Патриот. Смута. Том 10 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 5

Ага, вот и все стало понятно.

Я повернулся, сделал пару шагов к человеку Мстиславского. Тот зашипел, задергался, но мои бойцы держали крепко. Схватил его за подбородок, повернул так, чтобы на меня смотрел. Сдавил.

— Жить хочешь? — Проговорил холодно.

Он хрипел что-то в ответ, скалился.

— Жить? Или сдохнешь, как пес. Здесь и сейчас.

— Да… — И здесь его прорвало. — Хочу! — Выкрикнул он что есть сил. — Обманешь меня, обманешь!

Слезы навернулись на глаза пленника.

— Слово мое крепко. Это каждый мой человек знает. — Я буравил его взглядом. — Все скажешь, что спрошу. Будешь жить. Мое слово.

Миг, второй, смотрел глаза в глаза, сдавливал челюсть. И он сломался.

— Скажу! Все скажу, только не убивайте. — Заревел пленник. — Языка лишите что хотите, только… Только не убивайте. Жить хочу! — Забился он в исступлении.

— Говори.

— Нас сотня с небольшим, мы по велению князя, Ивана Федоровича, значит… — Он сбился, перевел дыхание. — Мы в кремль все въехали поутру. Пустили нас. Без боя вошли. Царь людей своих собрал, приказы раздавал. Но мы-то… мы-то ждали. Вот с этим десятком двое наших и помчались. Приказ был Голицына в Кремль, а там уже, в подвалы.

— В подвалы. — Услышал я гневный рык за своей спиной, но внимания не обращал.

— Поджигатели где?

Он начал называть улицы и перекрестки. Мне это не особо что-то говорило, но уверен, местные то знали, где все это находится.

— … Это те, что знаю, но думаю, больше их. Еще человек сто по городу же. План у них… Слышал я. Ей-богу, слышал. Если пушки палить начнут, надо жечь град. Прости господь, простите люди, палить приказали нам.

Слеза катились из его глаз. Страшно ему было до чертиков, до безумия.

— Василий Васильевич, ты все запомнил?

— Да, но людей-то…

— С моими своих пошлешь провожатыми. Мои то не знают где все это. Всех изловим этих упырей.

Я вновь повернулся к допрашиваемому.

— Ляхи когда придут?

— Не знаю… Откуда мне…

— Сам Мстиславский где?

— В кремле, в тереме был, нами руководил. Благословлял. Да… Да!

— Гермогена, Шереметева, еще каких бояр в кремле видел?

Он дернулся.

— Патриарх на заутреннюю пошел, как положено же. И люди туда потянулись. Бояре… я же человек-то простой, я не ведаю… Не признал.

— Царя видел?

— Нет… нет, говорят… говорят.

— Что?

— Худо ему. Болеет. Мстиславский ему зелье… говорят зелье какое-то передал. Воду святую из иреа… — Он икнул. — Иерусалима.

Воду, значит. Травит твой князь царя Василия от всей души.

Я сморщился.

— На воротах кто? Ваши, Шуйского люди?

— Да…– Он задергался. — Нет там особливо никого. Опоить их должны были. Поутру… Такой план слышал.

Вот и решилось все.

Я отпустил допрашиваемого, повернулся к Василию Васильевичу с кривой усмешкой на лице.

— Пора, князь. Время не ждет.

Тот выглядел собранным и полным решимости, кивнул.