Фартовый (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 22

— Заткнись, — прошипел Кремень, не поворачивая головы. — Придут. Они жадные. Им свинец нужен позарез. А кроме как на Семеновском, брать его негде.

Он сплюнул в черную воду. План был прост и надежен, как удар кастетом. Рыжий, самый глазастый из мелких, сейчас лежал в кустах крапивы на самом краю плаца, наблюдая за пустырем. А в теплом трактире на Расстанной, попивая водку и заедая солеными огурцами, сидели двое бойцов от Козыря: Рябой и Череп. Серьезные люди. Душегубы.

Кремень скрипнул зубами. Этот Пришлый… Сенька… Он отобрал у него все. Авторитет, территорию, людей. Унизил, растоптал. Но должок будет возвращен. С процентами.

Вдруг Кремень насторожился. Сквозь гул ветра и плеск волн о сваи моста пробился другой звук. Ритмичный. Глухой.

Плеск… Плеск…

— Тихо! — шикнул он на своих.

Все замерли. Из темноты, со стороны Невы, вынырнула тень. Длинная, низкая посудина. Это был не пароход и не баржа. Ялик. Тяжелогруженый, он шел низко над водой. Кто-то сильный мерно работал веслами, загоняя лодку в канал.

Кремень прищурился, вглядываясь в силуэты. В лодке сидело несколько человек. Один на корме, двое на веслах, еще кто-то на носу. Света было мало, лишь тусклый фонарь на набережной едва добивал до воды, но этого хватило.

Луч света скользнул по спине одного из гребцов.

— Сивый… — выдохнул Кремень, и сердце его радостно екнуло. — Он!

Ошибки быть не могло. Это банда Пришлого. Плывут копать. Сами лезут в капкан.

Кремень, дрожа от возбуждения, повернулся к Штырю.

— Видал? — жарко зашептал он, хватая пацана за воротник. — Приплыли голубчики!

— Видал, Кремень! — закивал тот.

— Значит так. Дуй на Расстанную. Одна нога здесь, другая там. Найди Рябого и Черепа. Скажи: клиент на месте. На плацу. Пусть выдвигаются.

— Понял!

— Бегом! — Кремень толкнул его в спину. — Если опоздаешь — шкуру спущу!

Штырь шмыгнул носом и, пригибаясь, растворился в темноте, побежав вверх по откосу.

Кремень снова повернулся к воде. Ялик уже прошел под мостом, уходя дальше, к месту высадки.

— Ну все, Сенька, — прошептал он, сжимая в кармане рукоять ножа. — Копай. Копай глубже. Может, могилу себе и выроешь.

Он махнул оставшимся:

— За мной. Будем ждать, пока козыревские не подойдут. Сегодня будет жарко.

Глава 10

Глава 10

Семеновский плац встретил нас неприветливо. Ночь выдалась — глаз выколи. Зарядил мелкий осенний дождь. В общем, прекрасная, чисто питерская погода!

Мы шли след в след, стараясь не шуметь, хотя в такой темени и с таким ветром нас вряд ли кто услышал бы и за десять шагов.

— Пришли, — шепнул я, останавливаясь у знакомых земляных валов.

— Кот. — Я толкнул парня в плечо. — Вскрывай нычку. Ты в последний раз копал и инструмент прятал.

— Ага, ща… — Кот шмыгнул носом и метнулся в сторону, к зарослям бурьяна у подножия вала.

Послышалось шуршание, чавканье грязи, тихий звон металла. Через минуту Кот вернулся, волоча имущество.

— На месте все, — прошептал Кот, вручая Васяну заступ. — Никто не слямзил.

— Добро, — кивнул я и махнул рукой, распределяя позиции.

— Васян, копай вон там, где трава примята. Только глубже бери, свинец тяжелый, он в землю уходит.

Тот, поплевав на огромные ладони, взялся за инструмент.

— Сделаем, Сень. Землица, правда, тяжелая. Да и дождь моросит…

— Не сахарный, не растаешь. Упырь, Кот — на просейку. Решето вам в помощь. Землю, что Васян кидает, через сетку гоните. Шмыга — на вал и смотри вокруг. Сивый — тоже за лопату. Потом меняться будем.

Спицу я отправил охранять ялик.

Работа закипела. В тишине слышалось только тяжелое дыхание Васяна, шорох земли о медную сетку да редкий стук металла о камень.

Дело шло, но медленно. «Жила» и впрямь истощилась. Если раньше мы за час набирали полные карманы, то теперь приходилось перелопачивать кубометры грязи ради горсти металла.

Через часа два спины у всех были мокрые — не то от дождя, не то от пота. Мы набрали первые мешки.

— Ну, взвесим. — Я приподнял тару. — Пуда по полтора в каждом будет. Итого — три. Маловато.

— Маловато, — согласился Сивый, вытирая лоб грязным рукавом.

— Тащим на ялик, — скомандовал я.

Мы с Сивым взвалили мешки на плечи. Ноги скользили по размокшей глине. Каждый шаг давался с трудом — груз давил к земле, сапоги вязли.

Пока шли до берега, где в кустах был спрятан ялик со Спицей на страже, я прикидывал расклады. Три пуда сейчас. Ну, еще столько же, если повезет. Итого — шесть пудов. Около ста килограмм. Наладим литье монеты — надолго хватит, но на продажу уже не останется. Глядишь, и самим однажды придется свинец докупать… В общем, увы. Лавочка закрывается.

Сгрузили мешки в лодку. Ялик качнулся, осел глубже. Спица дернулся, будто очнулся.

— Эй, не спи! — шикнул я на нашего дозорного.

— Не сплю… Холодно тут. И страшно. Шорохи какие-то…

— Крысы небось бегают, — отмахнулся я. — Жди нас.

Мы с Сивым двинулись обратно. Идти налегке было приятнее, но усталость уже брала свое, и, когда подходили к плацу, ветер донес странный звук.

— Слышишь? — Сивый вдруг остановился.

Я замер. Сначала — ничего, кроме шелеста дождя. А потом…

Фью-ю-ить!

Резкий разбойничий свист разрезал ночную тишину. И следом — топот. Тяжелый, бегущий.

— Солдаты? — тревожно спросил Сивый.

— Нет. — Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

Со стороны насыпей, отрезая нас от Васяна с парнями, вынырнули тени. Они бежали полукругом, беря место раскопа в клещи.

Впереди, возле нашей ямы, раздался испуганный вскрик Кота, звон упавшего медного решета.

Мы рванули вперед. Но было поздно. Тени уже взлетели на вал.

— Вали их!!! — раздался визгливый, до боли знакомый голос.

Впереди, у ямы, образовалась куча-мала. Кто-то заорал дурным голосом. Звякнуло железо. Васян, который стоял на самом верху, вдруг взревел, как раненый зверь, и над головами мелькнула тень его заступа.

— Н-на, сука!

Мы влетели в этот замес с разбегу, как пушечные ядра в бруствер.

Если бы не Васян, парней бы уже затоптали. Но он стоял насмерть. Вздымаясь над схваткой, как разгневанный медведь, он раскручивал тяжелый кованый заступ. Железо гудело, рассекая воздух.

— Н-на, сука! — ревел Васян, и заступ с глухим, влажным звуком врезался кому-то в плечо, опрокидывая нападавшего в грязь.

Вокруг него жались Кот и Упырь, отбиваясь от наседающих теней, но их теснили.

— Наших бьют! — гаркнул я.

Сивый, не сбавляя хода, подхватил с земли пустой мешок, валявшийся у ямы. В другую руку сгреб горсть свинцовых шариков из кучи, которую успели накопать парни. Секунда — свинец в мешке, узел закручен. Получился страшный, гибкий кистень.

— У-ух! — выдохнул Сивый и с размаху опустил этот подарок на голову первому попавшемуся упырю. Тот сложился без звука, как пустой халат.

Началась свалка. Только хрипы, матерная ругань, чавканье грязи и глухие удары.

Я сразу выцепил взглядом Кремня. Он крутился сбоку, пытаясь зайти Васяну за спину с какой-то палкой в руке. Его лицо, перекошенное злобой, мелькнуло в тусклом свете.

— Давно не виделись! — выкрикнул я, прыгая к нему через кучу глины.

Кремень обернулся, дернулся, занося руку для удара. Я поднырнул под его замах. Грязь брызнула из-под сапог. Левой рукой перехватил его запястье и дернул на себя. А правой, с надетым кастетом, коротким ударом зарядил снизу вверх в челюсть.

ХР-РУСТЬ!

Звук был такой, словно кто-то наступил на сухую ветку. Голова Кремня мотнулась назад, ноги оторвались от земли. Он рухнул в жижу, выплюнув крошево из зубов и крови. Этот больше не боец.

Справа раздался дикий, пронзительный визг, перекрывший шум дождя. Я краем глаза увидел Кота. Он сцепился со Штырем. Тот пытался ударить ножом, но Кот, извернувшись ужом, прыгнул и всем весом ударил противника в колено. Прямо в сустав, на излом. Штырь выл, катаясь по земле и хватаясь за неестественно выгнутую ногу.