огромной долей неопределенности, несущей антропогенные риски. С другой – формирует отношение к эмбрионам, подвергающимся техническим манипуляциям, не только как к биоматериалам, лишенным защиты, но и как к «возражающим» действию ученого потенциальным субъектам этики и права.

При этом мы сталкиваемся с проблемой справедливого использования достижений генетики, возникающей в связи с подходом к справедливости, согласно которому естественное неравенство (которое как раз и олицетворяют персональные человеческие геномы) признается объектом, на который должна быть направлена теория справедливости. В процессе тематизации проблемы справедливости данный объект возникает в связи с развитием наук о жизни, создающим в обозримом будущем прецедент появления возможностей устранения генетического неравенства (с помощью генной терапии, инженерии соматических клеток или редактирования зародышевой линии человека). В этих обстоятельствах в случае легитимации редактирования генома концепции справедливого распределения начинают затрагивать не только социальные первичные блага (справедливый доступ к доходу, образованию, услугам здравоохранения), но и естественные первичные блага.

В отношении последних важным становится вопрос о том, как при наличии биотехнологических возможностей не только избавиться или снизить заболеваемость в человеческой популяции, но и обеспечить равными когнитивными возможностями (например, за счет использования генетических технологий для усиления памяти) или оптимизировать физические способности, повысить выносливость, лучшую адаптацию к условиям меняющейся среды и т. д. То есть речь идет о выходе за пределы нормы, об общей направленности на оптимизацию человеческих качеств, с одной стороны, а также о доведении слабо развитых человеческих качеств (например, невыдающихся когнитивных способностей или физической слабости) до определенной нормы.

Генетические технологии в этой ситуации направлены на устранение самого факта естественной генетической лотереи. В такой ситуации происходит смещение вектора обсуждения проблемы справедливости: она рассматривается применительно к вопросу о распределении уникальных человеческих качеств, фиксирующих обладание определенными генетически обусловленными преимуществами, талантами или особыми физическими качествами, например выносливостью, важной для определенного типа профессиональной деятельности.

При обсуждении проблемы равенства поколений в контексте развития генетики, кроме всего прочего, требуется акцент внимания на обсуждении ряда вопросов: к чему приводит развитие науки (в особенности генетики) и вызванные им различные формы биотехнологического конструирования – к преимуществам в отношении всех или же к преимуществам конкретных сообществ? что скрывается за призывами к генетическому равенству? какие принципы нужно ставить во главу угла при обсуждении вопроса доступа к генетическим технологиям – принцип доступа к первичным благам, принцип свободы или, возможно, какие-то другие принципы и ценности?

Возможно ли в целом обеспечить генетическую справедливость? Положительный ответ на данный вопрос мог бы прозвучать в случае легитимации и достижения технического мастерства практики редактирования генома эмбрионов или же редактирования соматических клеток человека в направлении, обеспечивающем, если опираться на наследие Джона Ролза, наибольшую пользу наименее обеспеченным (естественными благами).

Допустим, что в идеальном типе социального устройства члены общества, заинтересованные в использовании инструментов генетического редактирования человека, предпочтут действовать в соответствии с таким распределением доступа к генетическим технологиям, который обеспечивает права наиболее уязвимых в генетическом отношении членов общества.