Патриот. Смута. Том 9 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 9

— А что потом?

— Так это. Лежу на земле, сыро, грязно, мокро, чавкает все. Пытаюсь встать. В себя пришел, подниматься начал, тут люди. Рядом. Орут что-то, кричат. — Со свистом втянул воздух носом. Закашлялся. — Иду к ним. Качает. Голова… Пару полковников я признал. Они, стало быть, в повозку-то смотрят и говорят такими… — Он вновь хлюпнул, заворчал. — Если бы руки не связаны были, господарь, перекрестился бы я. Ей-богу, Христом богом клянусь. Перекрестился бы.

— Чего говорят-то? И ты чего?

— А я к ним. Но здесь смотрю, а на поляне кроме кареты-то и нет особо никого. Замер значит, думаю… А оно… Гляжу из-за деревьев. Только несколько детей боярских, мне не ведомых. Стоят, поносят свет божий на чем есть. Злые. Думал, черти самые из царства пекельного. Крепко ругались. Ну и…

— И?

— Не помню дальше. — Он вновь закачался. — Их то много, а я один.

— Оглушили его. — Простонал один из слуг. — Оглушили со спины, сам я видел.

Чего не убили? Врешь, скорее всего. Спрятался этот сын боярский не полез. С носом разбитым и сотрясением отсидеться надо, в себя прийти.

— А ты, стало быть, видел? — Я тут же переключился на разговорившегося.

Тем временем подчиненные Трубецкого вытаскивали на свет божий из чащи и болотины все новых поверженных людей. Выглядели они примерно так же, как этот Прозоровский. Чумазые. Признали его мертвым, туда, в болото швырнули заговорщики с остальными, а он жив оказался, выбрался. Но ввиду отбитой головы не очень понимал откуда и куда.

Пока что трупов я насчитал человек пятнадцать в очень хороших, но невероятно грязных бронях. Все разные, но объединяло их одно — богатство, видимое даже через облепившую доспех грязюку.

Слуга смотрел на меня широкими глазами, соображал видимо, и через секунду прорвало его.

— Я да, я все, что надо. — Закивал он, видимо, самый смышленый или самый свободолюбивый.

— И что видел?

— Мы с парнями, мы же это… — Он толкнул сидящего справа. — Это повар наш, походный. Не тот, что в Москве пиры закатывает царю, нет. Так просто, походный. Еще цирюльник, ну а я так, на побегушках. Один из тех, кто за бытом Димитрия, брата государева, следить поставлен. Постирать значит, шатер поставить, собрать… Так-то мы все, нас-то здесь не я один. — Осмотрелся, явно кого-то ища.

Зря ты смотришь, либо разбежались они, либо вместе с благородными в болоте пиявок кормят или червей? Тут как кому повезет больше.

— Главный, значит? — Смотрел на него пристально.

— Ну… — Смешался он. — Есть маленько. Я же это, не войсками командую. Простой я, к Дмитрию, значит, приставлен был. Холоп его.

Чем-то он мне все больше Ваньку напоминал. Тоже такой малый с хитрецой.

— Ага, и что?

— Так, смотрю люди подходят, а у нас же не готово ничего. Шатры же ставить, дело не быстрое, мы их только-только, а тут уже и обед… Война войной, а обед он…

— По расписанию. — Холодно завершил я пословицу, смотрел на него, а он на меня. Глазищами широко раскрытыми хлопал.

Интересно, а с чего он втирает, что шатры, дело сложное. Вот какие палатки я за свою долгую прошлую жизнь не ставил, но даже, то, что изготавливалось из брезента для Советской армии вполне быстро устанавливалось и комфортно в эксплуатации. Вряд ли здесь какие-то более навороченные технологии применялись. Что-то темнит. Почему медлил?

— Ну так что? Что еще видел.

— Да, больше слышал. Мы же тут при костре. Да на жаровнях еще. — Он толкнул крепкого мужика, который и был, как оказалось, ответственным за приготовление свежемолотого хлеба для выпечки, а также дичи и прочего. Повар походный в общем. — Ты чего молчишь. А?

— Да чего говорить-то. — Тот загудел как-то неловко. — Мы готовили, а тут шум, ор, крики. Ужас какой-то. Люди режут друг друга.

— Ужас что. — Перебил его тут же этот первый, болтливый. — Режут без устали. Ножами тыкают. В спины, в бока, ну и…

— Удрал?

— Да. — Он кивнул. — Удрали.

— А вернулись чего? — Я смотрел на него холодно.

— Так это…

Не верилось мне в то, что слуги настолько верны Дмитрию Шуйскому, что по своей воле, просто так вот взяли и вернулись. Что-то искали они здесь.

— Чего искали? — Смотрел ему прямо в глаза.

Он икнул, ошалело хлопнул глазами.

— Так мы это, мы же… Обед.

— Какой обед? Ты мне зубы не заговаривай. — Повернулся к Трубецкому. — Их как и когда схватили.

Он хмыкнул, ответил быстро.

— Да, когда сюда вошли, приметили, рыскали тут, удрать хотели.

— Да мы же…

Я сел на корточки подле этого болтливого, достал бебут, показал ему, спросил.

— Видишь?

Он сглотнул, посмотрел на лезвие, на меня.

— Не нашли мы. Не казни, отец, господарь, воевода. Не губи нас. Мы же холопы простые, позарились, но не нашли… Не казни.

— Что? Вы? Искали?

— Ларец! Был у Дмитрия ларец, а там его перстни, жемчуг видел я. Да все что угодно. Но мы-то нет, мы не воры. Он же мертв, господарь. — Человек уже ревел, стенал по-настоящему громко. — Не губи, не брали мы его.

— А кто?

— Так, эти, кто пришли. Первые, или вторые.

Вот, значит, точно были одни, бунтовщики, потом вторые, кто карету забрал. Не показалось допрашиваемому боярчику с отбитой головой.

— Писарь, дьяк или кто-то грамоте обученный здесь был, среди вас при Шуйском?

— Как не быть, господарь. Только… — Он сглотнул. — Только это… Сам видел, голову ему… прямо голову…

Он побледнел.

— Отрезали? — Я вздохнул.

Допрашиваемый закивал.

— Шатер сожгли, все забрали?

— Все не все, не ведаю. Мы там у него смотрели, ларца нет. А остальное… — Он замолчал, понял, что сболтнул лишнего.

— Где? — Холодно спросил я.

— Там.

Мы с Трубецким быстро двинулись к месту, глянули. Палатка небольшая, рядом одна из телег и следы полнейшего разгрома. Что-то сожжено, что-то выброшено на землю и втоптано в грязь, но бумаг никаких не видать. Видно, что забрали отсюда что-то. Место пустующее.

Переглянулись.

— Я к Григорию, он в обозе, а ты здесь заканчивай. — Кивнул ему, добавил. — Долго не возись, без толку это все. Что нужно было, забрали. Лучше войска все эти, что сдались, к присяге и клятве готовь. Глянь, что у них с ранеными, что с лагерем. А вечером, как солнце к закату двинется, жду в Серпухове, в доме воеводы на ужин в честь победы.

Он поклонился, ответил.

— Спасибо, господарь. Все сделаю. К пиру прибуду

Уважаемые читатели, спасибо!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк. Это очень мотивирует автора.

И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.

Глава 5

У обозов было настоящее столпотворение.

Хотя количество их вызывало у меня вопросы. Слишком мало для двенадцати тысяч человек. Видимо, брали самое важное из расчета всего на несколько дней. А еще до сих пор не было у меня понимая, а где же десять тысяч той самой посошной рати? На поле, что логично — я их не видел. В тылу, как оказалось, эти люди тоже отсутствовали. Их оставили на берегах реки Лопасня?

Обязательно надо разузнать. Десять тысяч человек может разбежаться, если за ними не следить. Это и возможность появления каких-то банд в округе, также бродяжничество такой толпы, голод, болезни и прочие неприятные моменты, связанные с неорганизованным перемещением крупных масс людей.

Да и, для штурма Москвы, если такой потребуется, они будут важным инженерным корпусом. Людей терять никак нельзя.

Привстал на стременах, осмотрелся.

Все возы оказались захвачены моими аркебузирами и бронной конницей. Лучшими частями, которые теперь здесь и верховодили. Как я и приказывал, проигравшей стороне особо не чинилось проблем и зла, да они и не пытались даже лезть на рожон. Вели себя преимущественно тише воды, ниже травы, глаза опускали и старались не то чтобы в конфликт не лезть, а попросту не отсвечивать. Размещались лагерем по обе стороны дороги в лесу.