Патриот. Смута. Том 10 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 6

Да, это они идут, цепи звенят, точно.

Но рынды рванулись к дверям. Там что-то громыхнуло. Один высунулся наружу, отпрянул. Вновь бахнуло, и в дверь влетела пуля.

— Государь! Измена!

— Где! Где мои люди! Где все! — Шуйский попытался подняться, опереться на трон. — Уведите! Схороните меня!

Двери распахнулись. Тяжелой поступью в них вошло несколько человек. Кто они?

— Кто вы? Что вы здесь?

Двое рынд, понимая что они в меньшинстве, положили оружие и подняли руки, отступили к стенам. Пришедшие головорезы не обратили на них внимания. Только один цыкнул зубом, ощерился.

— Бу! — Выкрикнул.

— Не дури. — Кто-то утихомирил его.

— Что все это! Кто вы?

Шуйский смотрел на вошедших и не узнавал. Лица смешались, его тошнило, в голове словно молоточки били. Глаза смотрели и не видели.

Их было много. Человек двадцать. Там за ними, вошедшими, из коридора тянуло кислятиной, порохом. Кто-то стенал, кричал от боли.

Что это? Заговор? Я же сам так… Как просмотрел.

— Иван Федорович! Где ты! Люди! На помощь!

Шуйский попытался встать, но у него не получилось. Силы стремительно покидали его.

Трое подошли, взошли по ступеням трона без какого-то почтения.

— Я Царь. — Простонал Василий, понимая что происходит. — Царь!

Оплеуха скинула его с трона. Держава и скипетр покатились куда-то в сторону, шапка Мономаха слетела. Сам он рухнул на колени, получил еще раз, застонал. Чьи-то руки подхватили символы власти, бережно, гораздо более осторожно, чем отнеслись к самому Шуйскому. Уложили на трон.

— Посидел, пора уступать. — Усмехнулся кто-то.

Шуйского пнули раз, другой. Его скрутило спазмом, голова просто раскалывалась. Вырвало желчью раз, потом другой. После чего сознание ушло. То был сон? Возможно, наконец-то он провалился в него. Первый раз за несколько дней.

Но это был его конец. Конец царствования.

Последнее, что он слышал. Где-то там, за стенами ударили колокола. Но пушки не били, выстрелов слышно не было. Предательство! Все кончено! Как же так! Сознание покинуло Василия.

Я переглянулся с князем.

Голицын коротко ответил, решившись и собравшись с силами.

— Идем.

Я вышел первым и тут же увидел казаков и служилых людей Чершенского. Они заполняли близлежащее пространство. Улицы, небольшую превратную площадь. Завидев меня, полковник выкрикнул:

— Прибыли на твой зов, господарь! Что дальше⁈

— Нужны проводники. — Это я адресовал идущему следом Василию Васильевичу.

— Да, сделаю…– Он чуть помедлил, потом произнес услышанное, как бы пробуя на вкус. — Господарь.

Я улыбнулся ему.

— Сам выбери самых верных людей, человек десять. Возьмем этого придворного, кравчего, Буйносова-Ростовского и рванем в Кремль. Должны успеть. Войско пока прочешет всю столицу, всех поджигателей схватим.

Он кивнул.

Сам повернулся к Чершенскому.

— Спалить город хотят. Мы языка взяли, он знает где искать этих гадов. Выделяй отряд, выделяй им проводников и отправляй. Плюс… — Я улыбнулся ему. — Со мной несколько сотен. В Белый город мы без боя войдем. Но в Китай и Кремль может нахрапом не выйти. Да и все здания важные, что там есть, нужно под контроль брать. Там сейчас люди Мстиславского. Всех их надо схватить, скрутить. — Перевел дыхание, продолжил, обращаясь уже и к князю, и к Чершенскому. — Надо взять под контроль все ворота. По стрелецким слободам проехать, сказать, что царя скинули, что власть меняется.

— Бунт будет. — Покачал головой князь.

— Всех поджигателей соберем. Бунтовщикам покажем, еще спасителями Москвы нас назовут. — Я улыбнулся. — К самым важным зданиям. Что там у нас? Посольский приказ, Пушкарский приказ, это же все в Китай-городе?

— В основном да. — Кивнул мне Голицын.

— Приказы и ворота. Твои люди ведут, мои становятся сторожить. Оружных не пускать, только своих. Чужих останавливать. Патрули везде. Если что где кто сопротивляется, туда сразу отряды усиления.

Чершенский кивал, дослушал, покачал головой.

— Нелегкую задачу ты нам даешь, господарь.

— А когда казаку легко то было, а? — Улыбнулся я, впадая в некое боевое состояние задора.

— Это да.

— И скажи всем. Кто грабить будет, сам на воротах повешу, лично. — Я скорчил злобную гримасу.

— Мои парни это знают. Грабежа не допустим. А если кто местный удумает, скрутим и судить будем.

Я кивнул.

— Давай в седло со своими! — Махнул рукой князю.

Тот тоже раздавал указания. Позвал какого-то хорошо снаряженного человека средних лет, видимо сотника. Что-то втолковывал ему, тот кивал. Тем временем из избы, где мы говорили, вытащили пленников, потащили куда-то к башне. Видимо, там были места для содержания.

— Живыми! — Напомнил я охране. — Их потом еще расспросить нужно будет.

Те закивали угрюмо. Судя по их лицам, человека от Мстиславского с удовольствием бы повесили из-за известия о том, что он затевал со своими сотоварищами пожары устраивать. Поджигатели хуже демонов. Те-то в аду, а эти здесь и людей, и хозяйство попортить легко могут. Такой ущерб, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Видано ли — целый город спалить могут.

Сам я взлетел в седло, махнул своим верным телохранителям.

Приказал основной отряд мой строить в маршевую колонну, а также еще несколько сотен с собой брал, чтобы были резервы для захвата административных и управленческих зданий. Как-никак все приказы вблизи Кремля и на его территории. Там и документооборот, и внешняя политика, и управление городом, и оружие, и казна. Все там.

— Вперед! — Выхватил саблю, крутанул над головой. — Идем!

Василий Васильевич Голицын встал в авангард наших походных колонн, и двинулись мы к Белому городу.

До следующего обвода стен, на этот раз уже каменного, нам было идти каких-то полкилометра, может быть чуть больше. За первыми домами, занятыми служилыми людьми князя, дворы были на удивление больше. Мое первое впечатление о высокой плотности застройки все же не было совсем верным. Мы продвигались мимо конюшен и прочих строений с какой-то животиной. Здесь же были бойни.

Смрад, который бил в ноздри, передать сложно.

Не ожидал я, что настолько меня удивит стоящий здесь запах. Глаза аж заслезились.

Люди, прилично так испуганные происходящим у ворот, новости-то распространялись быстро, разбегались в стороны. Из конюшен лошадей частично уже вывели. Там на входе в город, как раз с табуном мы и столкнулись. Но это было далеко не все. Здесь были готовы выводить еще много животных, но процесс сбился. Всему виной явление меня и моих сил.

Мы прошли мимо.

Ни о какой брусчатке под копытами коней, здесь в Земляном городе, говорить не приходится. Обычная протоптанная дорога, вся кривая да косая. Кое-где малость подсыпанная, чтобы на ухабах не совсем страдали возы, которых здесь было скоплено прилично. Все же каждый день вывод огромного количества животных на пастбище, а потом загон обратно — очень и очень плохо влиял на дорогу.

Пронеслись.

Воздух вокруг посвежел.

Дальше дома пошли поплотнее и достаточно бедные. Видимо жили здесь те, кто работал на конюшнях и бойнях. Справа виднелся, возвышающийся над одноэтажным ландшафтом монастырь, каменные стены его, как мне казалось, должны подходить к водной глади Москва-реки. Но отсюда это не было видно.

Мы добрались до следующего обвода стен.

Случилось это как-то внезапно. Строения кончились, и оказались мы на небольшой, метров до ста, даже наверное семьдесят, полосе отчуждения. Опять ров с водой и уже каменные укрепления. Если первые я еще понимал, как взять штурмом с применением проломных пищалей. Все же дерево легко бы поддалось и проломилось под ударами, то здесь…

Стена Белого города внушала уважение. Я не один раз был в столице, в свое время. Был в Кремле. Но как-то никогда не задумывался о том, что все эти сооружения кому-то приходилось штурмовать. Да, здесь, на границе Земляного и Белого города все же стена не казалась такой грозной, но все же. А как ее брать? Это же какие потери, невероятные усилия.